Сколько бы я не тыкала пальцем в «часто используемый номер», никто не отзовется. Не спросит, была ли я настолько рачительна в расходовании пенсионных накоплений, чтобы позволить себе безотлагательный «День жилетки» в московской кофейне. И мне некому будет ответить, что ради возможности оросить слезами радости или печали пресловутую жилетку подруги, я готова влезть в долги.
Никто не возмутится после прослушивания моего отзыва о ее очередной публикации, почему я заранее не предупредила, чтобы она предварительно включила диктофон.
Никто не начнет поздравление с днем рождения со слов: «Подожди, я залезу на табуретку!» и не прочтет мне заготовленный накануне ночью текст, который в очередной раз поразит меня своей оригинальностью.
Никто не приготовит мне на следующее утро после наших посиделок с ночевкой такой завтрак - со свойственной ей изящной сервировкой и только что освоенным новым рецептом какого-нибудь овсяноблина.
Наталия Ким(слева) и Татьяна Сафонова.
Никто не устроит мне выволочку, что я давно не приглашала в гости любимую подругу. После чего устыжусь я приступа затворничества и забегаю по магазинам в поисках вкусняшек, чтобы дать ей понять, какой она желанный человек в моем доме. А в последний момент перед ее приходом ворвусь в ванную с проверкой, не лежит ли там случайно мыло не в цвет с полотенцем, разрушая милое ее сердцу comme il faut.
С кем еще мы запланируем визит в Росгидрометцентр с обоснованным требованием назначить нам жалованье, как надежным предсказателям природных катаклизмов? Ведь каждый раз, когда мы назначали встречу, непременно разыгрывался ураган, начинался проливной дождь или беспросветный снегопад! А однажды, когда мы шли навстречу друг другу по тротуару, нагибаясь от сильного ветра и охватившего нас приступа смеха, между нами рухнул рекламный щит!
И кто еще, когда я однажды позволю себе расхандриться лежа на ее диване, сядет рядом на маленькую скамеечку и почитает мне вслух Чехова, а потом включит запись романса «Татьяна, помнишь дни золотые» в исполнении Петра Лещенко?
Эти ситуации можно перечислять до бесконечности, надрывая себе душу их неповторимостью. Вместе с Наташей ушла та самая «одна волна», которую мы постоянно ощущали к нашей обоюдной радости. Плакали ли мы в который раз над фильмом «Летят журавли» или плевались над засильем «малаховщины» и «борисовщины» (ее определение) на телевидении, обсуждали ли книгу или театральный спектакль, делились ли понравившимся рецептом пирога или вычитанными в интернете новыми способами хранения вещей в шкафу, мы каждый раз поражались совпадению наших мнений. До мелочей…
Должно, видимо, пройти немало времени, чтобы эти воспоминания стали светлыми и перекрыли впечатление от нашей последней двухмесячной переписки по ватсапу, которая пока не отпускает и которую я решилась привести здесь с некоторыми сокращениями, но без купюр. Мне кажется, что слова, произносимые человеком незадолго до ухода, исполнены особого смысла. Даже если при другом раскладе мы сочли бы их обычными.
Думаю, что всем, в чьих жизнях Наталия Сергеевна Ким оставила свой след, важно узнать, какими были эти два месяца отчаянной борьбы в больнице, когда бессилие перед тяжелым недугом чередовалось с надеждой на выздоровление…
Четыре дня, с 16 по 19 октября, она не отвечала на мои утренние приветствия. Такого не было ни разу за все годы нашей дружбы. И вдруг 20-го откликнулась:
"Карантин. Пневмония. Полный разлад в душе. Говорить не могу…"
21 и 22 – опять молчание. 23-го она прислала фото из окна на больничный двор с подписью:
"Кашель все еще не отпускает, а за окном природа и жизнь…"
24-го опять тишина, а 25-го утром ее забрали в реанимацию:
"Моя дорогая подружка! Только что узнала, что тебе стало хуже. Молюсь за тебя и не сомневаюсь, что ты справишься с этой напастью и вернешься к своей обычной насыщенной жизни. Надеюсь, ты понимаешь, что затрудненное дыхание наполовину состоит из нашей паники. Успокаивай себя всеми доступными способами. Увидишь, что это дает быстрый эффект. Все будет хорошо. Говорю тебе, как человек, у которого парочка реанимаций за плечами. Воспринимай ее как повышенное внимание к себе со стороны врачей. Обнимаю тебя. Надеюсь скоро услышать твой бодрый голос".
