Я познакомился с Анатолием Силаевым - необыкновенным и мужественным человеком, когда работал над книгой о Пеледуе. В 18 лет Анатолий Стефанович во время охоты лишился правой руки.
Упал со скалы, ружьё при этом было, как всегда, за правым плечом. При падении оно зацепилось за камень и выстрелило в упор в правую руку. Конечность раздробило так, что её пришлось ампутировать.
Другой бы на его месте отчаялся. Ан, нет! Анатолий научился и рыбачить, и охотиться. Хорошо зарекомендовал себя и на работе в Пеледуйском участке Госпромхоза «Ленский», затем возглавил его и руководил много лет, вывел своё предприятие в передовые и был награждён золотой медалью ВДНХ!
Сентябрь 2021 года. Фото автора.
Далеко не каждый обычный человек добивается в жизни таких успехов. А Анатолий Стефанович всего добился, можно сказать, одной левой.
А еще в его биографии был такой любопытный факт. Много лет назад в свет вышла книга «Три байдарки в зелёном океане». Ее автор - тогда еще простой эстонский журналист Леннарт Мери в 1992 году стал... президентом Эстонии. В своей книге он подробно рассказал о пеледуйце Анатолии Силаеве.
...В 1961 году шестеро молодых эстонцев отправились в Якутию. Арно Брахман – капитан байдарочного флота, работник культуры и президент секции туризма «Калева», Антс Виидалепп – художник, Олав Мянни – скульптор, Григорий Кроманов – режиссёр телестудии, доктор Рейн – главный хирург Заярской больницы и Леннарт Мери – журналист.
Начинали своё путешествие эстонцы на трёх байдарках, продвигаясь вверх по Пеледуйке от её устья. Участник этого восхождения, журналист Леннарт Мери, описал таёжные приключения эстонских туристов в книге «Три байдарки в зелёном океане» (Москва, 1963). Книга вышла в престижном издательстве «Молодая гвардия» с чёрно-белыми иллюстрациями Антса Виидалеппа, участника путешествия, тиражом 65 тысяч экземпляров. Писал её Леннарт Мери на эстонском, на русский перевёл Геннадий Муравин.
Книга получилась яркой, увлекательной, с поэтическими и восторженными описаниями якутской природы, наших мест, обычаев и людей. Взгляд со стороны на то, что для тебя является родным и обычным, всегда любопытен.
Таким был посёлок Сользавод в пятидесятые годы. Фото А.С.Силаева
Начало путешествия оказалось весьма непростым, поэтому путешественники поневоле вынуждены были воспользоваться помощью. Пеледуйцы тех лет поднимались вверх по речке до Сользавода на шитике и конной тяге регулярно, вот и взяли путешественников на буксир. А от лесопункта сопровождал эстонцев в течение нескольких дней молодой местный житель Анатолий Силаев.
На момент встречи с эстонцами Анатолию было всего 23 года, но на гостей он произвёл неизгладимое впечатление, что нашло своё отражение в книге.
«В лице Толи Силаева, – пишет Леннарт Мери, – мы впервые встретили представителя самой древней человеческой профессии, романтического героя, без которого мир Джека Лондона или Олдриджа казался бы пустым. И всё же этот романтический герой обречён на вымирание и, может быть, через сто лет явится таким же опоэтизированным воспоминанием прошлого, каким сегодня предстают перед нами удалой ямщик или поэт, кочующий пешком из Тарту в Ригу.
Толя Силаев – потомственный охотник.
Приём трафаретный, но я вынужден начать его описание с подчёркивания ловкости, присущей всем классическим следопытам. У Толи эта особенность бросалась в глаза при малейшей деятельности – у него не было правой руки. Преследуя горную козу, он упал, ружье скользило следом по камням и, зацепившись за что-то, выстрелило. Это случилось пять лет назад. Сейчас Толе двадцать три года.
Профессия уже наложила отпечаток на всё его поведение: он не просто молчалив, он всё время пребывает в молчаливом напряжении; без единого лишнего движения он умудряется следить за обоими берегами и в то же время чётко отвечать на наши вопросы; когда он куда-нибудь присаживается или ложится (временами мы меняем его у руля), создаётся впечатление, что для него не бывает неудобных положений; когда начал накрапывать дождь, Толя схватил брезент и накрыл им ружьё; свою еду он делит поровну с собакой.
Мы интересовались, как надо вести себя при встрече с медведем.
– Трудно сказать, – ответил Толя. – Это зависит от вашего ружья.
И, познакомившись с нашим арсеналом, он с сомнением покачал головой:
– Лучше бы вам с ним не встречаться. Сейчас-то медведь не опасен. Вот весной, когда просыпается, тогда он голодный, нападает. И летом, конечно, медведица злая, когда она с медвежатами.
