ГЕОЛОГИ
Раннее стихотворение Иосифа Бродского «Чульман, Чульман деревянный» до сих пор не опубликовано ни в одном сборнике – ни прижизненном, ни издававшихся после смерти писателя. Вряд ли сам Бродский придавал слишком большое значение шуточному опусу, написанному в честь друга - начальника геологической партии в Якутии Эдуарда Блюмштейна. Сам Бродский тоже работал в этой партии.
«Меня интересовала профессия геолога, потому что она давала возможность жить в крупном городе, таком как Ленинград, и работать в поле, на природе в отдаленных районах. Такая двойная жизнь давала богатые ощущения. Поскольку полевой сезон продолжался четыре месяца, а то и больше, я мог прилично заработать. Для молодых людей получалось вполне неплохо - я получал командировочные и четыре зарплаты от института. Мне очень нравилось разгадывать загадки природы. Полевые условия были обычно довольно тяжелые, но я по молодости с ними легко справлялся», - рассказывал Эдуард Блюмштейн много лет спустя.
Будущий Нобелевский лауреат по литературе, а тогда совсем еще юный Бродский в начале 60-х был ассистентом в геологической экспедиции. В партии Блюмштейна он был далеко не единственным поэтом.
«Среди моих коллег было много бардов, поэтов - Глеб Горбовский, Городницкий... Была определенная романтизация. Я был начальником геологической партии, у меня была печать, я имел право нанимать и увольнять людей, у меня был определенный бюджет. Когда меня на Амуре один человек спросил: «А вы член партии?», я ответил: «Нет, я начальник партии...». Работа была интересная. Масса людей писала стихи тогда, и многие были хорошие... Наша профессия позволяла посмотреть другие места, понять себя наедине с природой, - писал Блюмштейн.
Так в эту геологическо-поэтическую среду, причем именно в Якутию, попал и Иосиф Бродский.
Конечно, не только в Якутию. Рабочим в геологических экспедициях Бродский был с 17 лет. В 1957 и 1958 годах — на Белом море, в 1959 и 1961 годах — в Восточной Сибири и в Северной Якутии, на Анабарском щите. Летом 1961 года в якутском поселке Нелькан в период вынужденного безделья (не было оленей для дальнейшего похода) у него произошёл нервный срыв, и ему разрешили вернуться в Ленинград.
ПОЧЕМУ ЯКУТИЯ?
О том, почему именно Якутия стала этапным периодом в жизни молодого Бродского, прекрасно рассказала народный поэт Якутии Наталья Харлампьева.
«Якутия конца 50-х годов прошлого столетия представляла большой интерес для геологических изысканий. Только что были открыты якутские алмазы, уже было понятно, что и других ископаемых на нашей территории очень много. Почти все геологические экспедиции в то время формировались и направлялись из Ленинграда. В Якутии геологическая отрасль только зарождалась, была известна Амакинская экспедиция, базировавшаяся в Нюрбе. Ведь и Лариса Попугаева была из Ленинграда, она была работником геологической партии из Ленинграда. По сути право первооткрывателей якутских алмазов на самом деле принадлежало ленинградцам. Но это совсем другая история, драматичная и печальная…
Рабочих в геологические партии в те годы набирали также в Ленинграде, молодые люди с охотой соглашались на это, конечно же, не только из-за романтики, но и хорошего заработка в летнее время. По воспоминаниям некоторых, даже возникали конкурсы для работы в геологических партиях простым коллектором.
Бродский был не новичок на этой стезе – он впервые выезжал с геологами в Архангельск, на берега Белого моря. А две экспедиции Бродского были связаны с Якутией. В первый раз он попал в Южную Якутию, по моему предположению, когда шла активная разведка южно-якутского угля, не только на территории сегодняшнего Нерюнгри, но и на территории большого месторождения «Денисовская». Вероятно, это была партия геофизиков, которые слывут среди геологов белой костью, ведь им принадлежат первые открытия, уже после них идет детальная разведка месторождений. Климат Южной Якутии суровый, здесь даже летом по ночам могут быть минусовые температуры, снегопады. Обилие горных речушек, сопки, нехоженая тайга – в общем-то привычны для геологов. В партиях самая тяжелая работа достается коллекторам, они копают шурфы, таскают тяжелые пробы. Ленинградскому мальчику Иосифу Бродскому это было под силу. Ему нравился физический труд, отношения в коллективе и посиделки у костра».
РОЖДЕНИЕ ПОЭТА
Сохранились и другие воспоминания начальника геологической партии Эдуарда Блюмштейна:
«Иосиф был вполне свой человек в полевых условиях, то есть он понимал, в чем состоят его обязанности как коллектора или помощника геолога. Он с уважением относился к нашему ремеслу. Он таскал рюкзак, часто тяжелый, его не тяготили бесконечные маршруты, хотя бывало рискованно и трудно. Большие реки в тайге часто надо было переходить вброд или сплавляться на лодках». Условия были жесткими – беспрестанные ветра, неожиданный снег в начале августа, все эти тяготы Иосиф переносил достойно. Но в то лето случилось одно событие, которое всех работников партии выбило из колеи. Погиб Женя Добровольский, коллектор партии, с которым успел крепко подружиться Бродский. Они были близки по возрасту, по положению в этом небольшом коллективе, по интересам. Бродский очень тяжело воспринял эту смерть, она была для него неожиданной и первой, которая случилась рядом… Спасался он стихами (у поэтов одно спасение во всех жизненных невзгодах и бедах), написал он их тогда много. Несколько из них позже были опубликованы».
