ИА SakhaNews. В западной прессе время от времени появляются статьи о Якутии. Для нас, конечно, весьма любопытно узнать, как иностранные журналисты воспринимают северную республику. К сожалению, порой это восприятие остается на уровне середины прошлого века, когда в одной из американских газет писали про «особый сибирский напиток – запой», рецепт которого был прост: «настоянные на спирте обрезки оленьих рогов и обрывки газет». В той же публикации писали о том, что осенью, приняв на грудь тот самый «запой», все мужчины в Верхоянье впадают в зимнюю спячку, а весной жены будят их словами: «Вставайте, пора идти в степь!».
21 апреля 2008 года в американском журнале «Vanity Fair» опубликована статья «Нефтяная лихорадка на просторах Арктики», автор которой Алекс Шуматофф рассуждает о том, что Северный полюс становится новой ареной столкновения империй. Речь идет о погружении в августе прошлого года российских глубоководных аппаратов на Северном полюсе и претензиях России на арктический шельф в Северном ледовитом океане.
Один из разделов этой публикации посвящен Якутии. Автор пишет буквально следующее: «Я сел на самолет и прилетел в Якутск, преодолев шесть часовых поясов, - столь велико расстояние, отделяющее столицу Якутии (точнее, автономной республики Саха) от Москвы. Якутия - регион размером с Индию, только живет там не миллиард человек, а всего лишь миллион. Вечная мерзлота покрывает до 25 процентов всей территории и достигает глубины почти трех километров - наивысшей в мире (долина реки Вилюй). Пресловутый хребет Ломоносова тянется от Новосибирских островов (море Лаптевых, к северу от Якутии) до самого Северного полюса.
В моих планах - посетить Верхоянск и посмотреть на бивни мамонтов, оказывающихся в результате таяния вечной мерзлоты все ближе к поверхности, что в последнее время вызывает немалое оживление на рынке костяных изделий.
Также в моих планах посещение якутов-скотоводов, чей традиционный жизненный уклад глобальная оттепель поставила под угрозу. У них есть довольно сильные шаманы, как и у других местных оленеводческих народов - юкагиров, эвенов и эвенков, - хоть их и осталось совсем немного. Говорят, что некоторые шаманы способны барабанным боем ввести себя в транс, превратиться в крылатого оленя и взлететь над тундрой, чтобы увидеть добычу.
Шаманов преследовали еще со времен царизма: православные священники считали их служителями сатаны, а советская власть - врагами народа. Нередко шаманов вышвыривали с вертолетов, приговаривая: «Хочешь полетать? Пожалуйста!». Основной религией в Якутии является анимизм. Три четверти местного населения живут в естественных условиях, в гармонии с животным и растительным миром, и поэтому остро ощущают изменения, происходящие вокруг них в связи с потеплением.
Чтобы увидеть, что происходит с тундрой, не надо быть шаманом: все прекрасно видно из иллюминатора. Тундра пестрит углублениями круглой формы; некоторые из них заполнены талой водой, из других вода ушла. Эти «термокарстовые» озера, как их называют, пузырятся от содержащегося в воде метана, ранее прочно скованного льдом. Метан способен вызывать такой же «парниковый эффект», как и углекислота, только в двадцать раз сильнее. Всего в вечной мерзлоте Сибири скрывается пятьсот гигатонн углерода; для сравнения, ежегодный выброс составляет только пять с половиной гигатонн.
По словам Корелла, никто не может точно сказать, с какой скоростью происходит высвобождение метана из тающего льда, так как ученые до сих пор не располагают нужными средствами измерения. Однако, если эта часовая бомба взорвется и весь метан попадет в атмосферу, планета превратится в кипящий котел.
Тридцать процентов доходов, поступающих в экономику Якутии, приходится на добычу алмазов. Вся республика, по сути, является личным ленным владением компании «АЛРОСА», второго в мире производителя алмазов (после De Beers). В прошлом году Путин приказал национализировать эту компанию. Кстати, нынешний президент Якутии некогда был ее президентом. Почти все горные работы ведутся возле города Мирный; там расположены богатейшие залежи алмазоносного кимберлита, и там же прорыто самое большое в мире отверстие в земле. Якутск производит впечатление открытого и очень богатого приграничного города. Некий путешественник в своем блоге написал, что одна из местных гостиниц предлагает «бронированные комнаты» и что питаться в местных ресторанах опасно из-за вездесущей «алмазной мафии».
В городе проживает почти четверть миллиона человек; вскоре он собирается праздновать свое 370-летие. Большая часть построек в городе - четырехэтажные многоквартирные бараки, хотя тут и там можно видеть красиво украшенные резьбой бревенчатые избы. Часть домов опасно кренится: сказываются зимние холода, когда под зданием намерзает лед. Но все новые здания строятся на сваях, вбитых на глубину пятнадцати метров, так что они точно не упадут. Автомобильные и железные дороги Якутии ужасно страдают от деформации материала при перепадах температуры; никто не сомневается, что в условиях потепления перепады стали еще сильнее. Если треснет 4500-километровый нефтепровод, соединяющий Западную Сибирь с тихоокеанским побережьем, случится экологическая катастрофа. Добыча золота, урана, алмазов и едва ли не всех остальных элементов от алюминия до цинка уже привела к накоплению большого количества радиоактивных и токсичных отходов.