– А если всё-таки встретимся? – спросили мы с заметно остывшим пылом.
– Учтите, что медведь не умирает, если пуля попадёт ему в сердце. Только если в голову.
– А если промахнёмся?
Вопрос прозвучал очень честно. Толя засмеялся.
– Удирать нет смысла. Медведь бегает быстрее лошади. Лезть на дерево – тем более. Нож ещё может спасти или нервы.
«Нож-то вряд ли», – подумали мы самокритично, но вслух этого не произнесли. Толю однажды спасли нервы. Он встретил медведя в чаще и выстрелил из обоих стволов. К несчастью, у него в патронах был дымный порох. Дым заволок кусты, и Толя на мгновение потерял медведя из виду, а в следующий момент охотник сам оказался распростёртым па земле.
– Видите, – улыбнулся он и показал на шрам, видневшийся в вырезе блузы. — Расписался на память!
Медведи свежего мяса не едят, а прячут жертву под хворост и приходят только тогда, когда мясо уже протухло. Так было и на этот раз. Медведь обнюхал Толю («Так лицо обслюнявил, что стошнило, но попробуй хотя бы вздохни»). Убедившись, что парень неподвижен, медведь поволок его по земле и закопал под хворост.
– Жаль, что вы вчера об этом не спросили, – сказал Толя. – У нас в лесопункте живет один старый эвенк. У него уже сто двадцать шесть медведей на счету. Вот это охотник! Ходит по тайге так тихо, что ни одну ветку не шелохнёт, может по следам определить, в хорошем или плохом настроении лисица. Он ещё недавно зарабатывал больше двадцати пяти тысяч рублей в месяц.
– А вы?
– Тысяч пятнадцать.
– А на что тут больше всего охотятся?
– Однако, на соболя. Теперь разрешили. Одно время он был под запретом. Соболиная шкурка стоит до тысячи двухсот рублей, а пойманный живьём соболь – в два раза дороже.
– А за год какая у вас добыча?
– Восемь соболей, белок штук триста – дешёвые зверьки, пара куниц или горностаев, ну и для себя четыре оленя.
– Для себя?
– Да. Шкуры сдаём по договору в кооператив, а олени идут на мясо...
И нам показалось смешным, что англичане пишут целые библиотеки об охоте на лисиц, вернее, на одну-единственную жалкую, загнанную, дрожащую от страха лисицу. Толя в свои двадцать три года мог бы с полным правом выставить свою кандидатуру на пост почётного президента Королевского охотничьего общества...
Я забыл сказать, что ни Олав, ни Антс до сих пор не поймали в Пеледуе ни одной рыбёшки, а к спиннингу и всему рыболовному снаряжению четыре остальных участника экспедиции стали всё больше относиться как к излишней бутафории. Поэтому мы были очень удивлены, когда при очередном обсуждении меню наше предложение сварить надёжный макаронный суп с консервированным мясом провалилось с треском.
– К чёрту макароны! Давайте сварим уху! – заявил Толя.
Никто из нас не родился на свет врагом ухи. Совершенно наоборот, в Таллине мы не представляли себе Пеледуй без ухи. Но... Дальнейшие сомнения Толя решительно отверг.
– Ребята! Айда за рыбой!
Распоряжение, звучавшее так, словно рыбный магазин находился рядом, за углом, было обращено к нашим форейторам. Мы достигли места назначения и собирались два часа отдохнуть, чтобы затем в сопровождении Толи двигаться дальше на лошадях.
О рыбной ловле уговору не было. Несмотря на это, ребята вскочили в каноэ – это индейское название, хотя и неуместное здесь, всё же точнее всего передаёт сущность якутской тыы – и через несколько секунд уже скрылись за поворотом реки. Мы слегка растерялись, но большего от нас и не требовалось. Толя появился из лесу с каким-то корнем, который, к нашему удивлению, загорелся с первой спички. Затем он расстелил у огня, который уже успел превратиться в костёр, припасенную оленью шкуру (в условиях тайги, как мы смогли позже убедиться, лучший матрац) и пригласил нас занять места. Мы так и сделали. Вода закипела. И тут вернулись ребята и выложили примерно четыре кило свежих налимов!
Погода была пасмурная, но тёплая и сухая; река утомительно красива, хотя она и стала уже, стиснутая низкими берегами; лес, по которому мы должны были продолжать наш путь, ещё скрывал свои тайны. И вдруг оказалось, что у нас ещё целый час лишнего времени.
– Толя, вы говорили, что здесь близко есть место, где водятся ленки.
Ленок – ценная сибирская рыба, которую можно попробовать только на месте, она не переносит транспортировки.
– Есть, вон там, где начинается лиственница. Километра полтора-два.
– Может, поедем?
– Можно, но тогда сразу.
