Прилетев в Нерюнгри, затем он побывал в Алдане, в Томмоте, оттуда направился в Покровск, Якутск, Усть-Неру. После вояжа по Якутии, продлившегося несколько недель, и возвращения в Москву, Роман Силантьев обобщит итоги своей поездки в многостраничном докладе для Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла.
35-летний Роман Силантьев является исполнительным директором Правозащитного центра Всемирного русского народного собора, который возглавляет патриарх Кирилл, членом Экспертного совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации.
Под его руководством была создана интерактивная карта всех религиозных общин России, в которую включены сведения о 25 тысячах действующих в России религиозных объединениях.
Силантьев также создал «Атлас исламского сообщества России», где описаны все действующие в стране централизованные исламские организации. На 50 картах нанесены все зарегистрированные мусульманские общины (их в России более 4 тысяч) и духовные учебные заведения (около 100).
При посредничестве настоятеля нерюнгринского храма Казанской иконы Божьей Матери отца Аркадия, корреспондент ИА SakhaNews встретилась с Романом Силантьевым, чтобы задать несколько вопросов интересному собеседнику.
-Роман Анатольевич, с чем связан ваш приезд в Нерюнгри? Нет ли взаимосвязи визита с будто бы наметившимся расколом в мусульманской общине, или вам интересны все религиозные конфессии в нашем городе?
-Уже в течение 15 лет с благословения в то время митрополита , а сегодня - Патриарха Всея Руси, Кирилла, я изучаю ситуацию на местах. Без сомнения, именно на местах, не в Москве, а посещая разные города страны, в том числе Нерюнгри, где можно получить наиболее объективную информацию.
В мои обязанности входит изучение религиозной ситуации в России, составление карт, атласов. Отслеживаем и динамику. Самая быстрорастущая организация в России - это Русская православная церковь. Она увеличивает свое относительное присутствие. Доля общин Русской православной церкви постоянно растет. На втором месте - мусульмане.
- Будучи в Нерюнгри вы, наверняка, уже имеете взгляд со стороны. Что вы увидели в нашем городе, что напишете в отчете для Патриарха?
- В Нерюнгри динамично развивается православная церковь. Есть даже такое очень редкое, и потому дорогое для нас, явление как православная гимназия, что в относительно небольшом городе свидетельствует о высокой адекватности местного духовенства и, что тоже всегда немаловажно, местных властей.
Епископ Якутский и Ленский Роман мой хороший друг и тезка. Когда он приехал в Якутию, привез с собой «десант» хороших, грамотных священников, что очень хорошо для республики. Обычно на Дальний Восток с архиереями мало кто едет, но в данном случае это не так, что очень радует.
Вот и нерюнгринский отец Аркадий родился в Баку, служил в Чеченской республике. Мне это очень близко, поскольку в Русской Православной Церкви я отвечаю еще и за связи с Азербайджаном, поэтому часто бываю в Баку, это город мне близкий и хорошо известный. Что бы там ни говорили, а кадры решают всё, и эту истину никто пока не отменял.
Встречался я Нерюнгри и с имамом Дамиром Нафиковым, и с представителями правоохранительных органов, отвечающих за религиозную ситуацию в регионе.
Меня порадовал в вашем городе Храм Казанской иконы Божией Матери. Как вижу, он полностью заполняется даже в обычное, то есть не праздничное, воскресенье, к тому же летнее.
- Не говорит ли это о том, что одного Храма такому городу, как Нерюнгри, не хватает, что сегодня необходимо строить в нашем городе второй Храм?
-Да, конечно. И даже не только второй. Сегодня в РПЦ существует своего рода норматив – один храм должен быть на 10 тысяч человек населения. Это означает, что в Нерюнгри с его более, чем 60-тыясчным населением, должно быть не менее шести храмов. К сожалению, пока это не так, хотя вот, например, в Чульмане, где есть уже два храма, ситуация лучше. Так же и в Беркаките и Серебряном Боре – там есть по одному храму на примерно пятитысячное население в каждом поселке. Но я могу сказать, что, например, в Мордовии или на Чукотке сегодня примерно один православный храм на 2,5 тысячи населения. На Чукотке это связано, в том числе, с обилием малонаселенных пунктов и большими расстояниями между ними.
- Вы лучше других знаете, что в Нерюнгри, помимо православия, существуют, конечно, и представители других религий и даже сект. Что скажете по этому поводу?