Я побывал в научно-исследовательском институте, занимающемся проблемами вечной мерзлоты (он в мире всего один). Сопровождающий по имени Павел сразу отвел меня в котлован с неотделанными стенами и потолком, покрытым блестящими шестиугольными кристаллами льда. Павел показал мне границу активного участка (того, который ежегодно оттаивает и снова замерзает); она находится на глубине 165 сантиметров, как раз посередине стены котлована. Ниже этой линии вся почва на глубину 300 метров постоянно находится в замороженном состоянии. По словам Павла, за последние десять-двадцать лет активный слой не стал ни толще, ни тоньше. В институте хранится пластмассовая статуя Димы, мамонтенка, погибшего тридцать девять тысяч лет назад и обнаруженного в почти не изменившемся состоянии в конце 1970-х. Кстати, недавно на полуострове Ямал (к западу от Якутии) нашли даже еще лучше сохранившиеся останки мамонтенка; возможно, в них до сих пор содержится ДНК, и если это так, то можно будет клонировать мамонта, в качестве матери взяв самку современного слона.
Я сажусь в старый самолет марки Ан-24 - нешуточный образчик продукции советского машиностроения! - и лечу на север, в Верхоянск. Во всем самолете я - единственный представитель белой расы. Подо мной - река Лена, десятая в мире по длине русла и самая большая из всех, о которых вы никогда не слыхали [шутка, рассчитанная на западного читателя - прим. пер.]. Через два месяца, кстати, она покроется слоем льда в четыре с половиной метра толщиной и превратится в шоссе, по которому будут ездить фуры и джипы. Мы летим над заснеженным Верхоянским хребтом и приземляемся в неприметном поселке Багатай, полностью состоящим из трехэтажных бараков времен 1930-х годов. Идет дождь, небо сплошь закрыто тучами. Мне предстоят пять дней жизни в черно-белом кино. Вместе с водителем по имени Сергей мы едем по дороге, прорубленной заключенными ГУЛага через сплошные заросли лиственницы. Здесь было самое сердце ГУЛага: здесь даже не строили лагерных стен, но бежать было невозможно - некуда.
Верхоянск стоит на берегу реки Яны, впадающей в море Лаптевых; его основали казаки, отправленные царем Михаилом на завоевание края, еще в 1638 году, так что он старше, чем Санкт-Петербург. Теперь это крошечный уютный городок, где проживает 1800 человек. Здесь останавливались многие путешественники прошлого, в их числе - Витус Беринг, бывший здесь в начале XVIII века.
Наш путь лежит по дороге, ведущей к заброшенному тюремному лагерю «Устах». Он представляет собой скопище избушек с развалившейся деревянной церковью. Многие заключенные сидели в лагере так долго, что после освобождения им было некуда возвращаться; они и оставались на месте, продолжая работать на лесоповале. Последний из таких освобожденных умер два года назад.
...Рядом с нами останавливается машина; в ней - двое рыбаков и мешок, полный восьмикилограммовых тайменей. Один из них заметил торчащую из грунта желтую кость и хочет ее достать. Это не бивень мамонта, а бедренная кость огромного оленя или лошади. Кость тяжела на вес: ее только что вымыло из сплошной стены льда, где, через проемы осевшего грунта, виднеются останки древних животных, застывших, как мухи в янтаре. И берег, и скрывающаяся под ним мерзлота вместе со всеми вмороженными в нее останками исчезают быстро и бесповоротно, буквально на глазах. Видя прямо перед собой столь гигантский пласт глубокой древности, невольно чувствуешь себя мелким и незначительным, точно песчинка. Да, наши первобытные предки уже десять тысяч лет назад охотились на этих громадных зверей - но все же тогда человек стоял на весьма низкой ступени развития. За последние десять тысяч лет мы прошли долгий путь. Возможно, мы прошли свой путь до конца.
Пожалуй, самый страшный аспект таяния арктических льдов (о нем даже большинство ученых предпочитают молчать) - это вероятность того, что в сорокатысячелетних останках скрывается возбудитель какого-нибудь заболевания наподобие сибирской язвы или лихорадки Эбола, к которому у нас не окажется иммунитета. Ведь именно так природа расправляется с чрезмерно расплодившимися видами. Недавно в тающей вечной мерзлоте нашли останки якута, скончавшегося триста лет назад, вероятно, от оспы. В это время в Якутии как раз свирепствовала эпидемия этой болезни, занесенной в край пришлыми казаками. Возможно, оспа вернется.
В первой половине ушедшего столетия на полуострове Ямал от сибирской язвы умерло около ста тысяч оленей; заразивший их вирус сохранился в почве, иногда проявляясь на поверхности. За последние сто лет в России зарегистрировано более десяти тысяч очагов распространения сибирской язвы. В Гренландии недавно обнаружили РНК вируса табачной мозаики - она сохранялась в толще льда на протяжении ста сорока тысяч лет. В устье Колымы лед намерзает уже три миллиона лет; теперь в нем пробуривают скважины, а в скважинах обнаруживаются целые колонии бактерий, грибов, дрожжей, водорослей, цианобактерий и мхов. Так что, кто знает - возможно, не так уж неправы юкагиры, опасающиеся мести мамонтов за наше чересчур фривольное обращение с матерью-природой».
