Якутские медики умеют не только лечить – они еще владеют словом. И доказательством этому – состоявшийся в преддверии Нового года в Республиканской больнице №2-Центре экстренной медицинской помощи конкурс на написание сочинения, рассказа, эссе на тему «Почему я люблю свою профессию: один день из жизни отделения».
Конкурс вызвал неподдельный интерес среди сотрудников больницы. И там, и здесь можно было услышать разговоры персонала о проводимом мероприятии. Одним словом, равнодушных не было! Тому способствовал и выдвинутый администрацией больницы солидный приз лучшему автору. Испытать себя в творчестве решились и санитарки, и медсестры, и врачи.
Всего на суд жюри было представлено 37 «разнокалиберных» работ. Члены жюри даже не ожидали такого уровня изложения своих мыслей на бумаге от медработников, призванных отнюдь не сочинять рукописные творения. Поразили и глубина подачи материала, и раскрытие темы, и оригинальность, и творческий подход. Авторы все очень разные, но их объединило одно – желание передать свои чувства, эмоции, связанные с любимой профессией медицинского работника.
Пресс-служба Минздрава РС(Я) представляет на суд читателей фантастический рассказ врача-невролога Елизаветы Сивцевой, который имеет вполне реальную основу.
День начинался обычно
«Мама говорила, что чудеса случаются каждый день.
Не все с этим согласны, но это так».
Форест. Форест Гамп.
Ноль обращений – мысль номер один, как только открыла глаза. Ноль обращений – мантра, повторяемая вместе с движениями зубной щетки. Ноль обращений – мечта, вкушаемая вместе с завтраком. Ноль обращений – Святой Грааль врача-дежуранта. Ноль обращений – настоящий танец стерхов для того кто сдает смену. Тот, кому достанется это чудо может не покупать лотерейный билет в этом месяце … да и в следующем, наверное, тоже. Потому что «Ноль обращений», это: наконец-то разобрать все бумаги на столе, дописать истории болезней, начать писать статью для журнала, насладиться безмятежным сном на узкой кушетке, в конце концов. «Ноль обращений» это значит, что никто не заболел, и никто не умер в твою смену. С этой робкой надеждой врач-невролог отправилась на работу в субботнее утро.
День начинался обычно. Как часто пишут в таких случаях, «ничто не предвещало последовавших событий». Темное небо, легкий туман, мягкий люд в автобусе – обычный декабрьский день. Обычное начало смены в приемном покое… Если вы бывали в приемном покое, то знаете, как он выглядит, а если нет… то и нечего тут делать совершенно, желаю вам избежать этой экскурсии в вашем путеводителе жизни. Наш город это не центр Вселенной: напоминать об этом в приемном покое излишне – итак наглядно видно. Нет, при свете дня здесь довольно-таки приветливо смотрятся ядовито-зеленые стены и депрессивно-обшарпанные сидушки, иногда даже появляются стенгазеты «курить – здоровью вредить», «мойте руки перед едой» и, моя любимая, «здоровый образ жизни начинается с зарядки» (пусть текст мелкий, зато картинки большие и… страшные).
Итак, обычное начало смены в приемном покое: полы отмыты от человеческих (иногда случается, что и не только от человеческих) жидкостей различной консистенции и «сладко» пахнут хлоркой, больных расхватали по отделениям и теперь их называют «пациенты», вчерашний воздух и регистратора сменили на свежие (воздух и регистратор обязательно должны быть обязательно свежими, иначе о каком сервисе может идти речь!).
08.00. Все идет по плану – ноль обращений. Значит, поднимаюсь в родное отделение и спокойно предаюсь утреннему ритуалу: смену сдала-смену приняла, торжественное вручение «тревожного телефона», обмен новостями. 08.15. план не нарушается – ноль обращений. Все идет по плану целый день. Отличный день. Но еще не вечер…
Сумерки сгущаются. Темнота надвигается. Силы зла набирают силы. Восходит луна. Силы зла разлиты по стаканам. Автобусы ходят все реже. Силы зла перестают продаваться в магазинах. Закрываются приличные заведения. Силы зла находят свои жертвы. 80% обращений в скорую помощь связаны с силами зла, а если капнуть глубоко, то и все 99%. От этого дежурства в выходные и праздники отлично подходят для съемок фильмов про войну – ни дать ни взять военный госпиталь в разгар наступления: кровь, стоны раненных, крики «уставших бойцов» и т.д. Или фильмов про зомби. Хотите снять «Ночь живых мертвецов» – добро пожаловать в приемный покой – в «удачный» день можно застать добрую сотню статистов. И совершенно бесплатно. Что интересно, люди сами платят бешеные деньги, чтобы поклоняться «силам зла» и превращаться в персонажи фильмов ужасов.