Вхожу в каноэ. Это, конечно, неточно. Хотел войти, но первое же движение перевернуло бы лодку, если бы Толя не подоспел на помощь. Ощущение примерно такое, как будто стоишь на плывущем бревне. Понимаю, что, даже если очень повезёт, всё равно нельзя избежать купания, и заранее высматриваю место в воде, куда падать. Всё-таки пытаюсь взять в руки весло – как у всех северных народов, это обыкновенное байдарочное весло, – но Толя со смехом останавливает меня:
– Да ты что! Мы же против течения пойдём.
Он хватает своей единственной рукой длинный шест, и мне остаётся только следить, как он сильными движениями проталкивает каноэ против течения. Через четверть часа мы останавливаемся на маленьком острове, который с обеих сторон окружают пороги. Толя высаживает меня, проводит каноэ через порог и закрепляет якорь на берегу. Теперь лодка, удерживаемая канатом, танцует посреди бурлящего порога.
Толя хватает удилище и сложным движением лески закидывает крючок в воду. Движения повторяются через каждые двадцать секунд с виртуозной точностью. Шестиметровая леска ни разу не запуталась, всякий раз она одинаково змеилась в воздухе. Это была работа мастера. Затем Толя вытащил первую рыбу. В момент, когда рыба от резкого рывка летела в каноэ, он с быстротой молнии выпускал из руки удилище, наступал на него ногой, освободившейся рукой хватал в воздухе леску, и, если попадалась рыба побольше, падал на неё коленом. Здесь в одном взмахе было всё: ореховая скорлупка, бьющаяся посреди порога, пенистая поверхность воды, безумное барахтанье рыбы и человек, который красотой и точностью своих движений был выше всего этого.
На обратном пути Толя сознался, что он неохотно стреляет в животных, больше любит их фотографировать…»
Вместе с Анатолием Силаевым путешественники добрались до места, где русло Пеледуйки максимально приближается к руслу Нюи. В следующей главе автор описывает путь на лошадях до Нюи в сопровождении Анатолия.
Здесь они расстались, эстонцы продолжили своё путешествие по Ленскому району. Они побывали в селе Куберган Ленского района и в Мухтуе. Здесь автор книги расстался с друзьями, которые отправились домой, а сам полетел в Якутск. Познакомившись со столицей республики, Леннарт Мери совершил путешествие на водном транспорте до Тикси, побывал в гостях у юкагиров, вернулся в Тикси, в Якутск и лишь потом отбыл домой, в Эстонию.
Учащиеся четвёртого класса Сользаводской школы со своей учительницей. Пятидесятые годы. Фото А.С.Силаева
Я встретился с Анатолием Стефановичем Силаевым в Пеледуе в сентябре 2021 года. Вместе перебрали ворох старых фотографий.
«Я приехал в Пеледуй в 1953 году. С работой в самом посёлке ничего не получилось, попал на Сользавод. Директором в то время был Пётр Григорьевич Плеханов, добыча соли была настолько важным делом, что он постоянно ездил с отчётами в Москву. Приняли меня десятником (лесоприёмщиком), я занимался заготовкой леса для варниц. Лес возили на лошадях и плавили по Пеледуйке. Соль вываривали в варницах, загружали в мешки, мешки грузили на шитик и сплавляли до склада в Большом Пеледуе. Обратно, вверх по Пеледуйке, возвращались при помощи конной тяги.
Анатолий и Маргарита Силаевы. Сользавод, 1958 год
В Сользавод я приехал с семьёй, с маленьким сынишкой. Он здесь учился в школе. С эстонцами я встретился в сользаводский период работы. Посадил их на шитик и на конной тяге потянул вверх до Дабана.
После того, как закрыли сользавод, здесь остался лесоучасток, я работал какое-то время дизелистом электростанции. Потом несколько лет работал в Усть-Чуе. В 1968 году вернулся в Пеледуй.
С 1968 по 1971 год работал в ГПТУ-6 мастером производственного обучения. А в 1971 году связал свою жизнь с госпромхозом «Ленский». Приняли меня заготовителем по Пеледуйскому производственному участку, через год перевели бригадиром охотников и в том же году – начальником Пеледуйского участка».
Анатолий Силаев и Артур Рыбкин. Сользавод, пятидесятые годы
Руководил Пеледуйским участком Анатолий Стефанович долгих 16 лет. И настолько успешно руководил, что главный охотовед Ленского района Геннадий Лапсин представил его к награде золотой медалью ВДНХ.
В 1987 году о госпромхозе «Ленский» был отпечатан буклет, где, в частности, говорится:
«В 1986 году объём производства валовой продукции составил 2843,6 тыс. руб., или плановое задание выполнено на 117,6 процента. Сверх установленного планового задания произведено продукции на 424,8 тыс. руб. При этом перевыполнение производственных показателей осуществлено за счёт промысловой деятельности: так, рост выпуска охотничьей продукции составил 359,3 тыс. руб. и только на 65,5 тыс. руб. возросли объёмы лесозаготовок.
