«Многое стирается в памяти или завуалировано временем, не исключен обычный в таком случае субъективизм оценок, поэтому считаю своим долгом рассказать о конкретных событиях с моим участием, имеющих отношение к открытию трубки «Интернациональная».
В истории геологоразведочных работ не счесть случаев, когда открытия месторождений были сделаны первыми либо, чаще последними проектными выработками. Трубка «Интернациональная» была открыта на начальной стадии реализации детально разработанного проекта, который предусматривал широкий комплекс геологических и геофизических методов поисков, поэтому говорить о так называемой «случайности» здесь не приходится. Хотя все началось именно с «последнего шурфа».
В 1968 году мы заканчивали полевые работы по поискам кимберлитовых тел в зоне Западного глубинного разлома, где к тому времени были известны трубки «Амакинская», «Таежная», «Имени 23 съезда КПСС» и кимберлитовая жила АН-21. Официально (на уровне Якутского территориального геологического управления) зоной разломов считалась полоса шириной 2.5-3 км (расстояние от трубки «Мир» до осевой линии Центрального разлома) по обе стороны разлома. Геологи Ботуобинской экспедиции оценивали термин «зона разломов» более свободно, включая в нее территории на расстоянии порядка 10 км от осевой линии разломов: таким образом, вся центральная часть Мало-Ботуобинского алмазоносного района принадлежала к разломным зонам. Это позже будут выделены не только Параллельный, но и другие разломы субмеридиального строения.
Работы заканчивались без ощутимых результатов: была установлена повсеместная убогая зараженность укугутских отложений мелкими изношенными зернами пиропа и пикроильменита, выявлены слабо контрастные ореолы этих минералов в плинсбахских отложениях, удовлетворительно коррелирующиеся с известными кимберлитовыми телами. В предложения к пообъектному плану Ботуобинской ГРЭ на 1969 год было включено введение в поиски нового объекта, который охватывал площадь к западу от Западного разлома на отрезке от реки Ирелях на севере до реки Улахан-Еленг на юге (бассейны ручьев Маччоба-Салаа и Келтыкээн).
К этому времени в северной части Мало-Ботуобинского района была установлена практически повсеместное присутствие в позднепалеозойских отложениях пиропов и пикроильменитов, а в некоторых пунктах имелись и находки алмазов. В то же время зоны рудоконтролирующих разломов (в официальной версии) в центральной части были относительно хорошо изучены. Исходя из этого, руководство ЯТГУ приняло решение не открывать новые объекты в центральной части Мало-Ботуобинского алмазоносного района, ограничившись составлением отчета о результатах поисков в зоне западного разлома, а все ресурсы сосредоточить на изучении северной части района.
В связи с этим конфликтом в качестве отступления расскажу о случае, свидетелем которого я был.
На трубке "Интернациональная", справа Н.И.Иванив.
В августе 1969 года, после открытия трубки «Интернациональная», нашу экспедицию посетил начальник УМР Министерства геологии РСФСР, выходец из якутских геологов Иван Семенович Бредихин. В обеденный перерыв, когда в кабинете начальника Ботуобинской ГРЭ осталось несколько человек, зашел разговор об открытиях. Иван Семенович похвалил геологов Якутии за творческую, слаженную работу. Тут начальник БГРЭ Владимир Николаевич Щукин возьми и скажи: «А знаете, Иван Семенович, что поиски месторождений алмазов на этом участке были исключены из Пообъектного плана экспедиции на 1969, год и мы вели работы на свой страх и риск?». Наступила немая сцена, во время которой лицо И.С.Бредихина из добродушно-поощрительного приняло выражение, не сулящее ничего хорошего: «Кто исключил?». Не желая никому из ЯТГУ попасть под горячую руку начальства, В.Н.Щукин ответил неопределенно: «Кто-то из ваших». «Найти и наказать!» - дал распоряжение И.С.Бредихин находившемуся в кабинете сотруднику Мингео РСФСР.
Пообъектный план на 1969 год был утвержден в октябре, и мы начали готовиться к переброске буровых и горных бригад на новые участки. Для завершения работ на старом участке нами было решено в ноябре-декабре пересечь тальвег ручья линией шурфов с целью наработки проб на алмазы. В бортовых выработках предполагалось опробовать юрские отложения.
В ноябре 1968 года А.Г.Иванов - главный геолог Новинской партии, проводившей работы на участке, поделился со мной своими сомнениями по поводу прекращения работ на старом участке. В шлихе из базального горизонта юрских отложений, отобранном из последних шурфов, была обнаружена нетипичная для участка сугубо пироповая ассоциация (обычно в ассоциации минералов-спутников присутствовал, нередко доминируя, пикроильменит).
Мне, как бывшему минералогу, просмотревшему множество шлихов из района работ, не составляло большого труда установить, что ассоциация сугубо пироповая и по цветовым разновидностям не сопоставима с известными кимберлитовыми телами. Проба была передана заведующему Алмазной лабораторией ЦНИГРИ А.Д.Харькиву, который, после серии замеров показателей преломления, сделал вывод, что обнаруженная ассоциация пиропов не сопоставима ни с одним известным здесь кимберлитовым телом и ее нельзя получить путем смешения пиропов этих тел. Эта информация была подтверждена опробованием линии шурфов, заданных вдоль правого борта ручья Маас-Салаа на базальный горизонт юрских отложений.
