Вилюйский Прометей. Каторга и надежда в якутской ссылке

ИA SakhaNews. Николай Гаврилович Чернышевский – фигура, чей масштаб выходит далеко за рамки одного литературного направления. Для одних он был революционным демократом и философом-материалистом, провозвестником нового мира; для других – опасным идеологом, чьи идеи подрывали устои государства. Его жизнь – это история невероятного интеллектуального напряжения и несгибаемой воли, а его творчество, от магистерской диссертации до культового романа, стало важнейшей страницей в истории русской общественной мысли. Однако особенно ярко и трагично судьба Чернышевского переплелась с историей Якутии, куда он был отправлен почти на двенадцать долгих лет и где, казалось бы, обречённый на забвение человек смог превратить ссылку в новый, хотя и мучительный, этап своей борьбы.

Путь Чернышевского в Якутию начался задолго до его прибытия в Вилюйск. Сторонник коренных социальных преобразований, он верил в возможность для России миновать капиталистическую стадию через крестьянскую общину и яростно критиковал самодержавие. Его политические взгляды, основанные на антропологическом материализме и «теории разумного эгоизма», были пронизаны идеей служения общему благу. Вершиной его литературного творчества стал роман «Что делать?», написанный в каземате Петропавловской крепости. Это был не просто роман, а программа действий, создавшая целую плеяду «новых людей», готовых изменить мир вокруг себя. Именно этот роман, пропитанный революционным духом, и стал его приговором. Царское правительство опасалось влияния Чернышевского, но, не решившись казнить, избрало самый жестокий вариант наказания –изоляцию в самом холодном и глухом углу империи.

В январе 1872 года Чернышевского доставили в Вилюйск, место, которое современники описывали как «самый глухой уголок страны». Здесь, в Вилюйском остроге, его должна была ждать медленная смерть – информационный вакуум, отсутствие привычной работы и почти полная безысходность.

Власти лицемерно оформили его пребывание как «свободное поселение». Однако даже в этих «адских условиях» Чернышевский не сдался. Он не мог заниматься публицистикой, но нашёл новую форму для реализации своих гигантских замыслов – художественную литературу. В вилюйской ссылке, по его собственным словам, им было написано около четырнадцати романов, включая масштабный «Пролог», который стал одним из самых значительных его произведений, написанных в Сибири. К сожалению, большая часть этого уникального литературного наследия была уничтожена им самим – отчасти из-за страха перед обысками, отчасти из-за неудовлетворённости результатом. Этот акт самоуничтожения стал одной из величайших трагедий русской литературы.

Но главная заслуга ссыльного периода Чернышевского, пожалуй, лежит за пределами литературного творчества. Оторванный от большой политики, он обратил свой взор на ту самую жизнь, которая кипела вокруг него. Глубоко потрясённый ужасающей нищетой и бесправием якутской бедноты, Чернышевский нашёл способ помогать местным жителям. Он давал им советы по ведению хозяйства, лечил больных, устраивал ёлки для детей и часто выступал в роли справедливого третейского судьи в их спорах. Об этом свидетельствуют воспоминания старожилов: якуты из самых дальних улусов приезжали к «Николе» за советом и помощью, и его слово было для них законом. В своих письмах домой он не скрывал возмущения произволом чиновников, но при этом сохранял непоколебимую веру в то, что «через несколько времени будут жить и якуты по-человечески».

Таким образом, замысел изолировать революционера обернулся своей противоположностью. Чернышевский не только сохранил себя как личность и мыслитель, но и оставил в Якутии память о человеке, для которого идеалы справедливости и гуманизма были не отвлечёнными теориями, а руководством к действию. Север стал для него, по иронии судьбы, не точкой в карьере, а новым, пусть и трагическим, актом служения людям.