В качестве сотрудника сектора зоологии Якутского филиала Сибирского отделения Академии наук СССР я много лет ездила в экспедиции в разные районы Якутии - на реку Алдан, в устья рек Вилюя и Чукочьи, на Белое озеро и т.д. Часто люди спрашивают об опасностях. Отсутствие связи, дикие животные, пурга, холод - нет, этого никто не боялся. А вот когда мы базировались ближе к населённым пунктам или даже в самих посёлках, случалось разное. Расскажу пару историй.
Гертруда Александровна Дмитриева с дочерью Ириной в г.Анапа.
Страшный Зубов
Первой моей экспедицией была ихтиологическая, самая многочисленная из всех, в которых я принимала участие. В начале июня 1949 года мы спустились по Лене и разбили лагерь на левом берегу, недалеко от устья Вилюя, на песках, напротив посёлка Китчан. Вдоль реки вытянулся длинный ряд палаток: впереди - «флагманская» рабочая, сшитая из белой ткани на заказ, за ней - ещё около десяти обычных.
Однажды коллеги мужеского пола на несколько дней отправились на лодках вверх по Вилюю, чтобы провести исследовательские работы. В лагере остались четыре сотрудницы и Иринка, дочка начальника экспедиции Феттаха Бакировича Мухамедьярова. Только один мужчина, директор якутской конторы «Заготскот» Алексей Николаевич, числящийся рыбаком (так он проводил отпуск - совмещая приятное с полезным), был выделен нам, чтобы мы не боялись. Кого?
Дело в том, что накануне в лагерь приплыл директор Китчанской зверофермы Доброхотов, который наведывался регулярно, чтобы забрать для своих лисиц рыбу, уже послужившую науке. На этот раз он привёз дурные вести. Из Якутска пришло предупреждение: «Двое заключённых бежали из лагеря, опасные преступники могут прятаться где-то в этих местах. Будьте осторожны!»
В один из вечеров мы увидели, что по берегу, от устья Вилюя по направлению к лагерю, идёт высокий, крепкий человек в брезентовом плаще и кирзовых сапогах. Через некоторое время появился второй, одетый в обычную телогрейку и кирзачи.
Г.А.Дмитриева у автомашины экспедиции в с.Культура Намского района Якутской АССР. Декабрь, 1951 год.
«А вдруг это те самые беглецы?» - забеспокоились мы и быстренько стали готовиться к встрече. Первым делом отправили Иринку разбудить нашего Алексея Николаевича, который спал перед ночным дежурством в самом конце лагеря. Потом посадили девочку и повара тётю Раю в ближние палатки, зажгли им свечки и велели разговаривать с воображаемыми соседями. Да погромче. Ещё в одной палатке просто оставили зажжённую свечу, чтобы казалось, будто людей много.
Жена Мухамедьярова, ихтиолог Флорентина Францевна и гидробиолог Лидия Елисеевна Комаренко взяли дробовики. У меня в руках была любимая «тозовка». Первый незнакомец приблизился - и мы увидели на его лице грубый шрам через всю щёку. Наша тревога стала ещё сильнее, тем более, что вёл себя он тоже подозрительно.
Не представившись, почему-то поинтересовался: «А мужчины у вас есть?»
Вперёд выступила Лидия Елисеевна, бывшая прежде председателем Верховного Совета Якутской АССР, и строгим голосом сказала: «Есть, но они спят, потому что ночью будут работать».
Тут на наше счастье подоспел Алексей Николаевич.
Незваный гость шагнул к нему, проигнорировав женскую часть лагеря, спросил, кто мы, чем занимаемся, и только после того, как получил ответ, представился: «Я - Зубов, директор Якутского отделения ВНИОРХа».
Оказалось, что он возглавил одно из северных подразделений Всесоюзного научно-исследовательского института рыбного хозяйства совсем недавно, поэтому никто из нас своего коллегу не знал. Их полевой отряд базировался где-то недалеко, на Вилюе. Им стало интересно, что там за палатки, вот и пришли посмотреть. А мы… мы приняли их за бандитов.
Стало смешно, когда перестало быть страшно. Но отнюдь не всегда опасности были столь эфемерны.
