Вышел второй номер международного журнала «Эстет». Безграничная свобода авторских материалов второго номера продолжает уравновешенную непринужденность первого. «Журнал вдохновлен этой свободой. Герои номера - люди, зараженные болезнью под названием «искусство». Одни пренебрегают каноническими основами этого самого искусства, отдаваясь необъяснимому проявлению бессознательного. Другие следуют основополагающим принципам в музыке или живописи, реализуя свое инстинктивное стремление к свободе в артистической раскрепощенности», - говорит главный редактор журнала «Эстет» Алексей Чертков.
Аскетические правила стиля покоряются беспредельным силам дикой природы. «Эстетическое негодование» трансформируется в медитацию и тишину. Сдержанная и интеллектуальная икона стиля становится параноико-критическим воплощением сюрреализма. И даже путеводная звезда – герой традиционной рубрики журнала – перерождается: эклектика оперы и рока итальянского тенора Алессандро Сафина заменяется синхронией поп-музыки и классического оркестра легендарного Стинга.
В номере спокойно сосуществуют такие люди, как сюрреалист Сальвадор Дали и художник нонконформист Александр Харитонов. Живопись Дали – это «жизнь и пища, плоть и кровь. Не ищите в ней ни ума, ни чувства». «Кружево» на картинах Харитонова наполнено светлой религиозностью и душевностью. И кажется, что общего у этих художников? Свобода! То самое необъяснимое проявление бессознательного, которое выводит человека за любые существующие границы – пространства, материи, времени…
Независимость от правил сопровождает и музыкантов второго номера, даже тех, кто обязан следовать партитуре, не отступая даже на пол тона от написанного. Дирижер Павел Коган – абсолютно свободен в классической музыке. Коган со своим оркестром разрывает границы пространства, переносясь то в восемнадцатый век, то в девятнадцатый, перемещаясь с материальной сцены в иллюзорный мир своего зрителя, рисуя для него великолепные образы своей дирижерской палочкой.
Кто сказал, что силы земного притяжения играют хоть какую-то роль?
«Синхронии» Стинга позволяют ему летать так, как ему хочется: устремляясь вверх или падая вниз, замедляясь или ускоряясь. Никаких запретов, только безудержный полет, на который способен либо гений, либо безумец. А уж к кому отнести певца – судить не нам.
Не стоит пытаться понять и оживающие воспоминания Даниэля Финци Паска, парящие над сценой в образах прекрасных девушек в белых одеяниях. Понимание придет само, как только зритель оторвется от своего кресла и погрузится в мир ностальгии и детства, туда, куда манят, искушая, молчаливые ангелы Финци Паски.
Метаморфозы второго номера разъясняют человеку, почему именно искусство, по мнению Оскара Уайльда, является реальностью (а жизнь – это всего лишь зеркало) и на что может вдохновить свобода. Дополняет это зеркальное отображение жизни интервью с музыкальным критиком Артемием Троицким «Артемий Кивович Троицкий: а.к.т. милосердия & неповиновения», предваряемое сочиненным Димитрисом Яламасом завещанием: «Авгиевы конюшни – лучший подвиг Геракла. С тех пор никто за это не брался. Мир задыхается в дерьме».
И как только читатель оторвется от своего места, полетит за Стингом в иной мир Сальвадора Дали, где в комнате с интерьером в английском стиле художник Дмитрий Краснопевцев рассказывает о своих творениях под волшебную музыку джаза, тогда он поймет всю прелесть безграничной свободы, заключенной в рамки какого-то определенного вида искусства. Тогда он выяснит, почему именно безумие является единственно приемлемой формой существования художника. И только тогда он сможет узнать, почему грустит «Плачущая ослица» кисти Александра Харитонова, который с парализованной правой рукой, как Рубенс, писал левой. Совсем как по Чехову: «Искусство дает крылья и уносит далеко-далеко! Кому надоела грязь, мелкие грошовые интересы, кто возмущен, оскорблен и негодует, тот может найти покой и удовлетворение только в прекрасном».
Анастасия БЫЧКОВА
