«За последние годы поток пациентов в больницы увеличился более чем на 10 млн человек — это очень много. Общая численность врачей сократилась за последние шесть лет на 46 тысяч, стационарные койки сократились на 160 тысяч». Это слова профессора Гузели Улумбековой, прекрасного специалиста, которого я неоднократно цитировал в своем блоге. Увы, её экспертное мнение и мои выступления смогли переломить ситуацию слишком поздно. Вы помните, как недавно у нас официально отменили оптимизацию, признав её вредной, но разрушаемое годами за месяцы не вернешь. И вот теперь коронавирус доказывает, что медицина не терпит экономии. Или вы тратитесь на неё, или на похороны», – констатирует депутат.
Вред от оптимизации, пишет Федот Тумусов, легко увидеть на примере самого пострадавшего региона – Москвы, где сокращение больниц шло с особенным размахом, под предлогом увеличения платы врачам. «Меньше врачей – больше денег. Меньше больниц – тоже больше денег. В результате сейчас половина московских коек отдана под коронавирус, а все остальные операции – сердечно-сосудистые, онкологические – отменяются. Я недавно помогал обратившейся ко мне женщине в срочной госпитализации – и только благодаря этому она успела попасть на операцию буквально в последний момент перед закрытием больницы под коронавирус. Здесь, к счастью, удалось вовремя вмешаться – но успеть везде невозможно, а главное – мест физически нет. Оптимизированы», – возмущается он. – Была больница – снесли, теперь пустырь. Другая больница – врачей выгнали, помещения сдают в аренду. Третий пример, четвёртый, пятый – и сколько таких по России?»
Мы хорошо выучили фразу «Кто не хочет кормить свою армию – будет кормить чужую». Но кто не хочет кормить своих врачей – будет кормить гробовщиков. Надеюсь, что теперь это дойдет до самых экономных чиновников, пишет автор. «А я в Думе помогу донести до них эту мысль. После майских праздников мы вызываем на отчёт главу Минздрава Мурашко. Вопросы для него уже готовы. Главный из них – когда мы вернемся к модели здравоохранения Семашко (принятой в СССР) – с большим количеством больниц, предусматривающей опасности эпидемии? Не пора ли отказаться от ориентации на западную страховую медицину, учитывая поразившие мир картины с мобильными крематориями в Нью-Йорке и не справляющимися с потоком пациентов платные больницы?» – вопрошает он.
Естественно, отмечает Тумусов, что думать нужно не только о крупных городах, но и о селе, где люди болеют так же, как в столицах регионов. Именно по селу при этом оптимизация ударила больнее всего. Когда деньги будут направлены в сельскую медицину, как планируется изменить под это нацпроекты «Здравоохранение» и «Демография»? Ну и, конечно, как будет развиваться медицина в тех регионах, где традиционная сталкивается с объективными трудностями – прежде всего на Севере? Каковы перспективы финансирования мобильной медицины и санитарной авиации?
Все эти вопросы будут посвящены перспективе, однако есть блок вопросов и о текущем моменте: что с отечественными лекарствами? Что со средствами профилактики вируса в России (подорожание имбиря и лимонов показало, что даже на таком уровне государство не справляется, что говорить о настоящих лекарствах?).
Если мы не вынесем уроки из коронавируса, то следующая эпидемия вынесет на кладбище Россию. Этого допустить нельзя, подчеркивает Тумусов.