Поскольку руководство ЯТГУ не раз резко критиковало коллектив Ботуобинской экспедиции за пристрастие к центральной части Мало-Ботуобинского района, начальник БГРЭ не стал выходить с предложением об изменении Пообъектного плана на 1969 год, а несколько изменил методику проводившихся в это время работ по поискам месторождений каменного угля. В бассейне ручья Маччоба-Салаа поисковые скважины, после пересечения пласта угля, предписывалось добуривать до раннепалеозойского цоколя с опробованием всех грубозернистых разностей юрских отложений, особенно в базальных слоях.
Эта вольность могла вылиться в большие неприятности, однако в последующем аврале забыли не только об этих отклонениях, но и об актуальности поисков угля вообще. И вот в феврале-марте 1969 года М.И.Попов – горячий сторонник продолжения работ в зоне Западного разлома, старший геолог буровой партии, которая занималась поисками угля, принес ко мне в геологический отдел пол-литровую стеклянную баночку с естественным шлихом, насыщенным пиропами, хромшпинелидами и редкими зернами пикроильменита. Шлих был отобран, по его словам, из базального горизонта юрских отложений молодым специалистом М.В.Судаковым, который документировал поисковые скважины на уголь. Баночка со шлихом была передана на срочный минералогический анализ в лабораторию, где из шлиха было извлечено четыре кристалла алмаза.
Так была открыта алмазоносная россыпь «Новинка». Учитывая плотность сети поисковых скважин на уголь, всем, кто знает параметры россыпи «Новинка», это открытие покажется очень большим везением, но Всевышний, очевидно, поощряет настойчивых. Кстати, скважина попала в самую богатую точку россыпи. Результат был настолько фантастическим, что пришлось «ущипнуть себя» - пробурить еще одну скважину и пройти шурф глубиной 22 метра.
В.Ф.Романов, В.А.Удицев, В.Н.Щукин, А.А Горбунов и др.
Когда не осталось никаких сомнений, начальник экспедиции В.Н.Щукин проинформировал начальника ЯТГУ И.Д.Ворону, а главный геолог – первого заместителя министра геологии СССР Б.М.Зубарева. Они были знакомы лично по работе в республике Гвинея, и Б.М.Зубарев пообещал внести изменения в Пообъектный план на 1969 год и разрешил начать форсированные поиски параллельно с составлением проектно-сметной документации.
Началась творческая, озаренная общим порывом к долгожданному открытию, работа геологов и геофизиков. Мы скрупулезно оконтурили площадь вероятного нахождения кимберлитового тела, наметили комплекс геологических н геофизических исследований, опреде¬лили масштаб геофизических методов, плотность сети поисковых скважин и шурфов, виды опробовательских работ.
Исходя из имеющейся информации и рабочей гипотезы, была разработана довольно рациональная, как выяснилось впоследствии, методика поисков, гарантировавшая, при ее полной реализации, выявление первоисточника алмазов в россыпи “Новинка”:
1. Проследить выявленную продуктивную толщу скважинами колонкового бурения по сети 100*100 м с целью определения параметров возможной россыпи и выхода на коренной источник. Наиболее продуктивную часть изучить скважинами УКБ и шурфами сечением 4м2.
2. Открытые площади и площади налегания на породы раннепалеозойского цоколя отложений плинсбахского яруса изучить шурфами по сети 400*400м с последующим сгущением до 200*200м, с целью локализации местонахождения коренного источника.
3. Площади налегания на породы цоколя укугутских отложений изучить скважинами колонкового бурения, пройденными по сети 400*400м, со шлиховым опробованием всех грубозернистых разностей.
4. На всей площади выполнить магнитометрическую съемку масштаба 1 : 5000, причем, съемка должна опережать буровые и шурфовочные работы.
5. Проверить бурением и горными работами все выявленные геофизические аномалии.
При начальнике экспедиции В.Н.Щукине регулярно, раз в неделю, обсуждался ход работ, намечались новые рубежи. А с главным геофизиком Ботуобинской ГРЭ И.А.Погудиным и главным геологом Новинской партии А.Г.Ивановым мы обсуждали ситуацию практически ежедневно. На своем веку я повидал много форсированных и даже авральных работ и должен отметить, что начальник Новинской ГРП В.П.Нагулин обеспечил организацию и проведение работ без суеты и нервотрепки.
О переброске людей и техники на северные участки не было и речи: на новой площади работали 5-6 горных и 4-5 буровых бригад. Геологическое руководство полевыми работами было возложено на опытного, въедливого и везучего человека – старшего геолога Н.М.Горохова, геофизические работы проводил отряд Геофизической партии под руководством В.С.Мокеева.
