Проза
В разделе «Проза» опубликовано несколько произведений якутских авторов.
Вниманию читателей предлагается окончание романа Владислава Авдеева «Запретная любовь». Бежавший из чекистских застенков главный герой возвращается в родную деревню, где его уже подкарауливают НКВД-шники. Сможет ли Алексеев избежать западни, выживут ли они с Мартой в страшной круговерти событий? Предугадать развязку невозможно.
Герой рассказа «Ванюха» Елены Березовской – мальчик из детдома, мать которого, «рыжая лахудра», бросила ребенка, даже не удосужившись дать ему имя. В детдоме дети не любят Ванюху за молчаливость и замкнутость. Однажды добрый старик-сторож приглашает его к себе домой. В гостях после бани и чая с бабушкиными пирогами малышу снится «лохматое рыжее солнце, которое щедро обогревает его. Оно опускается всё ниже и ниже. Ванюхе становится необычно светло и тепло». Может быть, маленькому детдомовцу и в яви улыбнется счастье…
Иван Иннокентьев предлагает вниманию читателей два своих рассказа из цикла «Когда мы были первобытными». С первых строк озадачиваешься, кого же автор имеет в виду под «первобытными»: доисторических людей или нас с вами? О чем его рассказ «Палица» – о нравах родоплеменного общества или о противостоянии советской системе академика Сахарова, «отца» водородной бомбы? Кто более прав, ратуя за мир: воители или пацифисты?
Языком притчи писатель поднимает вопросы о мере ответственности творца, ученого, лидера нации за свои действия. Об ответственности каждого человека за мир вокруг него: мир семьи, близких, друзей. «Спасись сам, и возле тебя многие спасутся». Проза Иннокентьева многозначна, каждый в ней найдет что-то свое. А ответов нет, читатель сам все должен решить.
В рассказах Данила Макеева «Стыдно стало», «Спор ума и сердца», «Бабушкина серьга») повествуется о сельской жизни, бедах и радостях простых людей, красоте родной природы, душевных беседах у костра, безответной любви.
Критика
Ариадна Борисова пишет о невероятно талантливом олекминском поэте Анатолии Остапчуке, рано ушедшем из жизни, стихи которого «вне времени и пространства».
«Это как некое биополе, в которое заходишь с опаской и недоверием, а потом не можешь выйти, настолько его поэзия созвучна твоим чувствам и мыслям… Человек, негромко, незаметно носивший в себе дар Божий, не умел мимикрировать.
«Благополучным» не выглядел. Писал стихи без маски, не красуясь, не упиваясь собой. Не смог адаптироваться, «подогнать» свою душу под наше жестокое время, как когда-то джинсы подгонялись под скромный размер неистребимой народной «мечты». Как теперь по параметрам массовых вожделений подгоняются дипломы и джипы…
Темы стихов – даже не темы, а оси бытия, качаются то в стороны, то ввысь.
Но поэт этим и отличается от остальных, что сумел рассказать обо всем так, как ощущалось, как думалось в исповедальной сокровенности не ему (ей, им), а тебе. Только тебе».
Поэзия
Анатолий Остапчук
Надежда
Я промок, хотя в комнате сухо.
Я продрог, хотя в доме тепло.
Я, как кошка, наполнился слухом,
В ожидании глядя в стекло
Прополосканных дождиком окон.
За бессонную долгую ночь
Я, как провод, наполнился током,
Я приклеился к раме, как скотч.
Как ребенок в преддверии чуда,
Я застыл, я недвижим, как дом…
Но откуда надежда, откуда
Появилась вдруг в сердце моем?
***
Из вечного бесправия, из фальши,
От откровенной подлости и лжи
Уехать бы куда-нибудь подальше,
Забыть свою приснившуюся жизнь.
Исчезнуть. Раствориться. Просто выйти
И не зайти однажды в эту дверь.
Шагнуть – и оказаться вне событий.
Как малый миг прошедшего теперь.
Пылинкой стать мельчайшей из мельчайших,
Пусть унесет не свой – со стороны
Залетный ветер... дальше, дальше, дальше…
От собственной обиды и вины.
Александр Ксанф
Гипотетический вопрос
Когда бы мы дышали глубже
ходили медленней
переводили
глаза спокойнее с предмета на предмет
мы жили б вечно
но ни на йоту дольше
чем море например и даже
волна и пена моря
или полдень
что наступил уже...
мы в нем пытались
себя заставить позабыть что может
все это где-то тоже продолжаться
две-три недели или скажем год
другой
столетие
или хотя б:
сей
час.
Драматургия
Герои пьесы Артема Гарского «Фьюжин» – обычные люди. Они любят и страдают, ревнуют и не понимают друг друга. Каждый из них борется за место под солнцем, у каждого свои характер, философия и картина мира. «Идущие не в ногу – всегда загадочны. И вызывают неподдельный интерес», – считает автор.
«Театр»
Статья «Мифология образа» доцента АГИИК Валентины Чусовской написана к 60-летию народного артиста РС (Я), заслуженного артиста России, дважды лауреата Гoсудaрствeнной премии (СССР и России), актера Саха театра Ефима Степанова.
Талантливый актер сыграл (и продолжает блистательно играть) множество ролей: от Кириска («Желанный голубой берег мой»), юкагирского старца Ланги («Ханидо и Халерха»), якутского писателя Алампы («Алампа, Алампа…») до Кудангсы Великого («Кудангса Великий»). Главный режиссер Сахатеатра Андрей Борисов называет Степанова самым современным актером труппы, признавая его универсальность, владение различными стилями и способность одинаково сильно играть трагические и комические роли.
«Есть в этом человеке какой-то магнит, – пишет Чусовская. – Когда Музыкальный театр переезжал в новое здание, музыканты обнаружили в уже заброшенном пустом здании многотомную энциклопедию Эфрона и Брокгауза, передали книги Ефиму Степанову. А сам Ефим в том же старом здании обнаружил некоторую странность в расположении половиц, а когда попытался их приподнять, то увидел под полом целый склад – там хранились, забытые всеми, книги приказов с незапамятных времен! Разве это не говорит о предназначении Ефима, почему именно к нему идут все тайны Якутского театра?
Может быть, потому, что достигнув возраста Лира, Александра Македонского, Ланги и Кудангсы, он не забыл, где пролетает птица Агугук, почему загорается Северное сияние и как раскручиваются вихри звездного аласа в зимние ночи…»
На снимках:
1. Анатолий Остапчук.
2. Е.Степанов в роли Кириска. Сцена из спектакля А.Борисова «Желанный голубой берег мой». 1986 г.
3. Е.Степанов в спектакле «Тыгын Дархан». 2008 г.
Ольга СЕРГЕЕВА