23.19. Запланированные дела окончены, все пациенты отделения принимают целебный сон, телевизор не ловит. Начинаю делать список новогодних подарков и соотносить с заработной платой… все-таки врачами в России становятся не ради богатства и процветания! Еще раз пересчитываю сбережения – всегда ношу их с собой (все равно мало места в кошельке занимают). Натыкаюсь на лотерейный билетик. Можно открыть в нем пять вишенок и выиграть недостающие двадцать тысяч для новогодних чудес. Но вместо пяти вишенок открылось всего четыре и смайлик. Жаль. А ведь счастье было так близко. Жаль. Ладно, похожу еще немного в старых унтах – почти не дует, а если подобрать шерстяные носки в цвет, то и не видно. Нормально. Пусть этот кусок картона лежит на столе напоминанием, что чудес не бывает… Из невеселых дум отвлекает звонок «тревожного телефона». Крах надежды увидеть танец стерхов.
Кома неясной этиологии, взрослый мужчина без документов, нашли его на улице заметенным наполовину снегом, травм нет, признаков обморожения нет, признаков сознания тоже. Эх… Таких привозят часто: люди с интересной судьбой, богатым жизненным опытом и … неясным родом занятий. У них, обычно, древняя, как мир, одежда и древние, как мир, заболевания – алкоголизм, ревматизм, гипертония и пр. От них не очень хорошо пахнет, они не очень хорошо разговаривают (невнятно и матерно), и тут не очень хорошо с перспективами. Вот именно для таких случаев и существует клятва Гиппократа. Надеваю маску, перчатки, вспоминаю что-нибудь приятное для поднятия настроения и спускаюсь в приемный покой, напевая: «Сааскы кыталык юнкюлююр…».
Лежит он на кушетке в старом тулупе, бесформенной шапке, стоптанных валенках. На удивление, без классического амбре. Наоборот – тянет чем-то сладким вроде сдобных булок, или пряников, или бисквита. Встречала я разных бомжей: с запахом перегара, одеколона (тройного), огуречного лосьона после бритья («закуска и выпивка в одном флаконе»), жидкости класса «незамерзайка» и прочим горюче-смазочно-алкогольным ароматом, но чтобы пахло кондитерской – ни разу! Наверное, ликер какой-нибудь перехватил, сейчас корпоративы, люди еще не то выкидывают. Документов нет, значит будем пока называть Родион Романович (седая, ваххабитских размеров, но опять же аккуратная борода) – так мне его представил фельдшер из «скорой». Процедура представления больного в приемном покое несколько менее витиевата, чем в «лучших домах Лондона», но не лишена своего шарма. Анамнез бывает очень интересным. Но не в этот раз. «Едем спокойно. Вижу валенок из сугроба торчит! Прям возле дороги. Ну, думаю, сейчас жмура откопаем. А он живой!», – сказал фельдшер «Скорой». Вот так случайно спасли старику жизнь. Маленькое чудо – могли бы не заметить или «не заметить» и проехать мимо. Повезло бородачу.
Но на этом его везенье закончилось: анализы в порядке, КТ в норме. Терапевт передал пас хирургу, хирург опытным обманным движением сделал голевую передачу нейрохирургу, нейрохирург не растерялся и отправил в аут. Моя очередь. Сдается мне, что тезка знаменитого скульптора Эрнста Неизвестного, он же Родион Романович Бородач, он же Бисквитный Бомж, просто спит. Бедолагу придется будить и отправлять коротать ночь в свежую якутскую зимнюю ночь. Звучит романтично… если вы не знаете температуру за окном. Судьба неврологического отделения – это принимать решение о судьбе таких товарищей: оставить в больнице и не дать замерзнуть насмерть или поступить согласно инструкции и «не дать занимать место больного здоровому». Ладно, дедушка, не воняешь, не буянишь – может и найдется возможность спасти тебя от пневмонии.
Лечим «кому» молотком: виртуозным исполнением болевого приема привожу больного в чувство.
– Доброй ночи! – нужно быть приветливой с единственным гостем, на правах хозяйки бала.
– Здравствуй внученька, – прохрипел Бородач бархатным баском.
– Что ж вы, дедушка, в сугробе спите? Холодно ведь! – «оригинально» укорила я его. – Вы, наверное, поскользнулись, упали и у вас теперь голова болит?
– Да, внученька, прихворал я нынче чего то. Старый стал, хвораю часто… То ли дело лет пятьсот назад!
