В самом начале встречи президент проинформировал о том, что только что "подписал два письма о внесении президентских законопроектов. Один из них касается той инициативы, которая была мной сформулирована несколько недель назад, – об изменении возраста по выборам в представительные органы местного самоуправлению для всех категорий наших граждан.
Если Вы помните, я предложил унифицировать этот возраст, вывести его на 18 лет, чтобы не было ситуации, когда существуют, по словам известного классика, «калужская, рязанская и прочая законность». Она у нас должна быть единой, в том числе и возможность избираться и быть избранным в органы местного самоуправления, в том числе в такие важные органы, как представительные органы власти.
Предлагаю установить этот возраст с 18 лет. Если Вы эту идею поддержите, мне кажется, это для развития демократии в нашей стране было бы абсолютно правильно.
Второй документ касается порядка применения Вооружённых Сил Российской Федерации за пределами Российской Федерации. Он связан с известными событиями, которые произошли год назад. Считаю, что эти вопросы должны иметь абсолютно точную, чёткую регламентацию. Конечно, нам бы крайне не хотелось, чтобы подобные истории повторялись, но тем не менее более чёткую законодательную базу на эту тему мы должны иметь".
"Ничего не могу возразить против того, что Борис Вячеславович [Грызлов] сказал в отношении леса. Ситуация вопиющая, и она остаётся таковой уже очень давно – всё равно продолжаем гнать круглый лес на экспорт, переработка не развивается".
"У нас сейчас будут выборы, они, конечно, пройдут по действующим правилам, но на будущее, мне представляется, нужно подумать об этом. У меня пока нет рецепта, но совершенно очевидно, что это всё-таки несколько иное явление, чем, скажем, выборы в поселковые или сельские органы местного самоуправления, – другой масштаб.
Если сравнить муниципалитеты в городах федерального значения, то там размер муниципалитета больше, чем размер некоторых столиц субъектов Федерации. Но если там 200–300 тысяч человек живёт (а у нас некоторые субъекты Федерации – 50–60 тысяч), это всё-таки кое-что, что требует отдельного правового регулирования. Давайте это обсудим.
Что же касается других вопросов, то я абсолютно согласен с тем, что вы упоминали по поводу коррупции. Мы, конечно, ни в коем случае не должны остановиться на том, что сделано. Вопрос о декларировании доходов решён, вопрос о декларировании расходов – это вопрос, который требует достаточно скрупулёзного анализа, потому что здесь есть плюсы, но есть и минусы".
"Абсолютно согласен, что мы должны сейчас уделять повышенное внимание ситуации в сельском хозяйстве. Урожай в этом году будет меньше, Геннадий Андреевич [Зюганов] об этом сказал. Не знаю, будет ли он меньше на четверть, но в любом случае из-за засухи он будет меньше. И мы должны постараться сделать всё, чтобы его сохранить по максимуму. По максимуму сохранить зерно для внутренних целей и для экспортных нужд, потому что мы с вами говорили об этом: Россия медленно, а где-то и не очень медленно превращается всё-таки в крупного экспортёра зерна. Это неплохо для нашей страны.
По энергоносителям: Геннадий Андреевич упомянул, я обязательно проверю Вашу информацию. У меня-то как раз другая информация о том, что цены на уборочную кампанию зафиксированы, члены Правительства мне об этом докладывали. Если они поползли, значит, тогда мы послушаем на эту тему информацию и постараемся предпринять какие-то шаги, потому что мне докладывали, что они собираются цены держать.
О ЕГЭ два слова скажу, потому что почти все коллеги эту тему затронули. Результаты есть, они разные. Это тот экзамен, который впервые состоялся уже в общем порядке в масштабах страны. Далеко не всё гладко. Есть проблемы с некоторыми регионами, где были получены совершенно фантастические результаты. Думаю, все мы понимаем: это не случайно. Это результат какой-то спланированной работы. Это минус. Можно его откорректировать? Вне всякого сомнения, можно.