Объём реализации товарной продукции достиг 2410,8 тыс. руб. или 119 процентов. Значительно перевыполнены плановые показатели по основным видам промысловой деятельности: заготовка промысловой пушнины (169,2 процента), мяса диких животных (116,4 процента), рыбы (122,4 процента), дичи (174,8 процента), ягод (108,3 процента), производство варенья (200 процентов).
Перевыполнен план по производству лесопродукции (104 процента). Возрос выпуск товаров народного потребления и составил 29,8 тыс. руб. или 163,3 процента к установленному плану.
Коллектив заготовил для совхозов района 383,4 ц сена, что на 133 ц превысило плановое задание.
Коллективом передано в Фонд мира 44 129 руб., в фонд оказания помощи пострадавшим в Чернобыльской АЭС – 1084 рубля».
В этом же буклете опубликована фотография, где второй секретарь Ленского райкома КПСС Н.М.Унаров вручает начальнику передового Пеледуйского участка А.С.Силаеву золотую медаль ВДНХ СССР.
На этот буклет я наткнулся, перебирая и рассматривая старые чёрно-белые фотографии. Тогда я знал про Анатолия Стефановича лишь то, что он – местный старожил, фотограф-любитель, что у него наверняка есть изображения канувшего в Лету посёлка Сользавод. Про книгу Леннарта Мери тоже узнал случайно. Будучи скромным человеком, Анатолий Стефанович хвастать не привык. Оттого-то никто из пеледуйцев не знает ни про книгу, ни про золотую медаль. Разве что близкие родственники.
А сколько таких скромных передовиков живёт в Пеледуе!
Ещё несколько слов про книгу «Три байдарки в зелёном океане». Молодой эстонский журналист Леннарт Мери спустя годы стал известным в Эстонии писателем и режиссёром, лауреатом литературных премий, автором нескольких нашумевших книг, заслуженным писателем Эстонской СССР, а в 1992 году – президентом Эстонии и возглавлял страну вплоть до 2001 года.
Когда я встретился с Анатолием Силаевым во второй раз, чтобы вернуть фотографии и книгу, спросил:
– Получается, про вас написал в своей книге сам президент Эстонии?
– Выходит, что так, – скромно улыбнулся Анатолий Стефанович.
Анатолий Силаев умер в апреле 2022 года. Похоронен в Пеледуе. В настоящее время в посёлке живёт его сын Олег.
Сергей МОСКВИТИН
Справка:
Леннарт Мери (полное имя — Леннарт-Георг Мери) родился в Таллине в 1929 году. Умер 14 марта 2006 года в Таллине.
Леннарт покинул Эстонию в раннем возрасте и вместе со своей семьёй переезжал из страны в страну, учился в девяти разных школах на четырёх разных языках. Кроме родного эстонского языка свободно владел ещё финским, французским, немецким, английским и русским языками.
Семья находилась в Таллине, когда Эстония была присоединена к СССР в июне 1940 года.
Семья Мери была разделена между теми, кто противостоял и поддерживал Советский Союз. Двоюродный брат Леннарта Арнольд Мери вступил в Красную армию и вскоре стал Героем Советского Союза. В 1941 году семья Мери была депортирована в Сибирь.
В возрасте двенадцати лет Леннарт Мери работал лесорубом, картофелечистом и стропальщиком.
Семья Мери выжила и вернулась в Эстонию, где Леннарт Мери окончил с отличием факультет истории и языков Тартуского университета в 1953 году.
Работал драматургом в театре Ванемуйне, хатем позднее - на эстонском радио.
В 1986 году был премирован как почётный доктор Университета Хельсинки.
В 1963 году стал членом Союза писателей Эстонии. В 1970-х был избран почётным членом Финского общества литераторов.
«В страну Огненных гор» (эст. Tulemägede Maale), созданная в 1964-м, рассказывает о путешествии Мери на Камчатку в 1960-х.
В 1963 году московское издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия» выпустило книгу Леннарта Мери «Три байдарки в зелёном океане».
В 1988 году Мери стал одним из основателей эстонского Народного фронта.
В 1889 году был назначен на пост министра иностранных дел Эстонии.
После недолгого пребывания на посту посла Эстонии в Финляндии 6 октября 1992 года стал 2-м президентом Эстонской Республики.
20 сентября 1996 года был переизбран на второй и последний срок.
Умер утром 14 марта 2006 года, за пятнадцать дней до своего 77-летия.
В 2009 году Таллинский аэропорт был переименован в честь Леннарта Мери.