А дальше – только мои письма. С надеждой, что однажды обязательно придет ответ.
"Сегодня почти не спала. Не покидают мысли о тебе. Знаю, какая нагрузка ложится на психику человека, впервые попадающего в реанимацию. Я-то первый раз угодила в нее в обычной городской больнице: так быстро увезли на скорой, что никто даже сориентироваться не успел. Никогда ни до, ни после этого не испытывала подобного унижения. Сейчас утешает хотя бы то, что ты находишься в приличных условиях и что рядом высокие профессионалы. Уверена, что ты выкарабкаешься. Столько людей болеют за тебя! Мы на связи с Аней [дочь – Т.С.], постоянно нахожусь в ожидании весточки от нее".
"Утром первая мысль: как ты пережила ночь. Ничего неизвестно. Аня сказала, что ей велели звонить только в промежуток между 15 и 17 часами. Каждые 15 минут смотрю на часы. Как медленно течет время!
Постоянно корю себя за то, что не убедила тебя сделать прививку.
Я вторую ночь не выключаю перед сном телефон, как делаю уже несколько лет. Думаю, вдруг тебе станет среди ночи легче, возьмешь телефон, а я вне связи…"
"Аня звонит в больницу после 15, не всегда дозванивается сразу. Я, соответственно, получаю информацию ближе к четырем. Дурацкая система! Могли бы специально посадить человека на телефон, который отвечал бы круглосуточно. Хотя бы о состоянии тех больных, что в реанимации. Пусть платно. Разве можно иметь скудные сведения один раз в день?! С ума можно сойти от неизвестности. Время вообще не движется".
"Когда тебе станет лучше и ты вновь начнешь пользоваться телефоном, ты прочитаешь то, что я тебе пишу, поймешь, что мы с тобой все время были рядом. Может, это послужит тебе какой-то поддержкой.
Помни, мы с тобой запланировали вместе отдохнуть!"
"Дорогая моя подруженька! Каждое утро беру телефон с надеждой, что там изменились эти зависшие цифры: 25 октября, 10-25. Время твоего последнего посещения ватсапа. Это был понедельник, а сегодня четверг, четвертый день реанимации, четвертый день бесконечного страха и надежды".
"С трех часов все набираю больницу. А доктор все занят. Аня попросила, чтобы сегодня позвонила я. Она уже боится, поскольку не может добиться ничего вразумительного. У меня 100 вопросов, но хотя бы ответили на три.
Удалось поговорить с врачом. Сказала ему, что если он не ответит на главные вопросы, все твои близкие станут пациентами другой клиники. Ответил. Теперь я знаю, что у тебя ясное сознание и что ты адекватно реагируешь на просьбы врачей. Кто бы сомневался! Ты же умная, и никакая болячка на это не повлияет! Состояние твое не из легких, но преодолимое. Сатурацию поддерживают на высоком уровне – 96-97 процентов. Тебе дают седативные препараты, чтобы ты спала. Это нормально. Я тоже их принимаю периодически. Значит, есть все шансы поправиться, только приложи к этому и свой настрой. Все будет хорошо. Ты все преодолеешь, и мы будем вспоминать реанимацию, как страшный, но минувший сон".
"Только что прочитала, что у четырех знаков Зодиака очень сильные ангелы-хранители. На первом месте Овен, на втором – Близнецы. Представляешь, под какой мы защитой?! Твой Ангел не оставит тебя в тяжелой ситуации. Он с тобой. Почувствуй его за своей спиной".
"Доброе утро, Наташенька! Сегодня все поздравляют друг друга с днем рождения комсомола. Я тебя тоже поздравляю с праздником нашей юности. Мы с тобой много чего могли бы вспомнить в этот день. И песни комсомольские послушать, но я думаю только об одном – как прошла еще одна твоя ночь…"
"Наташенька, моя дорогая! Час назад получила выписку из больницы. Твое состояние по-прежнему тяжелое. Ставят кислородную маску в каких-то неудобных для человека положениях – на боку и на животе. Представляю, как ты от этого устаешь! Держись, подружка! Иначе кто лучше, чем ты, расскажет миру, что может выдержать русская женщина!"
