- Петр Ефимович, если я не ошибаюсь, это уже ваш пятый фильм о войне...
- ...не о войне, а о людях на войне. Причем, заметьте, все они – разные. «Верность» - о курсантах, там только в самом конце эпизод, связанный с войной. «Анкор» - о людях, только вернувшихся с войны. «Военно-полевой роман» – это история любви и великой человеческой доброты. Практически это современный «Пигмалион».
Я бы сказал, что все эти истории имеют отношение к моей войне. Что-то происходило со мной и пережитые эпизоды дали толчок к размышлениям. Процентов семьдесят я, конечно, придумал.
- Но «Риорита», по-моему, заметно отличается от ваших прежних фильмов?
- Да, «Риорита» - это жесткая картина, но это большая правда о войне. Понимаю, что ее ждет трудная прокатная судьба. Прокатчики ее брать не хотят. А на Первом канале уже два месяца не говорят ни «да», ни «нет». Но я не печалюсь по этому поводу. Знаю, что картина очень серьезная и нужная. Мне хотелось приоткрыть еще одну маленькую страничку о войне.
Представьте себе: глухая деревушка в Белоруссии, пережившая немецкую оккупацию. После освобождения отца и троих его сыновей Пичуговых мобилизовали в армию. Наивные и доверчивые, там они, на свою беду, подружились еще с одним новобранцем, ефрейтором Бархатовым, который оказался вертухаем. До того, как попасть на фронт, он был охранником в лагере для политзаключенных. Продукт своей эпохи, он, как и многие тогда, воспитывался в духе всеобщей подозрительности. Ведь нам с малолетства вдалбливали, что вокруг враги, что нужно быть бдительными. Бархатов и был воспитан в этом духе. Причем в данном случае идеологическое оболванивание наложилось на дьявольский характер. А итог печален для всей семьи.
В этом фильме я затронул те страницы войны, которые только сейчас начинают приоткрываться. Четыре года войны - четыре года жизни, в которые было все: трусость, героизм, бездарность командиров, подлость, тяготы и удачи.
История фильма вымышленная, но главная правда состоит в том, что так могло быть. Из многих миллионов судеб, связанных с войной, для кого-то такая история вполне могла оказаться документальной правдой. Но фильм на это не претендует, он - о человеческой природе, о ее светлых полетах и немыслимых глубинах падения, о том, что есть любовь, долг, справедливость.
- Ваш главный герой в этом фильме - редкостная сволочь. Это собирательный образ или был реальный прототип этого персонажа?
- На это я вам так отвечу. Несколько лет тому назад для своего фильма мы с оператором искали натуру - трамвайную остановку. Где-то в районе Покровки-Стрешнево нам показалось, что вот это место нам подходит. Стали фотографировать, справа, слева, сбоку... Вдруг появляется мужичок в кожаной кепочке, среднего роста. Подходит и спрашивает: «А что это вы тут хфотографируете? Вы знаете, что это за здание?» А там стоит такой куб, без окон. Мы: «Нет, не знаем». Он: «Это же секретнейший объект». Мы: «Спасибо, будем знать». Он: «Нет, пройдемте!». И поднял такой крик. Ладно, мы с ним пошли. Подошли, там дверь. Он знает, где кнопка. Нажал. Через какое-то время вышел капитан. Мужичок ему докладывает: так, мол, и так, «они хфотографировали ваш объект». Капитан проверил наши документы, потом отвел меня в сторонку и сказал: «Как они мне надоели!».
Как видите, эти ребята живы. Достаточно только свистнуть, и они сразу появятся. Не так-то просто вытравить из людей то, что вдалбливалось им в головы семьдесят лет: мол, мы живем во вражеском окружении, вокруг одни враги. Надо их вылавливать, надо доносить. Понимаете, выросла определенная порода людей. И если человеку с молоком матери вбивали это в сознание, да если этот человек еще и сволочь сам по себе, то это неистребимо. Я уж не говорю о том, сколько у нас было сексотов и сколько ни в чем неповинных людей в результате их доносов угробили.
- Почему вы дали такой жесткой картине такое легковесное музыкальное название?
- В Германии, после окончания войны, расставаясь со своим лучшим другом капитаном Пичуговым, я обменялся с ним фотографиями, и на своей он написал: «На память о пережитых страхах» Так и должен был называться этот фильм. Но продюсер убедила меня изменить название, потому что с таким заголовком картину никто не пошел бы смотреть. Мы назвали ее «Риорита», потому что в кульминационном эпизоде фильма, когда действие происходит уже в Берлине, звучит эта музыка. Вот такой контрапункт в картине.
А вообще-то, когда я снимал фильм «Военно-полевой роман», то собирался именно его назвать «Риорита», но не случилось.
- А почему ваш выбор пал на «нераскрученных» актеров?
- Я долго искал актеров, особенно на эту деревенскую семью. Мне хотелось, чтобы зритель поверил, что перед ним именно деревенские люди, работавшие на земле от зари до зари. Нужны были актеры незаезженные, талантливые, незанятые. Главную роль сыграл актер Константин Воробьев из Петербурга. Роль отца сыграл актер МХТ Иван Криворучко. Роль одного из сыновей - Толя Гущин, другого – Дмитрий Ульянов. А младшего сына сыграл петербургский актер, выпускник РАТИ (ЛГИТМиК) Яков Шамшин.
- Важную роль во всех ваших фильмах играет музыка, которую зачастую вы пишете сами. Музыка просто удивительная!
- Я считаю, что для каждого режиссера, а для меня особенно, музыка в фильме не должна быть ни хорошая, ни плохая. Она должна быть точной, создавать настрой картины. Музыка может очень помочь режиссеру прихватить за душу зрителя.
Сам себя я не называю композитором, я автор музыки. В нюансах я дилетант, но ощущаю гармонию. Во время записи музыки вместе с аранжировщиком мы вносим коррективы. Уже много лет, еще с «Военно-полевого романа», мы работаем с аранжировщиком Игорем Кантюковым.
- А как родилось ваше творческое сотрудничество с Гариком Сукачевым?
Мы записали диск вместе с Сергеем Никитиным. Когда Гарик его услышал, он ему так понравился, что он попросил меня написать музыку к его фильму «Праздник». И я сочинил ему две темы. Кстати, тем в фильме не должно быть много – одна-две, не больше. Главная тема обычно проходит через весь фильм. У Гарика замечательный оркестр и мы вместе записали музыку. Потом даже выступили вместе на одном из концертов.
А на одном из кинофестивалей в Выборге, когда отмечалось 15-летие фильма «Анкор, еще Анкор!», мы выступали здесь с концертом вместе с Сергеем Никитиным.
Пока мы беседовали с Петром Ефимовичем, к нам подошла его жена Мира Григорьевна Тодоровская. По совместительству она еще и продюсер его новой картины. Ей и самой доводилось пробовать свои силы в качестве кинорежиссера картины «Жена Сталина». Мира Григорьевна заметила, что на нынешнем кинофестивале она, как продюсер, представляет кроме «Риориты» еще и «Вареники с вишней». Но это уже совсем другая история.
Виктор Червинский
Фото автора
