Подарок судьбы
В этот мир она пришла подарком к празднику, подгадав родиться 7 ноября. Белые, как лен, волосики, голубые глаза… Светлана. У нее просто не могло быть другого имени.
Когда ей было всего семь месяцев, началась война. Встретили они ее в Пружанах — городке в 89 километрах от Бреста. Отец, военный летчик, понял все сразу: как только за окном полыхнуло и на пол посыпались осколки битого стекла, крикнул жене на прощанье, чтобы держалась подальше от дорог, и бросился к аэродрому.
Почти триста верст прошла она с ребенком на руках, пока в деревне Батрак на Гомельщине их не приютили Андрей и Соня Калита. Но при первой же возможности мама ушла к партизанам, оставив Свету в деревне. В отряде она отвечала за листовки, информацию для которых умудрялась выуживать даже из победных немецких реляций.
А Света, которую в новом доме стали звать Светличкой, сделала вдали от папы и мамы первые шажки, бойко залопотала по-белорусски. Много лет спустя тетя Соня ахнет, узнав, как много она запомнила из тех лет: и раненного летчика в подполье, и миномётный обстрел, от которого прятались в снопах, и немца в серой форме, который снял с нее башмачки, а других у нее не было, так что бегала босиком. А потом пришли наши. И мама, которую она не узнала.
В 1945-м их нашел отец, и 9 мая они встретили вместе.
Не по учебнику
Мама, Елена Егоровна, была с Русского Севера, из Архангельской области. Там они и поселились после войны, а Света после школы закончила медучилище в Архангельске и поехала работать по распределению в далёкую Якутию.
На Даркылахской пристани их встречал министр здравоохранения республики Павел Васильевич Любимов собственной персоной, а уже на второй день она получила назначение в Никольцы Намского района заведующей трахоматозным пунктом.
Трахома тогда была настоящим бичом Якутии: люди теряли зрение — полностью или, если повезёт, частично, хотя в России к тому времени ее уже искоренили, и даже в учебниках ни словом не упоминалось, как справляться с этой инфекцией. Пришлось 18-летней заведующей в срочном порядке отбыть обратно в Якутск на двухнедельную стажировку в глазном отделении.
А потом два года она, можно сказать, не выпускала из рук специальную ложечку, которой выдавливала и выскабливала из-под век пациентов трахомные вакуоли. Но не только: сельский фельдшер в те времена — как говорится, и швец, и жнец. Первые же принятые роды — двойня! А травмы, больные зубы и прочие хвори? При этом за сырьем для лекарств — пожалуйте в аптеку в 11 км от Никольцев, а потом изготовьте нужное снадобье собственноручно.
Старики жалели русскую девочку, в трескучие морозы и днём, и ночью ходившую по вызовам, говорили: «У нее от наших холодов глаза в льдинки превратились». Лучшие мастерицы сшили ей ондатровую шапочку с длинными ушками и рукавицы, на которых бисером были вышиты красные цветы с удивившими ее синими листочками.
А любимый папа, Сергей Алексеевич Прижимов, получая от дочки письма, где она сообщала: «Вчера с фермы привезла мешок молока», — задумывался, как это — молоко в мешке?
Улыбкой и добрым словом
Отдельно стоит упомянуть культурный досуг. Как-то раз в соседнюю Хамагатту приехал на гастроли Якутский драмтеатр, и когда Светлана, попав по пути в небольшое ДТП (лошадь испугалась никогда прежде не виданной машины и, встав на дыбы, едва не перевернула сани), добралась до битком набитого клуба, ее усадили на почетное место в первом ряду, а знающие русский язык доброхоты наперебой принялись переводить диалоги и монологи.
Через два года, когда ее победа над трахомой стала уже очевидной, руководство Намской районной больницы решило, что такой ценный работник нужен им самим. Памятуя о ее более чем успешном дебюте на ниве родовспоможения, Светлану назначили акушеркой — а заодно и педиатром. Так она поняла, что хочет лечить детей, но для этого надо учиться, и в 1962 году поступила на медико-лечебный факультет ЯГУ. В студенческие годы работала в роддоме и детском санатории, а по окончании университета стала педиатром 1-го детского объединения при Якутской горбольнице.