"Доброе утро, подруженька! Сегодня шестой день твоих мучений и твоего заточения. Самое утешительное, что сообщила вчера Аня, это то, что ты ела (врач сказал). Кто бы мог подумать, что можно ликовать по столь ничтожному поводу! Особенно на фоне наших привычных сетований о похудении. Остальное пока тревожное. Но я нисколько не сомневаюсь, что ты поправишься. Поедем куда-нибудь с тобой укреплять пошатнувшееся здоровье и нервы заодно. А когда ты будешь абсолютно здорова, я устрою тебе крепкую взбучку за твое антипрививочное настроение, чтобы в дальнейшем неповадно было. Ты тоже можешь меня ругать, сколько тебе вздумается, за мое невнимание ко всяким датам и прочие многочисленные прегрешения, только выздоравливай скорее!"
"Прошла неделя с тех пор, как ты в реанимации. Сегодня с утра прочитала статью одного журналиста, вакцинированного, который лежал в больнице с легкой формой ковида. И он, не скупясь на эмоции, описал, что переносят больные, находящиеся в реанимации (она была рядом с его палатой). Сердце рвется от представления, что тебе приходится терпеть. Одно чуть-чуть утешает, что отмечена та самая положительная динамика, на которую мы возлагаем надежды.
Как хочется верить, что ты ее тоже чувствуешь! Сказали, что ты лежишь на животе. Не знаю, как тебе в этом положении. Лично я последние пару лет засыпаю именно так. Надеюсь, и для тебя оно не мучительно. Держись, моя дорогая! Прорвемся!"
"Сегодня 2 ноября. Давным-давно не видела такого тумана! Как в Якутске зимой. Как ты там? Очень хочется, чтобы чуть-чуть получше. Я сегодня почти не спала. Как-то не очень себя чувствовала. Поэтому взяла ночью повесть Маркеса «Полковнику никто не пишет» и перечитала. Его героям, супружеской чете, было несравнимо хуже. Они оба, смертельно больные, умирали без медицинской помощи и голодные. Понимаешь, насколько в принципиально иных условиях ты находишься?!"
"Ну, наконец-то уверенная информация об улучшении твоего состояния! Сегодня КТ-2 после КТ-4! Это значительное уменьшение площади воспаления в легких! Почти вдвое! Ты просто молодец! И на низко поточную подачу кислорода тебя перевели с высоко поточной! Доктор сказала, что у тебя затрудненное дыхание, когда ты переворачиваешься. Не все сразу, конечно. Но мы будем считать 2 ноября переломным днем, после которого улучшение пойдет быстрее. Возможно, скоро перейдешь в обычную палату, и мы сможем с тобой связаться.
Сегодня доктор спросил мое имя (я представлялась сестрой). Надеюсь, ты сообразишь и не станешь отрицать, что у тебя нет сестры Татьяны".
3 ноября.
"Прощай, реанимация! Когда увидела в ватсапе, что исчезли эти ужасные цифры «25 октября, понедельник, 10-25», почувствовала, что по лицу текут слезы. Бедная моя, что же ты пережила! Представляю, что ты сейчас чувствуешь, когда осознаешь, откуда тебе посчастливилось выбраться! Когда побывал на краю, кажется, что никто не способен даже понять, что ты перенес. Может, даже тебя охватит приступ острого Одиночества. Не вздумай печалиться. Поправишься, и это чувство отпустит. Станет легче. Вернешься к обычной жизни, которую будешь ценить еще больше. Я с тобой".
4 ноября."Вижу в ватсапе, что ты мне пишешь. Обрывается сердце…"
"Прочитала. Стараюсь сдержать слезы – нельзя расслабляться. Таня, дорогая, ты давно уже мне духовная, душевная, родная любимая сестра. И мне дорого каждое твое умное слово. Я, безусловно, достойна выволочки, самонадеянная дура… Предлагаю наказать меня какой-нибудь малозначительной поездкой в какую-нибудь Венецию. Где ты, непременно, забудешь авантажный свитерок. Ведь это – знак! Женская военная хитрость! Помнишь, ведь нам даже Босха посчастливилось оценить именно там. Заканчиваю… Страшно перечесть…"
Какое это было счастье! Первое сообщение после реанимации - и в ее обычном стиле, душевном и шутливом одновременно! А вслед – фотография из Венеции, где мы, счастливые, пьем кофе на набережной. Это был март 2019 года, там мы отметили ее день рождения, и там я действительно забыла в отеле пуловер, который месяц спустя благодаря Аниным стараниям мне переслали в Москву.
И потом прислала еще несколько фотографий и коротких личных сообщений об общих радостных моментах нашей допандемийной жизни, после которых я испугалась, что она может переутомиться с непривычки.
