ИA SakhaNews. Закрома Среднеколымска, города в Якутии, который каждый год рискует уйти под воду во время ледохода на Колыме, в апреле 2026 года были пустыми. Впору было мышке повеситься от беспечности местных властей!
Как сообщает «Торбозное радио», прокурорская проверка вскрыла вопиющий факт — в муниципальном резерве не оказалось ни мешка муки, ни канистры бензина, ни упаковки жизненно важных лекарств. При этом речь шла не о миллионных запасах, а о минимальном наборе выживания!
Первый заместитель главы района Юрий Гуляев, чья подпись стоит под должностной инструкцией по защите населения, предпочёл работать с бумагами, а не с реальными складскими стеллажами. Документы по гражданской обороне оказались просрочены, а материальные ценности существовали лишь в виде цифр в неактуальных отчетах.
А на северах, где паводок случается стремительно, а дороги размывает за часы, такая «экономия на спичках» выглядит преступной халатностью!
29 апреля прокуратура внесла представление об устранении нарушений, а 20 мая прокурор возбудил в отношении Гуляева дело по части 1 статьи 20.6 КоАП РФ (Невыполнение требований норм и правил по предупреждению и ликвидации чрезвычайных ситуаций).
На мировом суде Гуляев вину признал и сообщил, что все недостатки уже устранены.
Мировой судья же указал, что угроза жизни людей была реальной, а не мнимой, однако признание вины и отсутствие предыдущих взысканий превратили потенциальную катастрофу в штраф в 10 тыс. рублей.
Показательно, что все недостатки были устранены «после вмешательства прокуратуры». Это значит, что система защиты населения запускается не от угрозы стихии, а от «угрозы проверяющего». В советское время подобная беспечность каралась увольнением без права восстановления, потому что холод и голод не прощают бюрократического зазнайства. Сегодня же, получается, мы видим иной подход: резервы создаются не для людей, а для отчётности перед надзорным органом.
Итак, незадолго до ледохода Среднеколымский район был беззащитен перед лицом стихии. Штраф в десять тысяч — это, на наш взгляд, не наказание, а цена, которую общество платит за иллюзию безопасности, пока чиновник признаёт вину, но остаётся на своем посту.
