Тут и не сильно догадливый сообразит, что надо: очень долго и тяжело поработать над камнем; прежде всего распилить его, и не просто на пластины, а на очень тонкие пластины, толщиной в несколько миллиметров. Ведь флорентийская мозаика, которой народный художник Бурятии и заслуженный художник России Юрий Мандаганов занимается двадцать лет, это живопись в камне.
Но есть ещё одно «надо» - без него каменного живописца быть не может: видеть камень внутренним взором, проникать в него как бы природным рентгеном и ощущать с ним некое первобытное родство. Полновесно выразить словами эту способность чувствовать камень трудно, в таких случаях говорят: дар Божий. И Юрий Ендонович его имеет.
Эта мысль всякий раз приходит на ум, когда смотрю работы нашего бурятского художника. Его флорентийские мозаики завораживают. Перед ними (позволю уж себе этот каламбур!) словно каменеешь, забывая о времени и о себе. Помню, как на выставке в Музее истории Бурятии в 2005-м году, где я впервые увидела его флорентийскую мозаику, смотрительница понимающе улыбнулась: мол, не у меня одной такое ощущение. И рассказала, что некоторые посетители, особенно из пожилых, часами сидят возле его каменных картин: «Говорят, жизненная энергия от них идёт».
И в этом смысле последняя работа Юрия Мандаганова, возможно, самая «энергомощная». Мастер закончил её несколько месяцев назад (хотя обдумывал немало лет). Пока она безымянна. Но возле неё начинаешь испытывать небывалый наплыв мыслей и чувств, который ныне редко случается при встрече с современным искусством. И дело не только в теме, которая, как признаёт художник, «выбивается» из его обычных творческих привязанностей. Картина посвящена 400-летию Царского дома Романовых. Самой страшной его дате: 17 – VII 1918.
Эти цифры, набранные мелко белым мрамором, в верхних углах картины как створы дверей открывают нам вход в святая святых того, что произошло 95 лет назад, 17 июля, в подвале Ипатьевского дома Екатеринбурга. Тогда была убита семья последнего российского императора…
Перед нами семь белых капель – семь чистых душ, оберегаемых ангелом, поднимаются ввысь прямо в Царство небесное, к Богу. Ибо – сказал Господь – «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин.15,13). За весь российский народ принесли себя в жертву царь, царица и пятеро их детей, И, значит, по слову Божию, «вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам» (Ин.15,14). Но может ли быть что-нибудь желаннее того, чтобы стать другом Божиим?!
«И потому самое трагичное событие в истории государства Российского мне хотелось показать… нетрагично,- говорит Юрий Ендонович Мандаганов. – Ведь, по законам Неба, событие это исполнено высочайшего – светлого – смысла».
И цветопись камня раскрывает это. Она сдержанно-радостных, нежных оттенков розового, зеленоватого, дымчато-серого… И даже чернота камня долерита как символ Ипатьевского подвала, с его тёмно-кровянистыми стенами и ступенями вниз, не разрушает торжества Света. Потому что место, ставшее для Царской семьи Голгофой, на картине Юрия Мандаганова принимает очертания церкви, в центре которой Чаша причащения, наполненная Телом и Кровью Христа, - великая святыня для православного человека.
«Евхаристическая Чаша есть прежде всего чаша страданий, и о страданиях любви говорит она, - писал новомученик 20 века епископ Василий Кинешемский. - Она и нам напоминает о том, что жизнь должна быть подвигом любви».
«Во флорентийской мозаике всё должно быть лаконично и с большим смыслом. Это первоначало моего творчества», - и свой принцип художник подтверждает в новой картине с необычайной силой. Вот белая ленточка – она то исчезает, то появляется, обвязывая ангела в небе и некий скромный, почти незаметный силуэт на земле.
«Что это?» - спрашиваю Юрия Ендоновича.
«Кто это, - поправляет он меня. – На первый взгляд, просто композиционное пятно. Для меня же – буддистский монах в медитации. Скажу больше - Хамбо лама Даши-Доржо Этигэлов. Работая над картиной, я размышлял о его связи, нам, мирским людям непостижимой, с царской семьёй.
В 1913 году, когда праздновали трёхсотлетие Дома Романовых, Хамбо лама Этигэлов ездил с делегацией в Петербург и каждому из семерых членов царской семьи преподнёс именной подарок. Как глава Буддийской сангхи Российской империи он давал Клятву верности Николаю Второму, и, когда тот в 1917 году отрёкся от престола, Хамбо лама Этигэлов сложил свои полномочия и стал простым монахом».
… Эту картину хочется не смотреть – рассматривать. Созерцать, проникая мыслью внутрь камня. И тогда, возможно, откроется сокровенное. Вроде белого лоскутка с двумя изломанными синими полосками – его будто порывом ветра отшвырнуло на край картины. Ум ещё не понимал, что к чему, а сердце уже запечаливалось...
«Помните, на фотографиях цесаревич Алексей часто одет в матроску», - и этих слов художника было достаточно, чтобы открылась вся глубина трагедии…
Картина стоит в его мастерской. О судьбе своего творения Юрий Ендонович пока не хлопочет: время распорядится… Но очень хочется, чтобы в год 400-летия Царской династии Романовых эту картину увидело как можно больше людей: ведь и через искусство многое можно понять и прозреть.
Антонина ФАДЕЕВА.
Фото: minkultrb.ru.
