Держу в руках небольшой томик публицистики Дмитрия Фурмана. Называется он «Публицистика «нулевых». Статьи 2001-2011 гг. Рекомендую найти и прочитать. Если не досуг, то хотя бы полистать. Может, зацепит. И вы окунетесь в мир нетривиальных мыслей, блестящей аналитики и публицистики.
Мне книгу еще свежеиспеченной доставили из Москвы, с презентации на Московской международной книжной ярмарке.
Публицист и политолог, которого, к сожалению, в его жизни (он ушел из жизни летом этого года) читал не часто, время от времени, когда попадались на глаза его статьи в «Независимой газете», «Известиях», или «Профиле», поражает своей цельностью взглядов на наш российский политический мир. В этих нулевых, казалось, не стало не то что публицистики, но и журналистики. Все заменилось пиаром и гламуром, псевдоидеологией. Но не так, слава богу, есть творчество Дмитрия Фурмана. Значит, есть о чем поговорить и поспорить еще.
Мне особенно нравятся его статьи про Горбачева и Сахарова. Точностью и меткостью анализа, понимания их роли в истории России.
Цитата из статьи «Перестроивший себя и мир. Освободительные результаты миссии Горбачева – грандиозны»: «В русской истории место Горбачева уникально. У нас были не только «монстры», но и вполне «приличные» правители. Но не было правителя, который внес в саму политику нормальную человеческую мораль, который, как Горбачев, глубоко осознал и прочувствовал бы, что угнетать людей и народы не «может иметь опасные политические последствия» или «требует слишком больших затрат», а просто «нехорошо». Не было правителя, который сам, добровольно ограничивал и ослаблял бы свою власть, чтобы дать людям свободу. Не было правителей, которые сознательно разрушали бы империю, в которой они властвовали, чтобы дать свободу народам. Не было правителей, которые готовы были утратить власть и испытать унижения, но не отступить от взятых на себя моральных самоограничений».
Цитата из статьи «Политический святой» (Об Андрее Сахарове): «Но смерть не только избавила демократов от возникающей «проблемы Сахарова», но и избавила и самого Сахарова от многих мучительных проблем. Приход к власти предводительствуемых Ельциным демократов мог произойти лишь ценой отказа от идеалистических принципов и утопических лозунгов раннего демократического движения. Сахарову предстояло или санкционировать эти трансформации и «забывать» вместе с другими о былом идеализме, или идти против течения и вступать в борьбу с друзьями и соратниками, исход которых был очевиден. Смог бы Сахаров приветствовать Беловежские соглашения, которые покончили не только с «коммунистической империей», но и с любой перспективой перестройки «евразийского» пространства на основе права наций на самоопределение, как это предполагалось в сахаровском проекте Конституции? … На эти и подобные вопросы хочется ответить: «Нет, не смог бы».
Да, к сожалению, эволюция политической жизни, демократии завоеванной в 90-х годах ХХ века, прошла путь от демократии Горбачева, Сахарова и раннего Ельцина к ельцинско-путинской. Вернее, российская правящая политическая элита эволюционировала от сахаровской модели демократии к путинской «управляемой» или «суверенной» демократии. И, что дальше? Куда? В какую сторону? Дадут ли ответы декабрь 2011 и март 2012-го?
Еще одна цитата: «Нельзя даже сказать, что он (Горбачев – О.С.) просто проиграл своим соперникам, ибо он сам создавал и культивировал этих соперников и сам «ослаблял» себя и ограничивал свои возможности. Нельзя сказать, что он «потерял империю» – он сам ее «распустил» (его борьба за сохранение «обновленного союза» не была борьбой за сохранение империи). Он не проиграл, играя в ту же игру, что и все, а делал все «наоборот» – играл в какую-то другую игру, для оценки которой в нашем сознании просто нет ясных критериев. Пытаясь оценить Горбачева в привычной нам системе оценок, мы уподобляемся тем, кто оценивал бы картины Пикассо или Малевича с точки зрения: «Похоже или не похоже».
