Обстоятельно Дмитрий Медведев ответил на вопрос, который задавший его журналист назвал «немного неприятным», поскольку речь шла о фильме «непонятных производителей», как выразился корреспондент, в котором высокопоставленные бывшие военные, в том числе бывший начальник Генштаба Юрий Балуевский, обвинили Медведева в том, что он медлил с принятием решения, когда Грузия напала на Южную Осетию, и что только вмешательство В.В.Путина заставило российскую сторону действовать.
Медведев ответил, что фильма не видел, а только некоторые отзывы на него. В нем, по его словам, действительно участвуют «некоторые генералы, которые либо к моменту начала событий здесь, на территории Южной Осетии, уже были уволены из Вооружённых сил, либо находились на действительной военной службе».
«Мне трудно комментировать мотивы, по которым они давали те или иные интервью. Собственно, я там ничего сверхъестественного не услышал, ну, может быть, за исключением некоторых комментариев, которые дал бывший начальник Генерального штаба – крупный военный стратег, который, в основном, служил в Арбатском военном округе и который к моменту начала событий в Южной Осетии был мной уже с должности начальника Генерального штаба уволен и переведён в Совет безопасности. Кстати, почему-то в рамках работы в Совете безопасности, когда он числился в этом органе, у него комментариев не возникало, но, видимо, после того, как он оттуда ушёл, у него появилась потребность высказаться.
Что я могу сказать по этому поводу? Все решения, которые были необходимы, были приняты ровно тогда, когда это было необходимо сделать. Я исхожу из того, что эти решения касались на тот момент иностранного государства – государства, которое до 26 августа мы признавали Грузией. Да, у нас были свои отношения и с Южной Осетией, и с Абхазией, но, тем не менее, мы выступали за восстановление территориального единства, хотя и понимали, что это практически невозможно. Так вот эти решения могли быть приняты только в случае начала прямой агрессии против граждан России и российских миротворцев. Это произошло в ночь с 7-го на 8-е число. Могу вам сказать буквально, хотя я это неоднократно говорил, но, видимо, у людей это как-то из памяти выветривается, что я свои решения принял спустя 2,5 часа после того, как грузинская армия начала активные действия. Не раньше - потому что это было бы неправильно: это решение о применении Вооруженных сил Российской Федерации на иностранной территории, подчеркиваю: на иностранной территории! Но и не позже!
Я был удивлён некоторыми комментариями по поводу того, сколько тянулось принятие решения. Всё это враньё! Решение о том, чтобы нанести ракетный удар, было принято мной в 4 часа утра, а тот, кто говорит что-то подобное или что-то другое, либо не знает реальных событий, либо сознательно их искажает, даже если в тот момент они находились на службе.
В отношении моих консультаций с коллегами, с министром обороны, с другими коллегами, я свои комментарии давал. Они заключаются в следующем: решения такого рода принимает только один человек, и этим человеком в тот момент был я как Верховный главнокомандующий и как Президент страны. Никакие другие консультации на эту тему вестись не могут и не велись. Если говорить о моих разговорах с Владимиром Владимировичем, то первый раз с ним я поговорил 8-го вечером, он находился в Пекине, там была Олимпиада, и мы с ним в первый раз связались по закрытой связи 8-го числа.
Но дело даже не в том, кто когда с кем связывался, а в том, в какой момент нужно было какие решения принимать. И я могу сказать абсолютно твёрдо: я уверен, что решение об ответном применении силы применительно к той ситуации, которая сложилась на территории Южной Осетии, мной и российскими Вооружёнными силами было принято ровно в тот момент, когда это необходимо было принять. В противном случае, надо сказать, мы бы не смогли решить те задачи, которые мы решили за пять дней. А мы их решили и решили с минимальными издержками. Если бы они были приняты позже, эти решения, тогда действительно ситуация могла бы быть совершенно другой".