5 ноября.
"Все еще муторно. Сегодня устрою день тишины и музыки".
6 ноября.
"Я поняла, какая это гадость – бессонница!"
8 ноября.
"Доброе утро, Наташа! С тех пор, как ты отвечаешь на сообщения, я боюсь тебе писать. Не хочется, чтобы ты чувствовала обязанность реагировать. Я понимаю, что путь к выздоровлению медленный и что переписка может тебя утомлять. Ни о чем не беспокойся, на мои сообщения можешь не отвечать. Я все время думаю о тебе и жду, когда ты поправишься. Лечись старательно. Не злоупотребляй алкоголем и не бегай по коридору – вдруг сквозняки?!"
"Ты забыла главное – не строй глазки медбратам. А насчет алкоголя, это ты круто… Только о нем и мечтаю. Насчет переписки все понимаешь правильно
"Про глазки я не забыла. Просто бесполезно предупреждать. Все равно будешь".
9 ноября.
"Доброе утро, моя дорогая подружка! На днях прочитала фразу одного австрийского психолога: «Вы можете лишиться всего в жизни, кроме одного – свободы выбирать реакцию на происходящее». Надеюсь, ты выбрала правильную и оптимистичную".
10 ноября.
"Как хочется своих шагов…"
11 ноября.
"Все мысли – о доме и внутренней свободе".
12 ноября.
"Вчера в какой-то момент отпустило, и я ответила на некоторые сообщения. Но, в основном, молчу. Пишут, молятся. Это, конечно, вдохновляет. Чувствую тебя постоянно. Сегодня будет гелий".
13 ноября.
"Наташа, как же приятно увидеть, что ты была в сети! Вот чему теперь радуемся! Значит, ты на связи, жизнь продолжается, пусть даже не в таком формате, как хотелось бы. Но всему свое время. Вчера очень обрадовалась твоему видео, не столько из-за милых щенков, сколько из-за того, что ты возвращаешься к своим прежним привычкам, к тому, что всегда вызывало у тебя радостные эмоции. Мы же знаем, как важно настроение, главный помощник в выздоровлении. Пусть у тебя будет спокойно на душе, насколько это возможно. Очень по тебе соскучилась.
Меня не покидает ощущение, что я пишу письма на фронт, когда не уверен, что получишь ответ, но все равно надеешься на окончание кошмара и долгожданную встречу. Те, кого так сильно ждут, всегда возвращаются живыми и невредимыми. Помнишь К.Симонова"?
"Конечно. Но с их силой воли ничто не сравнится! Великие люди!"
"Они уходили на фронт обычными. Такими их сделали обстоятельства, воля к победе и к жизни, страстное желание вернуться домой. Достойный пример. У тебя тоже получится. Мы же их внуки".
"Твои письма мне очень помогают. Спасибо. Так важно, кто понимает твои волны".
15 ноября.
"Таня, мне тоже не спится. И это отвратительно. Врач ничего не говорит. Настроение у меня не очень. Мне тоже тебя не хватает".
18 ноября.
"Доброе утро, дорогая подружка! Еще одна ночь в копилку выздоровления. Главное, когда начнешь вставать, быстро не бегай. Сама понимаешь, когда ветер свистит, можно уши застудить!"
"Вот только за уши и осталось переживать."
19 ноября.
"Таня, гимнастика началась. При кажущейся простоте пока не получается. Тренируюсь. О сроках врачи не говорят, и оттого тоскливо".
20 ноября.
"Удалось поспать. Но в голове постоянное беспокойство – мысли о всяких побочках донимают".
21 ноября.
"Пробую слушать «Бесов» Достоевского – пока не заходит…"
"Ну, нашла, что слушать в больнице. Точно не поднимет настроение. Наверное, сейчас лучше психотерапевтическая книжка про позитивное мышление. Хоть и избито, но лишнее повторение не повредит".
"Есть такая".
22 ноября.
"Устала лежать. Разрешают подняться только для еды. Малейшая нагрузка и сатурация падает. Опять ложусь на живот или на бок. Мука".
"Бедная моя, дорогая подруженька! Тогда не спеши. Все равно эта мука закончится. Как ужасно, когда ничем не можешь помочь! Очень тебе сочувствую, горячо желаю твоего выздоровления. Все будет хорошо, останется в прошлом, как дурной сон. Главное, не паникуй, когда возникают проблемы с дыханием. Все наладится, тренируй потихоньку легкие".
