- За спиной у вас, Владимир Георгиевич, более четверти века, отданного журналистике. Говорят, «труден только первый шаг», каким было ваше начало в журналистике?
- Я тогда еще учился в Иркутском государственном университете на факультете журналистики. Студенческие годы пролетели быстро - последний курс, грядет главное событие - распределение - кому и где работать. И тут одна моя однокурсница, тоже якутянка, сообщает: «Ты не беспокойся по поводу работы, я переговорила с нужными людьми - тебя возьмут в «Социалистическую Якутию»! Ну, нет вопросов! Работа в столице - солидная газета, республиканское издание! К тому же у меня уже была семья – жена и двое детей. Я сразу согласился, даже не стал участвовать в распределении, зачем голову ломать! И хотя в Якутске никогда не был, вернее не жил, поскольку родился и жил в п.Усть-Мая, после окончания института приехал вместе с семьей в Якутск и - прямиком в редакцию, к редактору Олегу Дмитриевичу Якимову! Он меня внимательно выслушал и смотрит круглыми глазами - ни сном, ни духом не слышал ни о какой договоренности! Но, тем не менее, попросил показать мои статьи (а я был пишущим студентом - публиковался в областных иркутских газетах). Якимов взял папку и попросил подождать в коридоре… А в это время мои жена и дети сидят под окнами, меня дожидаются…. Что только я пережил за эти несколько минут, пока Олег Дмитриевич просматривал статьи! Ну, а в результате в «Якутии» я проработал больше двух десятков лет!
- Журналистика за эти годы сильно изменилась, по своей сути?
- Подходы меняются. Появилась свобода слова и появилась совершенно другая журналистика. Мы были честнее перед собой, но давали гораздо меньше информации, точнее, был меньше круг информации. Мы действительно были честнее. Вопрос о продажности журналиста не стоял, по сути. Да, собственно говоря, в советское время и торговаться не с кем было: человек продавался один раз – и на всю жизнь.
Мне кажется, сегодня журналисты зачастую работают на заказ того, кто дает информацию. Невооруженным взглядом видно - вот это хорошо проплаченная информация!
- Ну, а в целом-то уровень профессионализма якутской журналистики внушает оптимизм?
- Конечно, талантливые люди были всегда, неважно - и молодые, и немолодые... Однако сейчас среди пишущих людей много таких, что публикуются в газетах, но по существу не являются журналистами! Хотя можно предположить, что и образование у них имеется соответствующее – журналистское... Такое положение возникло оттого, что у нас в республике очень много средств массовой информации. На всю эту массу изданий попросту не хватает квалифицированных кадров, и потому слабо написанные материалы превалируют во всех изданиях...
Еще в советское время журналистам разъясняли: что собой представляет газета и как она воспринимается населением. Такой вот красочный пример: возьмем бочонок, пробьем в нем сверху донизу ряд дырок, нальем воду. Вода из бачка, разумеется, вытечет до уровня, где расположена нижняя дырка. И сколько потом не лей воды, все равно останется чуть-чуть, на дне. Вот этот остаток и есть истинная ценность газеты. Качество любого СМИ, любого издания читатель будет оценивать по нижней точке (читай, дырке!).
- Что же, на ваш взгляд, было характерно для журналистов «тех лет», что называется, «старой закалки»?
- Если вспомнить времена «Социалистической Якутии», таких корифеев, как Валерий Тарутин, Валерий Коньков, - тому поколению, на мой взгляд, было больше веры. Тот же Валера Коньков все написанное пропускал через себя, все было выстрадано! Была уверенность, что, если он что-то написал, то отвечает за свои слова!
- Есть такая спорная истина: «Ну, допустим, ты пробил головой стену и что ты будешь делать в соседней камере?!» - приходилось биться головой об стену»?
- Приходилось попадать в такие ситуации, когда тебя пытаются использовать. Приносят, к примеру, пачку документов, и в процессе проверки выясняется, что на эту пачку документов существует другая пачка, куда более объемистая и которая полностью опровергает информацию всех предыдущих документов. И, действительно, бывали случаи, когда чуть-чуть недопроверил, не докопался, а в результате написал не то, что надо. Другими словами, «оказался в соседней камере»! Чтобы этого не происходило, требуется дотошно проверять, разбираться, закапываться в бумаги - килограммами материалы пересматривать!
- А забавные истории случались?
- Направили меня однажды в командировку в Усть-Алданский улус, я тогда работал в отделе сельского хозяйства в «Социалистической Якутии». Отправили взять интервью у знатного коневода. Дело было в январе, добрались мы до места на машине, а жил коневод в глухой деревне, даже не в самой деревне, а где-то дальше – «на отшибе», ну, машина развернулась и умчалаcь, а я остался. Поздоровался с хозяевами - с коневодом и его женой, и тут выясняется, что он по-русски - совершенно не понимает! И жена ни слова не понимает! И я якутского языка не знаю! По-русски разговаривает только их сын, но его дома нет – уехал куда-то. Ну, я со стариками как-то общий язык нашел - общались чисто жестами. Так и жили целую неделю, ждали их сына, Михаила. Когда, наконец, приехал сын, наш долгожданный переводчик, оказалось, что он тоже по-русски едва-едва. Но ничего, сделал материал!
- Мда, «условия приближенные к боевым», не зря профессия журналиста причислена, к стрессовым… А вы как расслабляетесь, приводите себя «в норму»?
- Высыпаюсь! Обычно серьезные материалы пишу по ночам - всю ночь! Наутро прихожу на работу с красными глазами, перечитываю все то, что ночью написал, то, что непонятно, неудобоваримо, корректирую, переписываю, а потом отсыпаюсь! Ну, а, если об отдыхе более глобально, - на рыбалку, на охоту съездить...
-Ваш сын стал журналистом, а это редкость, когда сын идет по стопам отца. Поделитесь секретами воспитания!
- У меня трое детей – двое сыновей и дочь. Должен честно признаться: секретов воспитания нет по простой причине: неважнецкий из меня воспитатель получился. Пока дети были маленькие, постоянно в разъездах, в командировках… По-моему мнению, журналисты и педагоги – это худшие воспитатели! Мысли - постоянно о делах, о работе, но только не о своих собственных детях…