В чём плюс? Давайте спросим у выпускников, у абитуриентов, когда им было проще поступать в высшие учебные заведения. Я недавно на эту тему говорил. Всякие экзамены – это нервотрепка. И каждый из нас поступал в университет и помнит, что это было.
Во всём мире всё это происходит несколько иначе. Происходит каким образом? Сначала набирается достаточное большое количество абитуриентов, студентов, причём, может быть, даже с некоторым перебором, а потом по результатам первого семестра их всех отсеивают.
Тот, кто не может учиться, тот, кто показал свою неспособность, он тем не менее может почувствовать, что такое университет. Поэтому если университеты способны переварить такой поток, это всё-таки, на мой взгляд, благо, потому что мы более объективно оцениваем ситуацию.
И второй момент. В отношении коррупции я здесь не могу не согласиться с тем, что сказал Владимир Вольфович [Жириновский]. Всё-таки, вы знаете, коррупция, с одной стороны, может быть, по всяким школьным вопросам требует отдельного анализа, но нет взяток за поступление в высшее учебное заведение. Это же был основной канал коррупции. Все мы отлично знаем, что происходило: всякие списки ректорские, деканские – чтобы попасть туда, деньги несли в университеты. Это так. Сейчас-то не дают ничего.
Поэтому нам, конечно, желательно создать такую систему, которая будет позволять учиться в университетах лучшим, но для этого охват должен быть немножко другой. Вуз сам способен разобраться на месте – кто готов учиться, а кто не готов учиться. При этом не должно быть такой абсолютно стерильной, общей ситуации.
Есть высшие учебные заведения, которые и в этом году применяли экзамены. И по некоторым высшим учебным заведениям, наверное, это следует сохранить, во всяком случае, пока, имея в виду, что конкурс там запредельный, желающих учиться очень много. И если мы просто пойдём по пути открытия дверей, то мы можем создать определённые проблемы. Это первое. И второе: конечно, у них есть всё-таки особые повышенные критерии, которые они предъявляют к своим студентам, к своим абитуриентам. Это нужно будет учитывать".
И последнее. Здесь Владимир Вольфович говорил в отношении крупных проектов, мегапроектов. Это, конечно, абсолютно важная вещь даже в период кризисного развития экономики.
За последние годы мы очень многое привели в порядок, наладили работу многих институтов государства, и это очень хорошо, как бы собрали государство, которое у нас было в абсолютно разболтанном, парализованном состоянии. Нам нужно движение вперёд. Этого движения вперёд, на мой взгляд, пока нет. Мы, по сути, топчемся на месте, и это особенно чётко продемонстрировал кризис.
При нормальной конъюнктуре цен мы росли и росли нормальными темпами для такой крупной в целом экономики, как российская экономика. Но, как только случился кризис, мы обвалились. Обвалились больше, чем многие другие страны. Почему? Потому что мы не изменили структуру экономики.
Она у нас сырьевая, она у нас основана на извлечении огромного количества природных ископаемых и их последующей продажи на экспорт. Как только происходят радикальные изменения конъюнктуры цен, изменяются доходы бюджета. Так дальше развиваться нельзя – это тупик. И кризис поставил нас в такие условия, когда мы должны будем принять решение по изменению структуры экономики, иначе у нашей экономики нет будущего. Но это большие, серьёзные темы.
У нас есть и другие вопросы, которые, уважаемые коллеги, вы назвали. Кстати сказать, мы собрались с вами в том месте, где будет проходить Олимпиада. Можно своими глазами посмотреть, что сделано, что не сделано, что ещё предстоит сделать, потому что это огромный труд, это такой вызов, который мы приняли и на который мы сейчас все работаем. Это вопрос престижа и вопрос в конечном счёте более комфортных условий для жизни, для занятий спортом миллионов наших людей. Поэтому предлагаю всё это посмотреть хотя бы издали".