Танец с ножами
В начале 1950-х годов наша ихтиологическая экспедиция работала на Белом озере в Намском районе.
Путь туда лежал через районный центр Намцы и маленький населённый пункт под названием Культура. Дорога, по которой можно было проехать на машине, тут заканчивалась.
Когда мы отправились на Белое озеро первый раз, это было в начале мая, снег только растаял, и от Культуры нам пришлось добираться по болотистой почве с помощью быка. Он тащил лодку, в которой сидел вместе с вещами пожилой и полный Филипп Эммануилович Карантонис, возглавлявший наш небольшой отряд. Я с проводником шла пешком, а когда уставала, садилась на быка, как на скамейку. Остальные члены экспедиции уехали с оборудованием ещё в апреле.
В 1951 году, думаю, в конце октября, потому что болото, несмотря на двадцатиградусные морозы, ещё не промёрзло, трое сотрудников Института биологии ЯФ СО АН СССР выехали на грузовике из Якутска в направлении Белого озера.
Взятие проб воды из Белого озера.
Зимой мы двигались по этому маршруту впервые. Кроме Карантониса и меня, в группу входил гидролог Кондрашов. В Культуру машина вкатила вечером. Вдруг в свете фар, прямо перед колёсами, возник человек, яростно махавший руками. Шофёр ударил по тормозам. Высунувшись из кузова, я увидела молодого, здорового, плотного мужчину. Он предупредил, что дальше ехать нельзя: впереди большая яма, занесённая снегом. Ещё немного - и грузовик угодил бы прямо в неё.
Карантонис спросил нашего спасителя, как проехать к дому медиков, у которых члены экспедиции останавливались на ночлег во время летнего путешествия. Он пошёл вперёд, показывая дорогу, и вскоре мы были у цели.
Оказалось, что провожатый, которого звали Иван Сергеевич, муж врача и сам тут живёт. Они делили дом с медсестрой, занимавшей, вместе со своими детьми, две комнаты. У неё и заночевали. А на следующий день продолжили путь на санях, запряжённых лошадью. Шофёр остался нас ждать у гостеприимной хозяйки.
Примерно через две недели наша троица возвратилась обратно. Остановились, естественно, в том же доме. Оказалось, что медсестра попала в больницу, детей её временно поместили в интернат, и мы заняли её комнаты.
Филипп Эммануилович пошёл в контору по делам и вернулся оттуда с тремя шахтёрами из Сангара, которые шли пешком в Якутск (по зимнику - 350 км). Какие-то разногласия у них возникли с руководством, и мужики надеялись найти правду в столице. Карантонис пожалел работяг, предложил им разделить ночлег с нами, а назавтра ехать вместе до города.
Переночевали мы с комфортом: врач с мужем уступили мне одну из своих кроватей, а сами провели ночь в медпункте. Уходя, доктор сказала, что в подполье много картошки: «Берите и ешьте!»
Мы с радостью воспользовались этим предложением. Утром я нажарила большую сковороду картофеля, и все вместе позавтракали. Мужчины разбрелись кто куда, оставив девушку в общей кухне наедине с грязной посудой.
Тут вернулся Иван Сергеевич и, увидев пустую сковородку, рассердился:
- Почему мне не оставили?
- Не проблема, печка топится, сейчас быстренько приготовлю для вас, - успокоила его я и начала чистить картошку.
Хозяин ушёл в свою комнату, но через какое-то время снова появился в кухне. Схватив со стола самый большой нож, он вдруг бросился на меня. Увернувшись, я попыталась проскользнуть в дверь, но мужчина преградил дорогу. Роста во мне - полтора метра, пробую шагнуть влево - бугай туда же, делаю шаг направо - и он. Так и кружил молча вокруг, не выпуская и размахивая ножом.
- Иван Сергеевич, отдайте ножик, не будете же вы меня резать? - спокойно сказала я.
На мгновение он застыл, с удивлением уставившись на меня, а потом протянул нож и вышел. Положив «оружие» на стол, я продолжила чистить картошку и принялась её жарить.
Звать на помощь почему-то в голову не пришло: просто не испугалась, ну и подумала, что конфликт исчерпан.
