Поводом для острой публикации стал следующий факт. 31 января в реанимации больницы города Зверево Ростовской области умерла 17-летняя Алина Шевченко. Ее мать Анастасия Шевченко, первая в стране обвиняемая по статье 284.1. (преследуется за работу в нежелательной организации — «Открытой России»), находилась под домашним арестом, к дочери в больницу ее долго не пускали. А когда состояние дочери стало критическим, ей разрешили визит в больницу, но тут возникла новая преграда - врачи не разрешали увидеть ребенка, ссылаясь на то, что девочка в реанимации. Запрет сняли только когда стало очевидным, что ребенок умирает.
"Держать двери реанимаций закрытыми перед отчаявшимися родственниками тяжелобольных или умирающих людей — рядовая больничная практика в России", - пишет издание.
"НГ" напоминает, что "год назад в Госдуму был внесен законопроект, корректирующий закон «Об основах охраны здоровья граждан в РФ». В нем предлагалось обязать Минздрав утвердить порядок доступа в реанимационные отделения. Законопроект в июне прошел первые слушания, дата вторых до сих пор не назначена".
В "российской госпитальной практике, особенно в провинции, сегодня остается привычно распространенной практика тотальной изоляции больных в реанимации. Главный аргумент для запрета — нарушение посетителями стерильности отделений". По мнению автора публикации, "рядовой норматив больничной практики — это узаконенное издевательство и нарушение прав человека".
"Парламентская ассамблея Совета Европы даже издала рекомендацию «О защите прав и достоинства неизлечимо больных и умирающих», в которой призывает государства обеспечить гарантии «защиты от смерти в одиночестве и без должной заботы».
Год назад благотворительный фонд «Детский паллиатив» и Ассоциация детских анестезиологов-реаниматологов России подготовили типовые документы для лечебных учреждений по организации совместного пребывания ребенка с родителями в отделениях реанимации и интенсивной терапии. Карина Вартанова, директор благотворительного фонда «Детский паллиатив» рассказывала, что разработанные положения и правила основаны на лучших российских и зарубежных практиках, подготовлены в соответствии с законодательством РФ и прошли согласование в Российском национальном исследовательском медицинском университете им. Н.И.Пирогова и Санкт-Петербургском государственном педиатрическом медицинском университете. То есть все медицинские нормативы они соблюдают и учитывают.
А самое главное, что стремятся донести до медицинского сообщества разработчики «Открытой реанимации» — дети реально (научно доказано) лучше себя чувствуют и быстрее выздоравливают рядом с мамой.
Практику «Открытой реанимации» за этот год стали активно внедрять в регионах. Где-то дело пошло, где-то стопорится, где-то категорически отвергается. Так или иначе, право матери на посещение регулирует завреанимацией. Захочет — позволит, нет — найдет поводы сослаться на инструкцию.
Когда закон в России имеет шанс трактоваться в «рекомендательном режиме» применения, можно не сомневаться, что он неизбежно будет хронически игнорироваться", пишет "Новая газета".
В заключение в статье приводится случай, когда жительница Москвы подала в суд на московскую ГКБ имени Д.Д.Плетнева за то, что ее не пустили в реанимацию к умирающей матери. В итоге суд присудил родственникам компенсацию морального вреда в размере 30 тыс. рублей в пользу каждого. «Суд указал, что «из норм действующего законодательства следует, что родственники имеют право на посещение пациента, находящегося в отделениях реанимации и интенсивной терапии…», и что «больница не доказала, что ей были предприняты все возможные действия, направленные на реализацию права истцов на прощание с умирающим родственником».
По мнению юристов, "этот судебный прецедент позволит рассчитывать, что администрации больниц начнут просто опасаться перспективы крупных выплат родственникам". Поэтому, советует издание, "если вас не пускают в реанимацию, берите действующий закон, стерильные бахилы, халат и идите к завотделением или главному врачу и пытайтесь донести до него без крика и угроз, что вы имеете право увидеть близкого человека. И это ваше, а не его право. ВАШЕ ПРАВО".
