– Приходя в Преображенский храм, я подолгу смотрю на эту картину, и каждый раз находится повод для размышлений, навеянный её образами. В этот раз я рассмотрела лицо человека, к которому, как мне кажется, с участием, наклонились ангелы. Отец Ефрем, это ведь Пушкин?
– Вполне возможно. Церковь осуждала дуэли, но перед смертью Пушкин исповедался, причастился, простил своего убийцу. В жизни великого поэта было много разных событий, но умер он христианином. А Господь готов простить, если человек искренне раскаивается в своих заблуждениях, воспринимает добрые намерения, даже мысли.
Большинство русских писателей были православными, как Фёдор Михайлович Достоевский. Патриарх якутской литературы Дмитрий Кононович-Суорун Омоллоон, будучи на больничной койке, страдая от болезни, работал над переводом Священного Писания на якутский язык, до самого конца исполняя служение Церкви и своему народу...
– Есть ли аналогичные произведения церковного искусства в других российских храмах?
– Вспоминается «Страшный Суд» Виктора Васнецова – роспись одного из православных храмов в Киеве. Отличие работы Рыженко от древних изображений и фресок Васнецова в том, что, придерживаясь сюжетной линии Страшного Суда, художник изобразил, в основном, людей ХХ века. В этом нет ничего удивительного, и раньше в истории православного искусства наблюдалось подобное: к примеру, в Греции есть храм, где изображён святитель Лука Войно-Ясенецкий (его очень почитают православные греки), которому Ленин отрезает бороду. Символически это действие означает большевистские гонения на святого (к тому же великого хирурга, проводившего блестящие операции будучи заключённым, – SN) – пытки, ГУЛАГ.
Картина делится на две части, Восток и Запад, над ними – Господь, рядом с Ним Пресвятая Богоматерь и Иоанн Креститель – лучшие представители рода человеческого, достигшие высшей святости. Они молят Бога за людей, своих собратьев по плоти. По обе стороны от Господа апостолы, которым Он однажды заповедал: «Вы будете судить двенадцать колен израилевых». Этот момент и изображён на картине.
– А почему такое деление – Восток и Запад?
– Восток в православии традиционно ассоциируется с Царством Божиим, на востоке родился Спаситель. На западе заходит солнце, Запад – антипод Востока.
Восток на картине – это Россия: кресты, шатровая церковь, царская семья, множество людей, среди которых матрос с подлодки «Курск», несущий свой крест, святые, офицеры, солдат Евгений Родионов, отказавшийся снять крестик, как требовали ваххабиты, наши земляки – якутский инок Алексий Оконешников, служивший в русско-японскую войну на крейсере «Рюрик», женщины в национальных костюмах, святитель Иннокентий (Вениаминов), патриарх Тихон, ангел, беседующий с казаком, ветеран, честно трудившийся и храбро защищавший Родину от фашистских захватчиков, разбуженный в могиле трубами архангелов…
Рядом с царской семьёй – святой Серафим Саровский, за необыкновенные любовь и доброту именуемый пасхальным старцем, и преподобномученица великая княгиня Елизавета Фёдоровна. В память об убитом народовольцами муже великом князе Сергее Николаевиче она основала в Москве Марфо-Мариинскую обитель, где как Мария служила Церкви, как Марфа – обездоленным. Свою земную жизнь она закончила в Алапаевске, отказавшись от предложения покинуть Россию, переданного через германского посла, вместе с сыновьями Великого Князя Константина Константиновича её сбросили в шахту.
Чаша в руках царевича Алексея – это символическая чаша страданий, которую испил Император, чтобы спасти российский народ.
– Изображённый позади Евгения Родионова человек – явно мусульманин.
– Когда генерал Алексеев, адмирал Колчак и некоторые другие высшие воинские чины предали Николая II, верными ему остались хан Нахичеванский, командир Кавказского корпуса граф Келлер, о чём каждый из них направил телеграмму Императору, которые ему не передали. Естественно, что Павел Рыженко, монархист по убеждениям (как и Илья Глазунов), не мог не найти места на картине для мусульман, к тому же наших соотечественников... В этой связи приведу случай, о котором мне рассказал о. Олег Стеняев из Москвы. Однажды в Новосибирске местный мулла спросил о. Олега: «Как вы думаете, когда исчезли басмачи?» Оказывается, в 1970-е годы. Последний из басмачей, совсем уже старый, сказал молодому тогда мулле: «Я давал присягу Императору на Коране и не могу нарушить её»…
– Интересно, что слева на картине, где изображён Запад, нет крестов. Припоминаю, как на дискуссиях международного клуба «Валдай», проходивших в 2009 г. в Якутске, которые мы, журналисты, наблюдали в режиме on-line, немецкий политолог Александр Рар заявил, что Европа стоит на столпах рационализма и просвещения. Получается, христианские ценности более не доминируют в христианской Европе…
– Европейский Суд постановил убрать кресты с общественных зданий в Италии, что вызвало возмущение всего итальянского народа. Становление Италии как самостоятельного государства состоялось в огромной степени благодаря католической церкви...
Слева от Создателя на картине тоже идёт воскресение из мёртвых, но крестов там действительно нет. Здесь изображён другой мир: женщина, к которой тянет руки ребёнок с нимбом мученика, – символ преступления (аборта, самоубийца, затягивающий петлю на шее, делец, ловящий пачки долларов, и … российский интеллигент в костюме 1900-х гг., который никогда не верил в Бога, бранил «попов» и ратовал за просвещение (в его понимании). А тут загудели трубы и начался Страшный Суд, над самой возможностью которого он так хлёстко язвил когда-то…
– А в центре картины перед весами со свитками добрых и злых дел, в напряжении стоит сам художник…
– Бог дарует каждому свободу выбора. Человек волен в своих поступках, но потом, если он свою свободу употребил во зло, не надо будет упрекать кого-то. Бес тоже будет мучиться, но он бессилен против Господа и мстит человеку особо, за то, что человек – любимое творение Бога, займёт его бывшее место на Небе, где когда-то был он – высший архангел и херувим, потом так низко падший. На Страшном Суде, когда тело и душа каждого снова воссоединятся, будет воздано всем по заслугам. В наших силах творить добро сейчас, в земной жизни.