Однако Иван Сергеевич появился снова, цапнул тот же нож и, ни слова не говоря, попытался меня ударить. Я уклонилась, но выбежать из кухни не удавалось никак: здоровый детина легко заслонял путь. Сюжет повторился: какое-то время мы молча кружили, глядя друг другу в глаза. Страха во мне не было абсолютно. Думаю, может, мой спокойный тон подействовал на него отрезвляюще:
- Всё же готово… Садитесь за стол, поешьте!
Хозяин остановился, дико на меня глянул, бросил нож, выскочил из дома и умчался в неизвестном направлении. На этот раз я спрятала все острые и режущие предметы подальше.
Пора было собирать вещи в дорогу. Мы уже всё упаковали и ждали Филиппа Эммануиловича, который оформлял в конторе документы. Приготовившись к отъезду, я стояла в дальней комнате спиной к окну, напротив входа, а возле самой двери к стеночке прислонился Кондрашов.
Вдруг в проёме возник Иван Сергеевич с дробовиком в руках и направил его на меня. «Убирайтесь отсюда!» - заорал он. Шахтёры в проходной комнате вскочили, однако приблизиться не рискнули: любое движение, звук - и палец мог нажать на курок. Но Кондрашов, которого хозяин не заметил, схватил ствол и резко задрал его к потолку. Грянул выстрел. Мужчины кинулись к стрелку и связали его.
Тут вернулся Карантонис, мы погрузили вещи и разобранное на детали ружьё в машину. Злодея развязали. Буянить он больше не стал. Наконец все отправились в путь, прихватив с собой секретаря сельсовета. Попутчица рассказала, что наш «герой» нападал на людей не первый раз.
В Намцах мы передали двустволку в отделение милиции. Стражи порядка нас уже ждали. Оказалось, Иван Сергеевич позвонил им и пожаловался, что на него напали сотрудники экспедиции Академии наук: едва ноги унёс, бедолага.
На этом наши злоключения не закончились. По дороге сломался грузовик. Пришлось оставить его вместе с вещами посреди дороги и идти в ближайший посёлок пешком.
Назавтра за нами приехала из Якутска другая машина. Но ночью часть поклажи, оставленной посреди дороги, похитили. Украли оленью доху, которую мне выдали на работе под отчёт, и коробку с патронами для «тозовки», почти 500 штук. За всё это мне пришлось платить из своего кармана.
Было обидно. Хорошо хоть не тронули пробы воды, другие собранные нами материалы и записи. А главное... все остались живыми.
Гертруда ДМИТРИЕВА.
P.S. Автор благодларит дочь Ирину за помощь в подготовке материала к публикации.
Справка:
Дмитриева Гертруда Александровна родилась 9 марта 1927 года (по паспорту 9 августа 1928 г.) в г. Киренске Иркутской области, РСФСР.
В возрасте трёх лет приехала вместе с родителями в г.Якутск.
В 1949 году, после окончания Рыбопромышленного техникума, поступила работать в сектор зоологии Якутской научно-исследовательской базы Академии наук СССР, ставшей позднее Якутским филиалом Сибирского отделения Академии наук СССР.
Заочно окончила биологический факультет Якутского госуниверситета. В ЯФ СО АН СССР проработала в общей сложности почти 35 лет, в том числе около 25 лет - в Институте биологии (с 1962 г. - в лаборатории биохимии), 10 - в отделе охраны труда при Президиуме ЯФ СО АН старшим инженером-химиком.
Уйдя на пенсию в 1983-м, до 1990 года продолжала трудиться в физмат-школе. Сейчас с дочерью Ириной живёт в г. Анапа.
Ветеран труда, ветеран тыла, заслуженный ветеран Сибирского отделения Академии наук СССР.
Награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» и юбилейными медалями Российской федерации, РС(Я) и г. Якутска в связи с Победой в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (2005, 2010, 2015 гг.), медалью «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И.Ленина» (1970), медалью «За вклад в развитие биологической науки Якутии» (2014), медалью Якутской епархии РПЦ священномученика Евгения (Зернова) III степени (2015), Почётным знаком «Серебряная сигма» за многолетний творческий труд, большой вклад в развитие науки и в связи с 50-летием Сибирского отделения Российской академии наук (2007).
