В этом году археологи основательно подошли к организации работ. В трёхстах метрах от острога они разбили свой лагерь. В нём 10 современных палаток, есть кухня, столовая (для неё палатку предоставило Управление культуры Нижнеколымского района), небольшая электростанция и даже баня. Помимо приезжих учёных раскопками занимаются четверо нижнеколымчан. Предлагаем вашему вниманию интервью с Георгием Визгаловым.
– Георгий Петрович, вы уже третий год работаете на Стадухинском остроге. Первый год (2009-й) был подготовительным: собиралась информация для разработки проекта и спасения этого памятника истории, велись пробные работы, а в прошлом году начались раскопки. С какими результатами вы закончили 2010 год?
– В прошлом году мы продолжили работы на раскопах, начатых и незавершённых предыдущими экспедициями, последней из которых была экспедиция ЯГУ в 1989-1990 гг. и прекращённая из-за недостатка финансирования. Начав работы на месте этих раскопов, мы вышли на три сруба: пороховой склад, часть жилого дома-избы, сгоревшей при пожаре, и третий участок раскопок за домами, где, скорее всего, держали скотину.
При небольшом объёме выполненных работ количество находок на этом памятнике истории было большим. В прошлом году мы обнаружили более 600 предметов. Были здесь монеты, по которым мы датировали постройки; найден фарфор, в т.ч. и статуэтки.
– А фарфор чей – китайский?
– Китайский фарфор высокого качества, причём, очень дорогой. Он и сейчас-то недешёвый, а уж в ХVII веке и подавно. Непонятно зачем его сюда отправляли, что можно было дать взамен. Доктор исторических наук Алексеев из Якутска считает, что был какой-то период в ХVII – начале ХVIII века, когда в Китае был большой спрос на пушнину. Период был непродолжительным. Интересно, как эти фарфоровые изделия попали на Нижнюю Колыму, ведь за них нужно было отдавать какой-то валютный товар.
Мы нашли жетоны 1733 года, посвящённые взятию Азова, потом были ещё два жетона – польский и французский; монеты 1749 года; предметы быта – ткани, орудия промысла; украшения – перстни, серьги и др. Находки 2010 года показывают, что этот городок не был временным зимовьем с очень бедным населением, это был административный центр ХVIII века, где жизнь кипела.
Кости, собранные на месте острога, мы передали нашим коллегам-археологам и учёным-биологам, которые определили, что основой рациона питания у людей тогда были крупные лоси, несколько в меньших количествах в пищу употреблялись олени. Найдены в небольшом количестве кости коров и лошадей, что, тем не менее, свидетельствует, что этих животных здесь держали. А среди обнаруженных рыбных костей 80% принадлежат нельме, т.е. население, видимо, запасало эту рыбу в больших количествах.
На удивление, в Стадухинском остроге много черепов собак: мы нашли их в первый год, находили их и в прошлом году. По сравнению с другими поселениями, собак здесь было очень много. В остроге мы нашли две кости моржа. Как известно, моржи не водятся в Восточно-Сибирском море, следовательно, эти кости привезены из Чукотки.
Мы сделали спилы с тех построек, которые были найдены, в т.ч. с нижних и береговых. Выяснилось, что эти строения датируются серединой ХVII века.
– Правда ли, что в прошлом году вы нашли фрагменты коча первопроходцев?
– Нет, остатков коча пока обнаружено не было. Мы нашли при раскопках детали малых судов, построенных в соответствии с поморскими традициями: доски бортового набора с просверленными отверстиями, чтобы их можно было сшивать между собой. Но это доски не от большого судна, а от какого-то маломерного.
В прошлом году интересная находка была найдена в Нижнеколымске. Мы ездили посмотреть это место, посмотреть, как разрушается культурный слой, и нашли на берегу большой фрагмент киля от девятиметрового судна. Интересно то, что там были отверстия, т.е. судно было сделано в поморской технике, сшивалось – так называемые сшитые суда.
Кроме того, в 2010 году мы ездили в Походск, посмотрели в сельском музее остатки вёсел с довольно архаичными креплениями. Точно такие же находили археологи в Нижнем Новгороде, а мы обнаружили подобные вёсла во время раскопок в Мангазее. Побывали мы и на протоке Чукочья, где осмотрели старые промысловые избушки, которыми уже давно не пользуются из-за того, что они обвалились. Избушки эти очень интересной конструкции – каркасно-столбовой, что как бы нехарактерно для русского населения, но, тем не менее, такие встречаются на Таймыре. Мы сфотографировали и зарисовали их, впоследствии эти материалы пригодятся для статьи о промысловых избах Крайнего Севера.