В 1971-м ей предложили преподавать педиатрию в медучилище, где ее до сих пор помнят как одну из лучших. «Светлана Сергеевна своим отношением к детям «заразила» нас. Она лечит не только лекарством, но и добрым словом успокоит, улыбкой», — вспоминал один из ее выпускников, заслуженный работник здравоохранения РС(Я) Виктор Винокуров.
В 1977-м она вернулась к детям. Не могла не вернуться.
«Вы откуда?»
Однажды пришел вызов из района — пневмония у двухмесячного ребенка. Холод лютый, а туман такой, что отправили их с реаниматологом на военном вертолете. Пока добрались до райцентра, видимость снизилась настолько, что никак не сядешь. Пилот сквозь рев двигателей прокричал: «Судя по карте, мы на месте. Будете прыгать! Веревочную лестницу спустим, но она до земли не доходит!»
Потом краткий инструктаж от коллеги — реаниматолога Журавлева: «Я пойду первый, ты — за мной. Шаг вниз — ногу ставь мне на голову, прямо на голову. Скажу «прыгай» — сразу отрывайся!» А как, когда лестницу крутит на ледяном ветру, лопасти вертолета хлещут так, будто снесут сейчас голову, и внизу — непроглядная тьма…
Падение смягчил глубокий сугроб, а отплевавшись от набившегося в рот снега, разглядели вдали огонек и побрели на него, увязая в метельных заносах.
Когда они ввалились в здание аэровокзала, никого в такую погоду не ждавшая дежурная вытаращила глаза: «Вы откуда?»
Дальше поехали на тракторе. Доехали вовремя. Ребенка спасли.
А у Светланы к тому времени уже были свои дети — дочка Женя и сын Сережа. Муж, Равиль Галинурович Мухаметов, внук сосланного в советское время муллы, был не медик — выпускник речного училища, а работал водителем, но жену понимал и во всем поддерживал. Совсем немного не дожил он до их серебряной свадьбы…
Без права на ошибку
«Сколько я себя помню, мама всегда всех консультировала — по телефону, на дому, прямо на улице», — говорит дочь.
С 1977-го по 1998-й Светлана Сергеевна была врачом-ординатором Детской республиканской больницы, где дети с болезнями сердца, крови, почек, суставов, эндокринной системы лежали в одном отделении. Год за годом она ходила по высоким инстанциям, убеждала и доказывала, что так нельзя. В 1999 году на базе ДРБ был создан Педиатрический центр Национального центра медицины.
К тому времени Светлана Сергеевна уже давно стала кардиоревматологом. «Не я выбрала кардиоревматологию, а она меня», — ее слова. Потому что маленькие сердечники и ревматики дольше всех задерживались в отделении. И ведь ребенок не всегда внятно скажет, где и как у него болит, а уж определиться с дозировкой лекарств, предназначенных вообще-то для взрослых — ювелирная работа.
С 1998 по 2000 год Светлана Сергеевна заведовала кардиологическим отделением клиники педиатрии Центра охраны материнства и детства, в 2000-2001 — отделением II педиатрии ЦОМиД. В 2001 по возрасту перешла в ординаторы кардиоревматологического отделения Педиатрического центра НЦМ, проработав там до 2010 года.
Ее пациенты вырастали, но даже выйдя из детского возраста, продолжали ходить на консультации только к ней.
В «Виктори-клиник», где Светлана Сергеевна работала в последние годы, к ней всегда была очередь. Вплоть до последних дней, когда она уже лежала в больнице, ей звонили из регистратуры и интересовались: «Вы когда выходите? Тут люди спрашивают».
Земля вам пухом, Светлана Сергеевна. Ангел в белом халате…
Кюннэй ЕРЕМЕЕВА,
