В зрелом возрасте ему пришлось учиться жить заново. Помогли семья, работа и проявившийся еще в детстве характер победителя. Спецоперация, сделавшая его инвалидом, круто изменила взгляды Петра Шамаева. Мы увидели человека с глубокими убеждениями, не озлобившегося, несломленного, хотя и повидавшего много крови и горя. ТайгаПост расскажет, каждый ли может стать воином, почему война не отпускает, и как подорожавший после подвига Туты якутский нож выручал наших бойцов.
К этому интервью мы шли долго. Министр по делам молодежи и социальным коммуникациям Якутии Петр Шамаев держал оборону с 2024 года, когда после тяжелого ранения журналисты ТайгаПост пытались его разговорить. И вот встреча состоялась. Нас интересовало, как на пятый год СВО Минмол Якутии строит свою патриотическую работу, и с чем в служебное кресло вернулся министр Шамаев.
Предложив чаю, Петр ловко закружил на протезе по кабинету. От помощи отказался, а, поймав наши взгляды, улыбнулся: «Порою вообще забываю, что у меня протез – иду по асфальту как будто на своих ногах». Потягивая ароматный чай из чашек с национальным узором, начали неспешный разговор.
- Петр Шамаев до СВО и после – это разные люди?
- Думаю, да. Всё поменялось: видение жизни, отношение к семье, ко всему происходящему. Я научился радоваться простым земным вещам. До 2024-го что-то мне казалось большими проблемами. А сейчас понимаю, что это не проблема. После СВО гораздо больше ценится то, что имеешь – какая была прелесть двух своих ног. Сложно принять, что теперь ты не можешь делать то, что раньше казалось простым и естественным.
- Прошло два года после тяжелого ранения. Вам удалось справиться с ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство)?
- Мне сложно давать себе оценку. Но да, порою я все еще там, со своими ребятами. Война меняет всех. Многие, побывав там, снова возвращаются. Знаю немало случаев, когда мобилизованных отправляли домой, потому что многодетные или по каким другим причинам. Но через два-три месяца подписывали контракты и снова уходили. Жены, матери звонили – «поговорите с ним». А он ни в какую – «здесь не могу». Момону, который 4,5 км вытаскивал меня тяжелораненного на себе, сейчас 22 года, а воюет он с 18-ти. Говорит, что уже не может на гражданке. Он, кстати, наш земляк из Хатасс (пригород Якутска). И таких я много встречал.
Там все по-настоящему. Там нет различий по национальностям и религиям. Тебе не врут, сильно никто не нахамит, потому что все при оружии и, может быть, завтра он спасет тебе жизнь. Учишься радоваться самым простым вещам: попил воды – счастье, выпил кофе – праздник. Там очень сложно в бытовом, физическом плане, но очень легко в человеческом.
- Как вы стали артиллерийским разведчиком и корректировщиком?
- Как и всё там, по приказу. Мы работали в спарке со 120-миллиметровой гаубицей, чьим расчетом командовал наш земляк с позывным Айхал. По образованию он учитель физики и всегда делал четкие расчеты. Моя работа заключалась в выявлении цели и совмещении нескольких карт с учетом высоты. Потом Айхал на руках производил расчеты, и мы всегда вторым-третьим снарядом поражали цель. Были блиндаж, командный пункт, миномет, но в основном работали по местам запусков дронов.
- Из любого человека можно воспитать воина?
- Воин-защитник – это высшее проявление патриотизма. Как министр молодежи я понимаю, что мы должны воспитывать патриотов. Но это не значит, что все они могут стать воинами. Однажды на СВО прибыл парень из мест лишения свободы, весь такой на тестостероне. Его поставили командиром, и он быстро навел порядок в подразделении. Во время захода на позиции он принял неверное решение, и в машину с бойцами попал дрон. Были раненые, и мы выдвинулись на помощь.
Когда прибыли, увидели этого командира, бегающим по лесополке и орущим. Он не помог своим раненым бойцам, как будто сошел с ума. Тогда я понял, что воин – это не про каждого. Прежде всего нужно иметь большое хладнокровие и стрессоустойчивость. Ведь в горячке можно принять неправильное решение и подставить себя и сослуживцев.
Лучше всего на войне показывают себя ребята из регионов, особенно из сельской местности. Они умеют организовать быт даже там, где это кажется вообще невозможным. Приходишь туда, и как будто на сенокос попал (смеется). А я всегда на БЗ (боевое задание) заходил на наши опорники. Это очень важно для разведчика, потому что ребята знают местность, где мины, вражеские доты, откуда бьет танк…
Ты там для всех брат, кем бы по национальности и религии не был. Один мусульманин пытался говорить про то, что только его вера настоящая, что не тому мы поклоняемся. Но однажды, как всегда перед БЗ, ребята по якутскому обычаю окуривали меня дымом. Этот мусульманин встал рядом и, зажмурившись, участвовал в обряде. Говорю: «Что ж ты якутским духам поклоняешься?». А он засмеялся: «Лишним не будет. У вас богов много, а вас мало, так что каждому больше внимания».
Заулыбавшись, Петр вдруг сменил тему:
- Тута (Герой России из Нюрбы Андрей Григорьев) даже, наверное, не понимает, что он сделал. Когда появилось видео с его ножевым боем, к нам стали подходить бойцы из других подразделений, лично меня просили продать якутский нож за 70 тысяч. Конечно, мы ими не торговали, но все же получили свои плюсы после вдруг взлетевшего спроса на якутские ножи. Одно время из-за дронов нам не могли подвезти снаряды, и мы у соседей их меняли на ножи.
Выручала и охотничья смекалка. Увидим, где кабаны прошли, плеснем туда несколько ведер помоев, и ночью в засаду с тепловизором. Кабаны выходят, одного-двух завалишь, разделаешь - и с мясом к артиллеристам, обратно уже со снарядами для гаубицы.
Слушая размеренный рассказ Петра, мы не переставали удивляться, как из этого живого 40-летнего мужчины с какой-то вековой мудростью в глазах в медиа порою делают бездушного чиновника-бюрократа. То, что перед тобой министр, забываешь сразу, едва расположившись в кресле напротив.
Мы говорили долго. О его детстве, по которому сельского мальчишку вели неграмотный дед, скромная деревенская библиотека, первый учитель с картонными медалями-наградами и программы Жака Ива Кусто, навсегда влюбившего ребенка из глухого якутского села в географию. Обсудили непростую тему молодежь и СВО, узнали, как будущий министр годами добивался руки своей жены, почему не произвел впечатления на ее отца, и что подвигло его подписать контракт с Министерством обороны.
Источник: ТайгаПост