– Из ваших слов следует, что историческая и научная ценность Стадухинского острога очень большая…
– Конечно, большая. По пальцам руки можно пересчитать исследованные памятники истории, относящиеся к периоду первоначального заселения русского Севера, к приходу первых русских людей. А Стадухинский острог – самый северо-восточный населённый пункт, который изучен археологами и который разрушается.
Сейчас мы применяем комплексный подход к проведению исследований. Во-первых, археология тоже не стоит на месте, и хотя этот памятник ранее уже раскапывался, сейчас мы работаем более тщательно: находим те мелкие предметы, которые ранее не находили, многие вещи берём на анализ. Например, проводим анализы волос и остатков шкур, чтобы выяснить, какие животные здесь были. Так, при проведении анализов шкур зверей выяснилось, что кости не всех животных присутствуют в раскопе. То есть в первоначальный период заселения русскими этой территории многие пушные звери были выбиты. Эта и другая собранная информация свидетельствуют о том, что Стадухинский острог был не охотничьим, а скорее административным центром. Люди здесь больше занимались ремёслами, торговлей.
Ранее не проводился анализ костей, найденных на месте острога. После этого сезона мы передадим на исследования костные останки птиц, рыб и животных, что позволит более точно определить, чем питались здешние люди, на какие виды животных и птиц они охотились, какую рыбу ловили, сколько было домашних животных, как приспосабливалось русское население к жизни в этих экстремальных условиях.
Мы также провели исследования остатков строений, используя метод дендрохронологии. Этот научный метод позволяет по кольцам спила поставить точную дату, когда дерево было срублено. При проведении раскопок в 1989-1990 годах этого сделано не было. Датировка строений была дана по вещам, что весьма условно. А сейчас мы делаем спилы с различных частей строений и отдельных брёвен и позже узнаём точную дату постройки.
В этом году мы возьмём на исследования колонку культурного слоя, чтобы посмотреть, какие семена в нём имеются, какие растения здесь были, какие привозились. Что тоже само по себе интересно: занимались ли люди собирательством или не занимались. В 2010 году мы нашли здесь орехи лещины, в этом году – косточки среднеазиатской сливы, т.е. в эти места завозили сухофрукты. Исследование культурного слоя также покажет, завозили ли сюда фуражное зерно.
– Когда после первого года вашей работы я разместил публикацию в Интернете, она вызвала большой интерес. Было несколько комментариев, в т.ч. один примерно такой: «Куда вы там со своей Колымой, со своим острогом суётесь? Мы тут в Якутске ещё не всё изучили» Меняется ли отношение властей к вашей работе? Ведь фактически «Северная археология-1» третий год полностью финансирует все работы на остроге.
– Пока движения никакого нет. Мы подготовили письма к президенту республики и в ряд инстанций. Нашу работу поддерживает Институт археологии Академии наук России. Директор института обратился с письмом к президенту республики с просьбой обратить внимание на археологические памятники, которые разрушаются.
Что касается Якутска, то там вообще раскопок практически не было, но учёным одинаково важны все регионы России, как ближние, так и отдалённые места: нужно заниматься Дальним Востоком, Кубанью, Чукоткой, Кольским полуостровом и др. Это ведь ещё раз подтверждает – это наша земля, и её исследованием надо заниматься, тем более, что руководители государства заявляют о необходимости исследования и развития Арктики.
В следующем году будет отмечаться 1150-летие русской государственности и 380-летие вхождения Якутии в состав России. Хочется верить, что в связи с этими датами возникнет интерес к первым поселениям в Якутии, в т.ч. и к Якутскому острогу. Я считаю, это большой недостаток, что археологические исследования в столице республики не проводят. И, может быть, в этот год обратят внимание на такие разрушающиеся памятники истории, как Стадухинский острог.
…Показав, как проходят раскопки, Георгий Визгалов познакомил меня с реставратором Александром Лыткиным, который работает с найденными предметами. Чего здесь только нет: монеты, перстень, китовый ус, веретено, женская заколка, пуля, скребок для выделки шкур, каменный нож. Вот Саша берёт в руки костяную пластинку с отверстиями. Человеку несведущему непонятно её предназначение, а учёным оно сразу ясно – из таких пластинок и состояли доспехи богатырей, воспетых в легендах народов Севера.
С каждым предметом реставратор работает бережно, очищая его от лишних наслоений и затем консервируя. Оказалось, что материалы для консервации найденных во время раскопок предметов скоро закончатся. Конечно, и самих находок много и их число множится с каждым днём, но виновны тут ужесточившиеся правила авиаперевозок – большие объёмы жидкостей перевозить нельзя, а вдали от крупных городов их невозможно приобрести.
Археологи продолжают свою работу. Каждый новый день сулит что-то новое, за три года работ получено много интересной информации. Но кто знает, какие открытия ожидают археологов впереди?..
Алексей КУРИЛО.
Фото автора.