24 ноября.
"Спала нормально. Утром всегда охота есть. В зеркало смотреть не могу. Мечтаю оказаться в условиях, где могу распоряжаться собой. Врачи выжидают. Если разрешат, поеду в реабилитационный центр в Подмосковье".
"Отлично, что утром есть аппетит! Это явный признак выздоровления.
В зеркало мы все периодически смотреть не можем, особенно по утрам.
Подмосковье – отличный выбор для того, чтобы постепенно прийти в себя. И семья рядом.
А врачей понять можно, они всегда перестраховываются. И это разумно".
25 ноября.
"Вчера семь минут простояла, сделала несколько шагов. Когда-то я видела это в фильмах. А теперь вот сама испытываю эти чувства".
"После многих тяжелых болячек люди заново учатся ходить. И возвращаются к привычной жизни. По крайней мере, те, кто к этому стремится. Не сомневаюсь, что ты именно к ним принадлежишь. А пока хочу тебя поздравить с этими трудными первыми шагами. Это большая победа! Так держать, подружка"!
26 ноября.
"Сегодня ночью было не очень. Утром надели маску".
27 ноября.
"Таня, сегодня спала беспробудным сном. Подействовала, очевидно, таблетка. Ну, пусть хоть так".
29 ноября.
"Сегодня не спалось. В голову лезет всякая гадость. Только под утро задремала. Доктор сказала, что я уже лучше переношу физическую нагрузку. Но волнений у меня по-прежнему хватает"
30 ноября.
"Я продолжаю шаги к жизни. Что-то получается, что-то не совсем. Терплю… Даже не чаю, когда теперь увидимся… Так много хочется сказать. Я тоже скучаю… стараюсь вспоминать все, что греет душу".
"Если ты будешь в Подмосковье, я сразу приеду. В реабилитационный центр можно".
1 декабря.
"Есть сдвиги, но чего-то не хватает".
"Не торопи события. Представляю, как тебе хочется оттуда выбраться. Осталось немножко, мне кажется. Потерпи, моя дорогая!"
2 декабря.
"Мечтаю, мечтаю, мечтаю о новых тропинках. Есть идеи!"
3 декабря.
"Привет, подружка! Стараюсь стараться, чтобы вырваться на свободу. Все делаю. Самая гадость – одышка. Потребуется время, чтобы от нее избавиться. Не дай Бог этим безбашенным, о которых ты пишешь, что они не соблюдают никаких мер безопасности, оказаться на моем месте".
4 декабря.
"Я тоже сегодня спала с перерывами из-за всякой чуши в голове. Сейчас отдохну после завтрака и буду пробовать ходунки. В дурном сне не привидится такое. Береги себя!"
"Ходунки – явление временное. Тело привыкнет к вертикальному положению, окрепнут ноги, и забудешь про них, как про дурной сон. Давай, занимайся! Бубновский и Дикуль себя по кускам собрали, восстановились и теперь всем подают пример, как дожить здоровыми и молодыми до глубокой старости.
Смотрю «Белорусский вокзал». Плачу, как всегда".
"Такие фильмы – это проверка души. Лакмусовая бумага… У нас есть такой бесценный клад, такое наследие! Жаль, некому его вручить. Тем, что жрут, именно жрут попкорн в кинотеатрах, это не нужно".
7 декабря.
"Сказали, еще чуть подождать. Вот я и жду у моря погоды…"
8 декабря.
"Хожу, но устаю после нескольких минут. Жаль, что мы в жизни опрометчиво беспечны и не ценим того, что природой нам так щедро дано. Просто вздох, просто шаг, просто свобода быть самим собой".
"Увы, понимание этого приходит, когда обстоятельства ставят тебя на грань…"
9 декабря.
"Волнений хватает. Сегодня на УЗИ забыли баллон с кислородом включить… Вовремя спохватились, а я не могла понять, почему так трудно дышать. Ладно, не будем о плохом. Будем дышать новогодними ожиданиями. Я всегда говорила, что мечтаю о железных нервах… Хороших снов и никакой бессонницы, любезная нашему сердцу Татьяна Григорьевна"!
10 декабря.
"Два томительных выходных… уже тошнит от интернета. Но иначе совсем невмоготу".
12 декабря.