- Каких-либо экзотических сект в Нерюнгри я не заметил. Обычный стандартный набор. Что касается различных религиозных организаций, то они, конечно, бывают разными. Евангелисты, пятидесятники, свидетели Иеговы достаточно хорошо изучены, и мы можем с ними существовать. Есть в Якутии и язычество, но оно здесь искусственно реконструировано.
Я специализируюсь на теме ваххабизма, занимаюсь изучением истории исламского сообщества России. И вижу, что главную угрозу национальной безопасности представляют секты исламского происхождения. В первую очередь, совокупность ваххабитских сект. К сожалению, ваххабиты представляют собой угрозу другим религиозным течениям, в первую очередь, РПЦ как наиболее крупной и развивающейся организации.
Поэтому в Нерюнгри нас тоже интересует этот вопрос. Для вашего города он не так актуален, как, скажем, в Приморье, где сложились напряженные отношения между традиционными мусульманами и ваххабитами, но РПЦ важно выяснить масштаб явления в каждом регионе.
- Мусульман в нашем городе достаточно много, но как непосвященному человеку отличить умеренных проповедников ислама от радикальных – тех, кого вы называете ваххабитами?
- Отличить мусульман, с которыми можно и нужно вести диалог, от ваххабитов, с которыми диалога быть не может, можно по нескольким признакам. Прежде всего, необходимо обращать внимание на юридическую регистрацию мусульманской организации. Если такой регистрации нет, то это первый сигнал тревоги.
Второй момент – к какому духовному управлению относится эта община. Те мусульманские общины, которые ориентируются на Уфу, на верховного муфтия – в подавляющем большинстве исповедуют традиционный ислам. Если мусульманская организация тяготеет к тому управлению, лидер которого входит в Совет муфтиев России, то это является признаком радикализма. В совет муфтиев входит 16 процентов российских мусульман, но на их долю приходится 95 процентов всех экстремистских инцидентов.
Важно обратить внимание на национальный состав мусульманской общины и личность имама - где он получил образование, откуда приехал. Иногда в руководство российских мусульманских общин попадают имамы, приехавшие откуда-то из-за границы, обучавшиеся в странах, отличающихся религиозным радикализмом, порой даже не говорящие по-русски. Это тоже является поводом чтобы насторожиться.
Как ни странно, особую опасность представляют не те, кто с детства, из семьи впитывает в себя культуру и взгляды мусульманской религии, а так называемые новообращенные мусульмане, пришедшие в ислам из другой, не исламской религии. Вы знаете эти примеры – Саид Бурятский, который является уроженцем Улан-Удэ, или Абу Дарда, который жил в Нерюнгри и в прошлом году был ликвидирован как боевик в горах Дагестана. Конечно, для нас это очень неприятные явления.
- Как человек, близкий к Русской Православной церкви, что вы можете сказать о нашумевшей истории с группой Pussi Riot, в том числе о суде над ними, вызвавшем столь неожиданно большой резонанс?
- Церковь у нас отделена от государства, и мы не можем каким-то образом участвовать в суде, тем более, влиять на его решение. Церковь может высказывать лишь мнение, как эта акция относится с религиозным учением и православными традициями. Нельзя говорить о том, что это, мол, альтернативное искусство, имеющее право на существование. Вы понимаете, что одно дело – совершить такие «танцы с песнями», извините, «по пьяни» в ночном клубе, и, хотя это не будет красиво, там никто вас за это судить не станет. Но совсем другое – устроить то же самое в Храме Христа Спасителя. Согласитесь, шашлык можно пожарить на костре в лесу, а можно - попытаться на Вечном Огне. Судят ведь совсем не за то, что они «пожарили шашлык», как это пытаются представить защитники группы, а за то, где и как это было сделано.
- Но ведь православная религия говорит о прощении заблудших душ, может быть, есть возможность проявить милосердие?
- Чтобы получить прощение Бога, сначала надо покаяться. Раскаяния они пока не высказали, наоборот до сих пор уверены, что ничего плохого не сделали.
Церковь стоит на защите морали, почему мы должны допускать оскорбление чувств верующих? Об этих людях мы тоже должны думать и защищать их.
- Из уст высшего духовенства РПЦ иногда приходится слышать неожиданные вещи. Например, Всеволод Чаплин предлагал запретить роман Набокова «Лолита», по его мнению, пропагандирующий педофилию…
- А вы считаете, что это не так? Мы стоим на защите традиционных православных ценностей, и всегда будем стоять на этих позициях.
Наталья ОРЕХОВА.