– Ну вот, заговариваетесь, пациент. Понаблюдать бы вас до утра, но…
– Не выгонишь на улицу, внученька? Холодно нынче, а мне идти сейчас некуда – звезды на небе туманом обняло… – продолжал свою диковинную речь Пряник. И при каждой фразе запах бисквитный становится гуще, как в кондитерской. Точно где-то ликеру хлобыстнул неслабо – эка он околесит: «пятьсот лет», «звезды обняло». Может сдать на Котенко? Но тоже не стоит злоупотреблять их расположением – туда отправляем лишь стопроцентных «клиентов».
– Полно вам… Неушто звери мы какие? Ужо и гостя не приветим? Оставайтесь до утра, батюшка, – слова сами собой выплевываются из горла. Что я несу? Главное КАК я несу? Однозначно бисквитный запах действует размягчающе.
– Ой, внученька, благодарствую! Уважила старика… – глаза деда увлажнились, бормочет что-то непонятное и благодарное.
Мда… неудобно получилось – придется брать на ночь в отделение. Завотделением однозначно вывернет мехом внутрь – больных полные палаты, а я еще принимаю любителя ликера. Но… это будет завтра-послезавтра. Не в первый, да уж и не в последний, видимо, раз, придется проявить милосердие.
Гулять, так гулять: «Оформляем пациента в неврологическое!». Снимки легких на память, реакция Вассермана и прочие сувениры нашего «отеля». Поднимаюсь к себе на этаж, предупреждаю медсестру о ночном госте – ему готовят шикарную раскладную постель в коридоре. «Осталось что-нибудь от ужина для пациента?» – да что со мной такое?! Это все предпраздничная сентиментальность. Ну и ладно, что плохого, если пациента накормят перед сном? Еда это, между прочим, тоже лекарство.
Вот и прекрасно. Пациента накормят и уложат спать. Пора и мне баиньки, пока не началась очередная «Война миров Z», а может и обойдется.
Обошлось. До утра ни одного обращения! Сменщица немного опоздала, так что я отлично выспалась. Спокойно предаемся утреннему ритуалу: смену сдала-смену приняла, торжественное вручение «тревожного телефона», обмен новостями. Рассказала про бисквитного бомжа.
– А куда его положили?
– В коридоре. Разве не видела?
– Хм… там только аккуратно заправленная кровать стоит.
Значит, смылся любитель ликера. Хорошо, что не буянил (иначе бы проснулась), не блевал (иначе бы пахло), и даже кровать заправил – какой приличный, однако, человек! Как оказалось, даже казенная посуда, в которой его угостили остатками ужина, блестела первозданной чистотой. Определенно положительный товарищ, или по официальному: «Злостный нарушитель больничного режима» – так и запишем. И точка. Пора домой.
И вот тут начались чудеса… Спускаюсь спокойно к выходу. Слышу каблуки и окрик сменщицы:
– Погоди! Стой! Лотерейный билетик свой на столе оставила, потеряха!
– Да зачем он мне – можешь выкинуть.
– Очень смешно! На, держи и больше не выпускай из рук! Ну, я побежала – Роберта Паттинсона скоро показывать начнут. Удачница! – вручает мне мой вчерашний лотерейный билетик и пулей обратно.
Что за фокусы… Это тот самый лотерейный билет, все в нем такое же, как было вчера: тот же оторванный уголок, тот же серийный номер (запомнила потому что похож на телефонный номер мужа) те же вишенки… но вместо смайлика заветная пятая ягодка, превращающая кусок цветного картона в чек на 20 000 рублей на предъявителя!
Чудеса на этом не закончились. Позже я узнала, что того самого фельдшера из «Скорой» отправили на стажировку в Казань, где он встретил прекрасную женщину, врача – этим летом сыграли свадьбу (очень красивая и счастливая пара!) Водитель «Скорой» получил работу в гараже президента (не Путина, конечно, но тоже очень и очень неплохо платят). Медсестра нашего отделения, дежурившая в ту ночь, стала бабушкой (хотя ее дочери ставили диагноз «бесплодие» несколько лет).
Скорее всего, это совпадение, или закономерность – все они люди приличные, а с приличными людьми часто случаются приятные вещи, а я просто устала и не разглядела пятую картинку целиком. Но каждый год, в конце декабря, вспоминая эту смену и «бисквитного бомжа» (белая пушистая борода, валенки, тулуп, сладкий запах и низкая температура тела), во мне нет-нет да и проснется маленькая девочка, которая верит в сказочный Северный Полюс, снеговиков-почтальонов, разбирающих почту от детишек, и доброе волшебство мудрого Дедушки Мороза…
