Евгений Евтушенко. Евгений Александрович, поэт сложной и в тоже время искрометно-счастливой судьбы. Он остался один во втором десятилетии XXI века, от той великой когорты поэтов-шестидесятников, поднявших на небывалую высоту в СССР-России поэзию. Да, это их заслуга, что поэт не только больше чем поэт, а то, что поэзия – это до сих пор откровение, исповедь, и как говорится – душа и сердце народа.
Эта такая история страны и каждого из нас, в которой замешаны и слезы, и любовь, и трагедии, и счастье, и победы всех миллионов людей по всему миру, кто раз прикоснулся к его Слову, к его Творчеству.
Когда эта новость пришла к нам ко всем сегодня в новостной ленте «Поэт Евгений Евтушенко умер…» и рядом «Бобу Дилану вручили Нобелевскую премию…». Он, Евгений Евтушенко всегда рядом с великими. Как и было когда он был в Якутске в мае 2015-го. Тогда я написал «Май. Евтушенко. Плисецкая… В майские праздники Якутск жил Евгением Евтушенко, его гением восхищаясь… А потом, как и весь мир, всплакнул переживая смерть Майи Плисецкой».
Но больше всего мне в это утро пришли воспоминания о тех далеких отгремевших событиях – 1989-м, воспоминания о Втором съезде народных депутатов СССР. Мне посчастливилось быть там и освещать его работу. Случилось тогда это благодаря народному депутату СССР Андрею Борисову и редакции «Молодежь Якутии» - главному редактору Тамаре Шамшуриной.
Евгений Евтушенко и Андрей Сахаров. Возможно, не сопоставимые, на первый взгляд фигуры, но они как два сообщающихся сосуда – несших, хранивших мудрость и талант, героизм и романтизм всей эпохи.
Второй съезд по накалу страстей был очень горяч и было очень много событий, встреч. Но время высвечивает только два события сегодня – смерть Андрея Дмитриевича Сахарова 14 декабря 1989 года и выступление Евгения Евтушенко 21 декабря, тогда, на съезде. О чем же он говорил? Что зашумела-заволновалась агрессивно-послушное большинство…
Вот строки из его выступления:
«Я не хочу отвечать на прозвучавшее здесь недостойное обвинение в мой адрес, потому что это давно знакомые для меня попытки поссорить нашу интеллигенцию с руководителями нашей партии, с нашим президентом. В свое время удалось спровоцировать Хрущева на ссору с интеллигенцией. Вы помните, к каким печальным последствиям это привело наше общество. На сей раз это не удастся, потому что мы поддерживаем перестройку и поддерживаем ее инициатора. Но есть здесь человек, с которым я хотел бы подискутировать.
Уважаемые депутаты, уважаемый молодой генерал Сурков! В 1960 году тогда еще молодой Евтушенко написал вместе с композитором Колмановским песню «Хотят ли русские войны». Но тогдашние высокопоставленные цензоры из политуправления армии мундирной стеной встали на пути этой песни к народу, обвинив ее в демобилизующем воздействии на дух советских воинов. Это все кажется сейчас диким, неправдоподобным после того, как эта песня все-таки пробилась и в замечательном исполнении хора Советской Армии триумфально обошла весь земной шар.
У меня к Вам добрый совет старшего не по чину, а по возрасту товарища, уважаемый молодой генерал: не спешите с обвинениями в адрес литературы, вспомните из недавней истории, что многие нападки на литературу с трибуны, на которой герб государства, очень часто кончались подрывом престижа не литературы, а государственных деятелей. Ей-богу, Вы ошибаетесь, уважаемый молодой генерал, по адресу стихотворения «Подавляющее большинство», в котором нет никакого конкретного адреса, никакого конкретного обращения к нашему Съезду. (Шум в зале). Это стихотворение философское, оно гораздо шире темы Съезда народных депутатов, ибо основывается на всем печальном историческом опыте человечества и нашей страны.
Вспомним, ведь еще не так давно подавляющее большинство писательских собраний произносило анафему Пастернаку, а потом Солженицыну. Ваше счастье, досточтимый молодой генерал, что Вы родились в 1945 году и не могли быть арестованным в 1937-м вместе с Тухачевским и другими красными командирами, когда подавляющее большинство на многих собраниях требовало их расстрела как врагов народа.
И не моя вина, если некоторые строчки этого стихотворения задевают кое-кого и на этом Съезде, но отнюдь не всех депутатов, а только тех, которые не давали говорить академику Сахарову, затыкали ему рот и почтили, наконец, этого великого гражданина минутой уважительного молчания только после его смерти. Давайте же, товарищи депутаты, будем добрее друг к другу, хотя бы после этого горького урока — преждевременного ухода Сахарова. …
Стоит ли сейчас тратить столько боевых снарядов на писателей, чтобы атаковать нашу прессу: и «Огонек», и другие издания, оскорбительно называя наших товарищей, и среди них народных депутатов, «желтой прессой» только за то, что они справедливо, в интересах самой армии, ставят вопрос об очищении ее от «дедовщины», от рукоприкладства, от недостаточной культуры?
Эта недостаточность сказалась недавно, когда один заслуженный генерал публично излагал свою точку зрения на тбилисские события. Он имел на это, конечно, полное право. Но меня больно кольнуло, что в пылу оправдательной полемики у него не хватило такта, культуры просто по-человечески высказать горькое соболезнование по поводу трагически погибших грузинских девушек и других жертв.
Мой уважаемый молодой генерал! Не надо нам ссориться, не надо конфронтаций. Давайте одновременно повышать культуру отношения писателей к армии и культуру отношения армии к писателям. Давайте все-таки искать консенсус, уважаемый молодой генерал. Я предлагаю консенсус в следующем виде: мы — за то большинство народа, которое хочет мира, справедливости, обеспеченности, здоровья, счастья. Мы — за то большинство, которое уважает права меньшинства или национального, или политического. Но мы против большинства, которое подавляет меньшинство, и против меньшинства, подавляющего большинство. Неужели мы не проголосуем вместе за такой консенсус, уважаемый молодой генерал!»
Зал замер и все-таки аплодировал. Я спустился с балкона журналистов в фойе, чтобы встретить Евгения Александровича и попробовать попросить у него интервью. Дверь зала заседаний распахнулась и оттуда вышел весь разгоряченный Евгений Александрович, с летящим шарфом, и он словно весь горел, как пламя, подойдешь, обожжешься. И я не решился, чтобы ненароком не нарушить его душевное волнение, его горение. Под впечатлением я вернулся в гостиницу «Россия» … «Мой уважаемый молодой генерал» - это обращение Евтушенко стало тогда модной фразой, повторяемой в случаях, когда нужно было приструнить зарвавшегося своего оппонента.
Так дремавшие, забытые все эти годы эмоции тех мгновений вдруг ожили во мне в этот горестный день – в день ухода из жизни Евгения Евтушенко.
Он в прошлом году, в июне подписал свою книгу «Олегу Гаврильевичу, моему собрату. Спасибо за чудесное во-якутивание меня навсегда». Навсегда. Навечно.
Олег СИДОРОВ.
На фото: Народный депутат СССР поэт Евгений Евтушенко выступает на II съезде народных депутатов СССР, 1989 год. РИА «Новости».
