- Сергей Михайлович, Вы прошли многие ступени в политической карьере и знаете всю нашу систему. О чем на самом деле говорят последние коррупционные скандалы? Речь идет о попытке успокоить общественное мнение или за этим кроется что-то другое?
- Я абсолютно убежден, что пока мы не ратифицируем 20-ю статью Конвенции ООН о противодействии коррупции, которая называется «незаконное обогащение», любые, даже очевидные намерения или какие-то факты якобы борьбы с коррупцией будут оставаться фикцией.
Чиновничий класс панически боится этой статьи, потому что она в какой-то части лишает любого чиновника презумпции невиновности. По этой статье любой гражданин может публично спросить, на какие, простите, шиши куплена недвижимость за рубежом, особняк на Рублевке, яхты, самолеты и все, что угодно. Пока эта статья не ратифицирована, понятно, что реального желания бороться с коррупцией у власти в целом нет.
Вернемся к тому, что мы наблюдаем сегодня. Возможно, появление в соответствующем списке бывшего министра сельского хозяйства Скрынник — это дымовая завеса. Это отвлечение внимания от «Оборонсервиса», от министра обороны Сердюкова. Очень похоже, что это операция-прикрытие.
По «Оборонсервису» и Сердюкову мое мнение — ситуация вышла из-под контроля, джинна выпустили из бутылки. Хотели постращать, но никто, похоже, не собирался посадками заканчивать. А теперь, если этого не будет, люди не поймут. Слишком много людям в «ящике» показали. На днях с одним нашим земляком-политологом общался, он сказал удивительную вещь: наши граждане, обыватели наизусть цитируют, сколько колец изъято, какая сумма, сколько квадратных метров, сколько квартир, все фамилии. Они за всем следят, для них это бальзам на сердце, потому что воруют же, и все это видят. И люди искренне думают: ну, вот же оно. Началось. А началось ли оно?
- Вопрос в продолжение темы. Уже есть информация о том, что на Северном флоте была продана нефтезаправочная станция. С точки зрения человека служившего, это – уже не коррупция, это уже государственная измена. Речь ведь о топливе, необходимом для обеспечения войск.
- У нас в программе партии по поводу борьбы с коррупцией, кроме ратификации 20-й статьи Конвенции ООН, стоит требование приравнять ее к государственной измене. Сегодня коррупция, как ржавчина, разъедает наше общество, основу нашей государственности. В этой связи нужно реально пожизненное заключение и конфискация имущества у коррупционеров и у всех членов его семьи.
Это, кстати, наша давнишняя идея — круговая порука наоборот. Член семьи идет на госслужбу, ему все говорят: дорогой, у тебя и так будет хорошая зарплата, хорошее пенсионное обеспечение, ты уж там не воруй. Потому что если будешь воровать, отнимут все и у нас, никто не будет учитывать, что мы это на свои кровные покупали. Семья отвечает за своего представителя. Вот так нужно делать.
А упомянутые вами факты или продажа 31-го КБ, которое космодромы проектировало — это настоящее вредительство. Я думаю, скоро мы узнаем, что у нас с этими «Мистралями», авианосцами. Мы гробим свою промышленность, закупая, прямо скажем, не самое совершенное оборудование. Это тянет уже на настоящую государственную измену.
- Недавно проходила встреча лидеров партий с президентом Владимиром Путиным. Там поднималась эта тема?
- Когда мы в закрытом режиме остались с Владимиром Путиным, Николай Левичев задал вопрос: мол, все стесняются, но я спрошу – то, что мы видим, это борьба кланов или реальная борьба с коррупцией? Владимир Владимирович очень жестко на «борьбу кланов» отреагировал: какой клан? Сердюков — человек какого клана? А дальше он несколько раз повторил: «В этой борьбе пойдем до конца, невзирая на лица. Но в рамках закона».
А что такое «в рамках закона»? Судя по всему, у него есть информация, что эти все фигуранты на первых допросах были без адвокатов. Они там наговорили вагон и маленькую тележку. Наговорили, в частности, на предварительный сговор группы лиц. Это дополнительно еще 5-7 лет. И он говорит, что сейчас, когда они начали работать с адвокатами, они могут начать отказываться от показаний и говорить: я не я, и хата не моя. И в этой связи он говорит: теперь, собственно, должна последовать профессиональная работа следователей и судей.
Но было абсолютно понятно, что мы пойдем до конца, то есть, насколько я понял, он морально готов к тому, что министр обороны может дойти до этого конца. А дальше — как получится. Но если сейчас начнутся все эти заворачивания, и Васильева с Сердюковым начнут выходить сухими из воды, то это будет очень больно рикошетировать по всей власти в целом.
Но пока нет ощущения, что начались некие системные действия. Во-первых, все еще в суде должно быть доказано. Во-вторых, мы-то знаем и про многих чиновников, и про их жен. Всем понятно, что куда ни копни, там сажать – не пересажать. Но пока происходят только локальные действия. В том числе и в нашем городе по ЖКХ с этими трубами.
- Это пример одной цепи?
- Сейчас-то все можно увязывать. Как в том анекдоте: «подумали, что началось». Впрочем, я говорил с высокопоставленными людьми в МВД. У них ощущение, что дали добро на то, чтобы серьезно работать по коррупционерам. Мол, все сейчас из сейфов будем вынимать, что было когда-то закрыто. Судя по всему, такой «оживляж» пошел. Практически каждый день добавляется какой-то новый сюжет. И именно не новый эпизод «Оборонсервиса», а какие-то другие министерства. Генералитет МВД считает, что им дан карт-бланш.
