Северо-Восточная научная станция Тихоокеанского института географии Дальневосточного научного центра Российской академии наук, расположенная в окрестностях посёлка Черский, давно привлекает внимание как исследователей, так и журналистов. Исследования ученых во главе с начальником станции Сергеем Зимовым носят отнюдь не прикладной характер. С их помощью можно заглянуть в прошлое, а также дать какие-то практические рекомендации на ближайшее будущее. Предлагаем вашему вниманию интервью с Сергеем Зимовым.
--Сергей Афанасьевич, многих людей интересует, как продвигается работа в «Плейстоценовом парке»?
--Первые эксперименты мы начинали в 1989 году, но только в 2008 году я впервые показал «Плейстоценовый парк» широкой научной общественности. Наша задача – отследить, что происходит при изменении численности травоядных животных. Нет, конечно, многие и до нынешнего лета бывали в «Плейстоценовом парке», но это были единичные посещения. А ныне я провёл учёных по обычным природным ландшафтам, а затем по той зоне, где живут животные (лошади, лоси, медведи, олени). Разница сразу же видна. Кусты и кочки стали меньше, а почва – твёрже, травы – больше. Это то, что видно глазами, а есть ещё много изменений, которые человек визуально не может определить.
--Что представляет из себя «Плейстоценовый парк»?
--«Плейстоценовый парк» - это своеобразный огромный вольер площадью 160 кв. км., правда, ограждение имеется лишь на 20 кв. км. Причём, ограда требуется лишь на первых порах, пока животные не привыкли к своему месту обитания. Процесс заселения парка животными ещё продолжается.
Недавно мы установили в парке много новых контрольных приборов. Идёт постоянное наблюдение за состоянием мерзлоты, температурным режимом, балансом энергии, продуктивностью растительного покрова, эмиссией парниковых газов в атмосферу.
В окрестностях любого посёлка можно воочию наблюдать изменения природных ландшафтов. Где ранее росла только трава, теперь в полный рост стоят кустарники…
В тех местах, где есть человек или хотя бы много собак, мхи, деревья и кустарники уступают своё место траве.
--У природоохранных органов есть желание завезти овцебыков на Нижнюю Колыму. Мотивировка простая – численность Сундрунской популяции диких оленей маленькая, и они не способны использовать все растительные ресурсы, а овцебыки и другие травоядные могут занять пустующие экологические ниши. Так ли это?
--Такое желание есть у Правительства РС(Я), и его можно приветствовать. В районе есть обширные территории, на которых имеются пастбища для лошадей, пастбища для овцебыков, пастбища для бизонов. Животные сами приведут в порядок земли территории своего обитания, и эта земля станет более плодородной. Мы только поддержим это и сами по возможности постараемся заселить в «Плейстоценовый парк» овцебыков и бизонов.
--А сколько животных могут найти себе пропитание на просторах Нижней Колымы?
--По сохранившимся в мерзлоте останкам животных, мы можем точно знать, какая численность животных была в этом районе до прихода человека. На одном квадратном километре Нижней Колымы до того, как здесь появился человек, в среднем жили: один мамонт, четыре бизона, четыре лошади, шесть оленей, 0,5 волка, 0,3 тигро-льва (это название животного дано И. Д. Черским). А других животных – овцебыков, изюбрей, сайгаков, яков и снежных баранов - было значительно больше. Здесь была настолько богатая природа, что вмещала один миллион крупных травоядных животных, но и растительность тогда была другая. При такой численности животные съедали всё и при такой нагрузке выживали лишь трава и ивы.
Для сравнения: в лучшие годы Советской власти на Нижней Колыме было всего 35 тысяч оленей, а до появления человека здесь только мамонтов было 80 тысяч особей. Вышеприведённый подсчёт – итог нашей тридцатилетней работы. Надо сказать, что те кости и бивни, которые сейчас находят люди, это лишь малая часть ископаемых останков. А большая их часть просто сгнивала на поверхности.
--На вашу научную станцию очень часто приезжают учёные из зарубежных стран. Что, у нас такие уникальные места или тут ещё что-то влияет?
--Таких мест много – они есть на Яне, Индигирке, Анабаре. А к нам приезжает много учёных потому, что у нас есть научная станция, а научных станций такого уровня в мире всего три: кроме нашей, есть на севере Швеции Королевская станция «Абиско», на севере Аляски – станция «Туликлэй», что означает – Гагаровое озеро. По количеству научных сотрудников наша станция, конечно, уступает двум вышеперечисленным, а вот по степени оснащённости и количеству научных открытий мы вполне соизмеримы.
--То есть Северо-восточная научная станция со своим «Плейстоценовым парком» стала своеобразной торговой маркой, брэндом?
--Наша известность это, скорее, уже супербрэнд, поскольку в мире не так много раскрученных проектов. В этом году на базе нашей станции работала полевая школа по обучению молодых учёных новым методам исследований.
--И как к этому отнеслись молодые учёные?
-- С восторгом. Претендентов было много и, чтобы попасть к нам, им приходилось проходить конкурсный отбор.
-- А занимаются всей работой всего две семьи учёных – Зимовых и Давыдовых?
--Можно сказать, три, ведь у моего сына Никиты уже своя семья. Кстати, именно Никита и является сейчас директором «Плейстоценового парка», а я – научный консультант этого проекта. Начатые в конце 80-х годов двадцатого века эксперименты необходимо продолжать, ведь проект «Плейстоценовый парк» рассчитан на несколько десятилетий. И это работа не для одного поколения учёных.
--Сейчас всем видны изменения климата, учёные и СМИ говорят о глобальном потеплении и его последствиях. Но вот на одной из страниц Интернета мне попалась информация о том, что средняя температура на планете перестала расти. И в Черском нынешнее лето прохладное в отличие от четырёх предыдущих.
--Таких данных у меня нет. Точно сказать, будет ли глобальное потепление, мы не можем. Всё зависит не только от парниковых газов (углекислый газ, метан), но и от количества воды в атмосфере, от особенностей облачного покрова. Некоторые типы облаков отепляют атмосферу, а некоторые – охлаждают. А будущее облачного покрова учёные пока предсказать не могут. Надо учитывать, что только из-за углекислого газа и метана температура на севере может повыситься на семь градусов уже в этом столетии.
Говоря о погоде на Нижней Колыме, необходимо помнить, что хоть предыдущие годы и были аномально жаркими, но и тогда бывали резкие перепады температуры, как это произошло недавно – с 26 до 2 градусов тепла.
--Какие последствия могут быть вызваны потеплением?
--Фактически Черский, да и другие населённые пункты района, стоит на льду. Серьёзное потепление может привести к таянию этого льда, и кое-где это уже началось. Необходимо отслеживать эти природные процессы и вырабатывать рекомендации для органов власти и хозяйственных структур, чем мы по мере сил и занимаемся.
Интервью взял Алексей КУРИЛО.
Фото автора.
На снимке: Никита и Сергей Зимовы.