"Дорогая моя, любимая подружка! Когда ты не отзываешься, я заболеваю. Связалась с Аней, она сказала про повышение температуры и антибиотики. Наташенька, такое бывает. Типа внутрибольничной инфекции. Не переживай. Ты такое поборола! А с этим справишься быстро! Старайся изо всех сил быть на позитиве. Это кратковременный рецидив, не страшный. Очень тебя люблю, молюсь за тебя, каждый день думаю о тебе. Вот увидишь, все будет хорошо. Как только полегчает, беги из больницы. Не залеживайся там".
"Дорогая моя умная утешительница. Спасибо, что ты со мной. Когда теряешь веру, рядом нужны те, кто может встряхнуть. В первую очередь, это Анюточка и ты. У вас это здорово получается. Не ответила на звонок – лежала под капельницей. Пишут многие, но нет сил отвечать".
"И не отвечай! Мне, в том числе. Только не тревожься и не теряй почву под ногами!"
13 ноября.
"Доброе утро, Наташа! Как ночь? Что кашель? Ты со всем этим в ближайшее время справишься. Сволочные вирусы пытаются выжить, мутируют. Но где вирусы, а где ты – умная, сильная, победительница по своей сути?!"
"Господи, Наташенька, дорогая моя! Какой же сегодня тяжелый день! Столько возлагалось на него надежд, ведь планировалась твоя выписка! И вдруг, как гром среди ясного неба – снова реанимация, сразу ИВЛ, крайне тяжелое состояние, медикаментозный сон…
Это какой-то кошмар, в который не хочется верить. Разговаривала с твоим лечащим врачом, потом с реанимацией. После прочитала несколько рассказов тех, кто был на ИВЛ и в медикаментозном сне. Из утешительного нашла только то, что никто из них не чувствовал боли и что многие видели приятные сны.
Моя дорогая, любимая подружка! Борись, даже если тебе кажется, что никаких сил не осталось! Каждую минуту думаю о тебе. Как же долго ждать 15 часов завтрашнего дня, чтобы можно было справиться о твоем состоянии! Как же хочется услышать что-нибудь обнадеживающее…
Опять остановились часы, показывающие твое последнее появление в ватсапе. Теперь это 13 ноября, 9-13, понедельник. Тогда, в первую реанимацию, тоже был понедельник…"
14 декабря.
"Наташа, дорогая моя! Сегодня снова звонила в реанимацию. Состояние крайне тяжелое. Без изменений. Все краски померкли. Ни о чем не могу больше думать, кроме как о том, что тебе приходится переносить. Пока пишу, кажется, что от меня к тебе тянется ниточка, которая держит тебя. Милая моя, как же я хочу, чтобы тебе стало легче!.."
16 декабря.
"Дорогая моя, любимая подружка! Схожу с ума от переживаний! Вчера в реанимацию звонила Аня. У тебя все по-прежнему. Крайне тяжелое состояние. Фракция кислорода 100 процентов. Господи, когда же качнется этот маятник и зафиксирует хоть маленькое изменение в лучшую сторону?! Ждем до трех…
Вот она, слабая надежда, за которую можно уцепиться: некоторая положительная динамика по дыхательной недостаточности! Мы с Аней твердим это, пытаясь не сосредотачиваться на информации о приросте системного воспаления… Наташа, только держись!.."
Аня позвонила мне 17 декабря в половине восьмого утра, чтобы сказать: «Все».
Наталии Сергеевны Ким, талантливой журналистки, Наташи, моей замечательной подруги не стало в шесть часов утра. Ни профессионализм врачей одной из лучших клиник Москвы, ни коллективная энергетика всех, кто страстно желал ее выздоровления, не помогли…
Когда мы в 2008 году переехали из Якутска в Москву, Наташа написала мне письмо, оно называлось «100 дней без Сафоновой». Там она печалилась, что мы расстались на целый год! А я теперь без нее – до конца своих дней.
В чате редакции газеты «Якутия» кто-то написал, что остались ее книги и что благодаря им она с нами. Так и есть. Талантливые творческие люди не умирают насовсем. Наталия Ким успела в прошлом году издать мемуарный двухтомник «Теплое дыхание холодных зим» – бесценный подарок не только для семьи, близких друзей, коллег, но и для целого поколения людей, рожденных в СССР. А в подшивках газет «Якутия» и «Неделя Якутии» навсегда сохранятся ее пронзительные и душевные материалы о своих земляках из родной республики. Она там живая – со своим неповторимым стилем, остроумная, бесконечно обаятельная, ироничная, всегда готовая к приключениям…
Светлая память!
Татьяна САФОНОВА.
