За музыкальную часть отвечал ансамбль Camerata Yakutsk, над сценическим воплощением работала режиссер Елена Корнилова-Мягкая. Идея проекта принадлежит руководителю «Камераты» — Дмитрию Рогову. Спектакль был собран буквально за месяц, что вполне отвечает идее «Истории солдата».
«Солдат» был написан в 1918 году для компактной передвижной труппы, Стравинский мечтал, чтобы со спектаклем можно было гастролировать по деревням Швейцарии, где композитор провел годы Первой мировой. Из-за эпидемии «испанки», на время подкосившей и самого Стравинского, «Солдат» не прокатился по швейцарским кантонам.
Сюжет «Истории солдата» Стравинский почерпнул из сборника сказок Афанасьева, но к русской народной культуре он относится только косвенно. Из нее стерто все специфически русское, а в сухом остатке — история о солдате, клюнувшем на уловку черта и выменявшем свою скрипку (читай, душу) на богатства, и который, опомнившись, тщетно пытается что-то поменять.
Эта история всего на четверых — противоборство солдата и черта комментирует чтец, а ближе к финальной интриге черта на сцене появляется мимический персонаж — принцесса. Музыкальные номера в «Солдате» чередуются со сценическим действием. По своей сути «История солдата» — это лаконичное ярмарочное представление. Этот демократичный жанр позволил Стравинскому минимальными средствами рассказать историю с вневременным общечеловеческим сюжетом.
В постановке в Русском театре тоже предпочли сценографическую скромность: обошлись без декораций, с самым минимумом реквизита, простотой костюмов. Немного историю комментировал видеоряд, проецируемый на заднюю кулису или яркий свет, создающий контрастные тени. Музыканты расположились тут же на сцене. Образы персонажей дополнял белый грим: только у солдата его не было, у прочих героев, так или иначе воздействующих на его жизнь, были белые лица. Это создает своеобразную двуплановость персонажей и, похоже, вслед за Стравинским, тоже становится небольшим оммажем режиссера ярмарочной театральной традиции.
Великолепный лукавый, страшно искусный в своих издевках над солдатом, вышел черт у Екатерины Зориной. И хоть эту традиционно мужскую роль отдали женщине, черт от этого не стал феминизированным, напротив — он стал бесполым. Черт Зориной ловко жонглирует образами, лихо из офисной сотрудницы превращается в старого вояку или уличную торговку, с легкостью, шутя и по-чертовски испытывает непутевого солдата.
Чтец в версии Елены Корниловой-Мягкой скорее чем сторонним наблюдателем оказался антагонистом черта, своего рода ангелом или внутренним голосом солдата, тем добрым и рациональным, что в нем было. Чтец в исполнении Степана Березовского солдату искренне сочувствует и предостерегает его от неприятностей, в то время как сам солдат игнорирует его и отчаянно поддается на уловки черта.
Солдат Андрея Шаповалова с самого первого появления предстает идеальной жертвой для черта. Он наивный и одновременно с этим страшно энергичный, поэтому с легкостью заглатывает наживку черта, а потом страшно барахтается от отчаяния и бессилия, что попался на крючок.
Извечная принцесса Русского театра Марина Слепнёва замечательно исполнила здесь вариант принцессы-марионетки, у нее нет реплик, только в одном моменте она повторяет слова, вложенные в ее уста чертом. Очень убедительно пластикой, апеллируя только к зрительному восприятию, она создала кукольный персонаж, лишенный личных мотивов, такое продолжение воли черта.
В самой музыке Стравинского зримое и слуховое неразделимо слиты, она сама внезапно оказывается очень зрелищной. Одно из подтверждений тому — роль скрипки, которая, безусловно, стала главным элементом, сочленяющим музыку с действием. В исполнении замечательной Ульяны Голиковой она то поет наивную простую босяцкую мелодию солдата, то звучит отрывисто и гротескно, с издевкой в интонации заполучившего ее черта.
Среди сочинений для театра «История солдата» — единственное в творчестве Стравинского апеллирует к современности. Несмотря на вневременную сюжетную коллизию, в нем есть элементы, призванные актуализировать эту историю для любого слушателя начала ХХ века. Солдат в обмен на душу получает знание, как играть на бирже, становится коммерсантом и перемещается из безвременья в капиталистический мир ХХ века. Музыка Стравинского, тоже наделена этой многомерностью: она с одной стороны предстает условно народной (и здесь дело обстоит, как и со сказками Афанасьева, Стравинский не цитирует народные мелодии, он выжимает из них только общую формулу, схему движения). При этом музыка оказывается еще урбанистичнее сюжета — в ней очень многое от музыки современных композитору больших западных городов: джаза, танго, регтайма. Неоценимая заслуга в том, как четко и рельефно прозвучала музыка, принадлежит Дмитрию Рогову, дебютировавшему в этом проекте в качестве дирижера.
Ошибкой было бы считать, что музыка Стравинского становится выразителем смыслов, упакованных в «Солдате». Нет, музыка комментирует действие, она его дополняет, говорит то, чего нет в словесном тексте. Роль музыкантов здесь схожа с ролью хора в театре Шекспира: хор всегда присутствует, наблюдает за действием и комментирует его со стороны. Музыканты тоже наблюдали со сцены за происходящим, тоже как бы со стороны, иногда в небольших элементах взаимодействовали с героями, отчего еще больше подчеркивалась их роль свидетелей этой истории и задавались условия остранения.
В отстранении, в намеренном смещении акцентов с сопереживания на наблюдение вообще очень важный ключ и к пониманию Стравинского, и к интерпретации спектакля. Вся эта история не о борьбе добра и зла: всякий знает, чем чреваты игры с чертом, и почему нельзя на кон ставить душу. Очень уж много великих рассказали человечеству об этом за две тысячи лет, так что в теории это должно быть давно усвоено.
Театр Стравинского не поучает, он вообще был против кощунственного толкования искусства как религии и театра как храма (нелегко бы ему пришлось сегодня). В постановке Елены Корниловой-Мягкой это нашло свое отражение: эксцентричная актерская игра, в гротескном преломлении работает на то, чтобы отстранить зрителя от толкования истории с моральной точки зрения. Героям, создаваемым актерами, нельзя особенно проникнуться, посочувствовать, пожалеть их. Главное, что движет чертом — не желание затянуть в ад солдата, а шутка, игра, его страшно увлекает сам процесс, иначе не был бы он так искусен в своих уловках. Солдатом тоже движет любопытство, ему совершенно плевать на голос разума. Потому мы видим, не как добро побеждает зло или наоборот, а как происходит эксперимент, проверка на «вшивость», дерганье за ниточки, пробование аффектов — и на уровне действия, и на уровне музыки. Потому-то в итоге мы становимся свидетелями не священнодействия, а игры, не проповеди, а зрелищного действа.
Александра ДЕШИНА.
Фото Иона ИВАНОВА.