Читая эти строки, характеристику деятельности Горбачева, сформулированную Фурманом, я проецировал на судьбу нашего первого президента – Михаила Ефимовича Николаева. Николаев, человек из комсомольско-партийной среды, в годы реформ оказался ближе к интеллигенции, к демократическим идеалам, чем даже дипломированный филолог, кандидат наук Юрий Прокопьев (в конце 80-х годов ХХ века первый секретарь обкома компартии). Михаил Ефимович не только понимал идеи лидеров якутской интеллигенции 90-х, не только прислушивался (как власть всегда делает), а помогал и поддерживал реальными решениями. Вот, два примера. Он готов был даже уступить конференц-зал Минсельхоза для создания театра Олонхо в далеком 1990-м, будучи секретарем обкома компартии. Он предоставил этот же зал для проведения организационного съезда Союза общественных объединений «Саха омук». Вот такой он был и есть, человек, который совмещает реальную политику с размышлениями о судьбе народа саха, его духовности и культуре, о будущем.
С точки зрения чиновничьей логики, он тоже проиграл, как и Горбачев, в 2001-м. Когда в 2001 году встал вопрос о третьем сроке и внесении изменений в Конституцию Михаил Ефимович под влиянием своего окружения в какой-то момент колебался. Кто-то предлагал изменить статью созданной им же Конституции. Помните, строки нашей Конституции, ограничивающие президентство двумя сроками? Да, были происки противников Николаева и в Москве, и здесь в Якутске. Но он выбрал самое верное решение: уважать, прежде всего, Конституцию, основной закон, а не менять его, когда вздумается. И это было его решение, а не победа его оппонентов. Он нашел мужество отказаться от реальной власти. С высоты сегодняшнего дня – это одна из его главных побед. Победа навсегда.
М.Николаев вспоминал об этом в январе 2010 года в интервью газете «Коммерсантъ», комментируя уход президента Татарстана Минтимера Шаймиева со своего поста: «Я ушел, потому что в Якутии полномочия президента ограничены двумя сроками. Прошло восемь лет, но желания вернуться у меня не возникает».
Это его главная победа. Так же как и признание Шаймиева: «Когда Союз журналистов России вручал мне премию («Серебряный Лучник» за открытость в общении с прессой – О.С.), я сказал, что это награда Президенту Шаймиеву за победу над самим собой. Это действительно так, и смею признаться, что она далась мне нелегко. Не скрою, в начале девяностых, когда журналисты получили свободу выражения своих мыслей, мнений, многим трудно было признать за вами это право. Очень непросто было привыкать к мысли, что все равны перед журналистской критикой. Вот уже целое десятилетие мы живем в условиях перехода к демократическому обществу, но проблема воспитания в себе терпимости, уважения к иной точке зрения остается актуальной и должна превратиться в образ жизни всего населения и каждого из нас», врезавшаяся в мою память в 2000 году в Казани. Он тогда выступал с приветственной речью перед участниками журналистского фестиваля «Вся Россия».
То, о чем говорили и какие действия предпринимали и Николаев, и Шаймиев, остаются актуальными и ныне.
Статья Фурмана о Горбачеве называется «Перестроивший себя и мир». Эти слова можно отнести и к Михаилу Николаеву, и Минтимеру Шаймиеву, вписавшим свои имена в новейшую историю России и вошедшим в историю как первые президенты, изменившие навсегда векторы развития своих республик и Российской Федерации.
Олег СИДОРОВ.
Справка:
Дмитрий Фурман (1943-2011) - российский историк, социолог и политолог.
В советский период Фурман был сотрудником Института США и Канады, опубликовал ряд работ по социологии и истории религии.
С 1990-х годов главной сферой его интересов стали трансформационные процессы на территории бывшего СССР - проблемы становления демократии, развития политических режимов. Дмитрий Фурман возглавлял Центр эволюционных процессов на постсоветском пространстве, был автором множества статей и монографий.