Другой коллега Бродского по геологии и по Якутии - Яков Гордин - вспоминал, что «женой нашего общего с Бродским приятеля геолога Эдуарда Блюмштейна, у которого Иосиф работал в экспедиции, была Рада Блюмштейн. Она как раз входила в очень близкий, дружеский круг. Более того, с 1962 года, когда они познакомились, она поняла сразу, с кем имеет дело, и она стала таким, в некотором роде, архивариусом - она собрала первое самиздатское большое собрание его стихов и, кроме того, она вела записи, у нее много заметок. И в результате, через много лет, она все-таки, по большой моей просьбе, принялась за эти воспоминания, приведя в порядок те материалы, которые у нее были».
Скажем даже больше – впервые в жизни поэтом Бродский почувствовал себя именно в Якутске. В 1959 году, когда его геологическая экспедиция приехала в Якутск и две недели ждала там погоды, чтобы лететь в район работы, Бродский купил книгу стихов Баратынского в местном книжном магазине. Прочитав ее однажды, он решил посвятить большую часть своего времени на что, чтобы стать поэтом. «Мне нечего было читать. Когда я нашел эту книгу и прочитал ее, я понял, чему должен посвятить себя. Я был очень взволнован... Так вот, это все вина Баратынского», - вспоминал Бродский.
Таким образом, первые стихи Бродский начал писать именно в Якутии.
Сохранилась фотография Якова Гордина – юный Бродский в аэропорту Якутска. Через 15 лет эту фотографию навсегда уезжающий из страны Бродский подарил своей близкой подруге Людмиле Штерн.
«За два дня до своего отъезда в эмиграцию, он подарил нам с Витей свою фотографию, сделанную летом 1959 года на якутском аэродроме. Стоит, расставив ноги, руки в карманах, на фоне летного поля с взлетающим (а может, садящимся) самолетом. На обороте надпись: «Аэропорт, где больше мне не приземлиться. Не горюйте», - вспоминала Штерн в своей книге «Поэт без пьедестала»:
Таким образом, будущему гению и нобелевскому лауреату 19 лет, он уже пишет стихи, у него даже есть первая публикация. Зачем ему Якутск? Скорей всего, не только хорошие по тем временам деньги, но и поиск самого себя, юная тяга к романтике... Перед тем, как стать геологом, в поисках самого себя он попробовал уже 13 разных профессий - фрезеровщик, техник-геофизик, санитар, кочегар, фотограф, работник морга и так далее. К решению стать профессиональным поэтом, он еще не пришел.
Именно в это время у него появляется стихотворение «Чульман».
СТИХОТВОРЕНИЕ
Об этом произведении биографам и почитателям Бродского было достаточно давно известно, но ни в какие сборники и публикации оно не входило.
Недавно народный депутат Якутии Александр Кошуков обратился с запросом в Российскую национальную библиотеку, где хранится это стихотворение, напечатанное на машинке.
И получил такой ответ:
«Глубокоуважаемый Александр Андреевич! По поручению генерального директора РНБ Александра Павловича Вершинина направляю сканы стихотворения И.Бродского «Чульман, Чульман деревянный», которое хранится в фондах отдела рукописей Российской национальной библиотеки под шифром: Ф.1333 Бродский И.А. №63, ЛЛ.7-8. Прошу подтвердить получение. С уважением, заведующий Отделом рукописей РНБ Алексей Иванович Алексеев»
Таким образом, неопубликованное стихотворение нобелевского лауреата попало в Нерюнгри. Сегодня ИА SakhaNews, наверное, впервые в мире публикует это произведение великого поэта.
Чульман, Чульман деревянный,
Комары, должно быть, вши.
Слишком грязевые ванны.
Чай и водка для души.
Чульман, Чульман, рожу вымой.
Вынь припрятанный портвейн.
Приезжает к нам любимый,
Победительный Блюмштейн.
Вот костюм из шевиота,
Два кирзовых сапога.
Он выходит с вертолета,
Говорит: «Хелло, тайга!»
Много в мире переедем
И ещё перелетим,
А зачем всё это, Эдя,
Что от жизни мы хотим?
Мы хотим чего? - спокою!
Мы хотим чего – тепла.
Лишь бы были под рукою
Эти гладкие тела.
Мы хотим чего – квартеры,
Умных девочек хотим.
Но тогда какого ж хера
Мы в Якутию летим?
Кто ты есть на самом деле
В двадцать с лишним нервных лет?
Хоть ты с лысиной и в теле,
Но в душе всегда брюнет.
Почитатель кисти модной
Кле и Моди – славный вкус.
Ты при этом ежедневно
Трижды ешь и ходишь в вуз.
Но стихов (стихов!) касаясь,
И с поэтами дружа,
Ты в поэзии кусаешь
Очень юного ежа.
Ты, имеющий два глаза,
И умеренный живот
Кто ты есть, любитель джаза?
Я отвечу – обормот.
И хоть ты, слюною пенясь,
Все твердишь – солидный ёж,
<…> все-таки не <…>
Я отвечу: не возьмешь!
В рот, хотя и нет запрета,
А в руке тебе иметь
Молоток и сигарету,
И в Якутию лететь.
От души тебе желаю
Речек узких, сопки плоской
И приездом поздравляю.
Безызвестный битник – Бродский.
Олег СОЛОДУХИН.
г. Нерюнгри