“В геологии если что-то случается, то обязательно ночью или под выходные”, — подумал я, когда в пятницу вечером 4 июня 1969 года ко мне домой зашел А.Г.Иванов (телефона у него в квартире не было). Меня беспокоила большая концентрация людей, техники и взрывчатых материалов на участке, и я решил, что там произошел несчастный случай. Когда же он пригласил меня к себе домой, я успокоился и подумал, что будет “мальчишник".
В квартире А.Г.Иванова я увидел не то сильно уставшего, пробежавшего 20 км по весенней тайге, не то слегка охмелевшего от счастья старшего техника-геолога В.Ф.Романова. После приветствий он полез в рюкзак и показал мне кусок кимберлита.
Иногда открытия ждут так долго, что оно оказывается неожиданным. Между нами состоялся довольно нелепый диалог:
— Откуда?
— Из шурфа.
— Какого?
— Сеть 200*200.
И только тут: “Ну, слава Богу. Спасибо”.
Дело в том, что к тому времени мы уже изучили россыпь “Новинка” скважинами и знали, что кимберлитовый материал в большом количестве доставлялся временным водотоком только в ее юго-восточную часть. Поэтому на примыкавшем к этой части россыпи склоне доюрского палеорельефа было решено сразу проходить шурфы по сети 200*200м, минуя стадию 400*400м. Небольшое, но все же нарушение методики...
Налюбовавшись вдосталь образцами кимберлита, мы пригласили на эту же процедуру А.А.Горбунова (добро, жили я, А.Г.Иванов и А.А.Горбунов в одном доме). Далее было посещение квартиры начальника экспедиции В.Н.Щукина, где к нам присоединился главный геофизик И.А.Погудин. Состоялся небольшой МТС, на котором были намечены первоочередные мероприятия: немедленно вывезти вездеходом наработанный материал на обогатительную фабрику, а нам - мне и А.Г.Иванову - в понедельник, собрав всю имеющуюся информацию, отбыть на участок для руководства оконтуриванием и опробованием будущего месторождения. Мы почему-то не сомневались, что трубка будет алмазоносной — об этом свидетельствовали вишнево-красные пиропы.
Проба была доставлена на фабрику и обогащена до понедельника, оконтуривание трубки закончено за 10 дней, пробы кимберлита, наработанные шурфами, доставлялись на фабрику вертолетами, и уже к 1 июля 1969 года мы могли говорить об открытии богатого коренного месторождения алмазов.
Открытие новой трубки было хорошим подарком к 10-летию Ботуобинской ГРЭ, и мы назвали ее “Юбилейной”, однако потом пришлось согласиться с предложенным партийными органами названием “Интернациональная” — в честь проходившего в то время в Москве международного совещания коммунистических и рабочих партий.
Подготовка трубки «Интернациональная» к освоению велась форсированными темпами — к маю 1971 года была закончена разведка и утверждены в ГКЗ запасы до глубины 300 м. Одновременно к месторождению прокладывалась рудовозная дорога, и уже в июле 1971 года на обогатительную фабрику №3 поступила первая руда.
За успешное освоение трубки “Интернациональная” группа работников объединения “Якуталмаз” была удостоена Государственной премии СССР. Коллективу БРГЭ осталось “яблоко раздора” — определение круга первооткрывателей. Одним из аспектов спора был вопрос, кем открыта трубка — геологами или геофизиками? Известно, что шурф, пройденный бригадой М.И.Ольхова, был смещен из поискового профиля на несколько метров и оказался в эпицентре магнитной аномалии от трубки “Интернациональная”. Акта передачи аномалии геофизиками геологам не обнаружили. Начальник геофизического отряда В.С.Мокеев утверждал, что В.Ф.Романов заложил шурф в эпицентре аномалии, о которой узнал из разговора с геофизиками, а В.Ф.Романов — что он сместил шурф на сухое место: в начале июня в якутской тайге очень много воды.
По этому поводу могу лишь сказать, что к понедельнику, 7 июня 1969 года, аномалия от трубки “Интернациональная” была отдетализирована и обсчитана — в этот день главный геофизик экспедиции И.А.Погудин передал мне план аномалии от трубки «Интернациональная», которым я руководствовался при заложении скважин по ее оконтуриванию. Аномалия была слабо интенсивна и, исходя из существующих тогда подходов, не относилась к наиболее перспективным, но проверяться-то должны были все аномалии.
Я остаюсь при своем мнении, высказанном в заметке "И назвали трубку «Интернациональная" в «Мирнинском рабочем» ко Дню геолога в 1976 или 1977 году. Я считаю открытие трубки “Интернациональная" примером коллективного открытия: и тех, кто определял направление работ, и тех, кто разрабатывал методику геологических и геофизических исследований, и тех, кто все сводил в проекты, и тех, кто организовывал и обеспечивал проведение работ, и тех, кто реализовывал проекты на своих рабочих местах — всех, кто добросовестно и аккуратно выполнял свои обязанности в длинной технологической цепи геологоразведочного процесса».
Ирина ПАНТЕЛЕЕВА.
