8 января 2012 года. Кажется, напряглись все струны души. Руины, зияющие глазницы оконных проемов… одинокий пограничный столб… Время словно застыло… Столько раз все видела в кино, столько перечитано про страшные первые дни войны, что в один миг обрушили мирное время и судьбы миллионов… Но тут раны снова вскрываются…
Свято-Николаевский собор (в ХIХ веке – гарнизонный храм), в 1941 – красноармейский клуб 84 стрелкового полка. Колонны, своды, небеленые облупившиеся стены, как и в самой крепости, вернее в ее остатках. Елки у алтаря мигают огоньками – наступил Новый год.
На крыльце церкви стоит батюшка в праздничном облачении и звонит кому-то по мобильному телефону. Чувствуется, он в большом замешательстве и растерянности: «Николай, срочно иди… Здесь какие-то немцы пришли, что-то хотят спеть. Не знаю, как быть…»
Прихожане, собравшиеся к обедне, кто непонимающе, кто с любопытством, а кто и неприкрыто зло, смотрят на иностранцев.
Группа людей в черных одеждах вот уже полчаса топчется в дальнем углу собора, негромко разговаривая и оглядываясь. Наконец, все нерешительно трогаются с места и выходят в центр… Дирижер взмахивает палочкой…
Перехватывает дыхание… обида… гнев… горечь… ненависть… Немцы осмелились сюда прийти? На эту израненную землю, которую фашисты осквернили своими сапогами и облили свинцом?
Что поют? Слышится печаль, грусть… Они за своих отцов и дедов – ответчики? Может, замаливают их грехи? А разве такое можно замолить – миллионы загубленных жизней? Музыка разливается под сводами собора. Хотелось бы найти в ней утешение, очень бы хотелось. Но пронесшаяся сегодня перед глазами картина прошлого, осколком засевшая в глубинах памяти, не отпускает…
«Крепость-герой» – такое высокое звание присвоено бессмертной цитадели… Под ее плитами похоронены 962 человека, героически вставших на пути захватчиков в июне 1941 года, первыми принявших на себя удар мощной гитлеровской военной машины.
В Мемориальном комплексе Хатыни, где мы были днем раньше, от увиденного стучало в висках: как такое могли сотворить изверги? Парень стоял на коленях, прислонившись к стеклу витрины, и плакал, не сдерживаясь и не обращая ни на кого внимания. Все мы – люди, и у каждого своя боль… Зажигают свечи… много маленьких детей, школьников… Им еще предстоит пройти собственной дорогой понимания сути вещей.
Скорбь и очищение души. Сюда обязательно надо приходить… Чтобы каждым нервом почувствовать, как может быть хрупка и беззащитна жизнь.
Девчонки лет десяти открывают свои худенькие кошельки и бросают мелкие монеты в зарешеченный проем в стене, над которым очередная печальная надпись… Проняло? А разве может быть по-другому?
Сейчас здесь лежит белый снег, а тогда был полит кровью каждый сантиметр земли, которая горела… Бомбежек и обстрелов не выдерживали даже стены двухметровой толщины, когда-то казавшиеся неприступными и вечными.
…За стеклом музейной витрины – немецкий пехотинец в добротной форме со «шмайсером» наперевес. Знаменитого дизайнера Хьюго Босса обвиняли в пособничестве нацистам. Его предприятия в годы войны обшивали армию вермахта, а теперь фирменный магазин всемирно известного бренда «Hugo Boss» – на главной улице Минска. Такие вот трансформации во времени…
Красноармеец со штыковой винтовкой в скромной серой шинели со скаткой через плечо…Родненькие, что же выпало на вашу долю… «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина!» Эта надпись жжет сознание горечью невозвратных потерь нашего народа, судьбу которого много раз испытывали войны.
Сотни экспонатов, документов, фотографий – обширный познавательный материал. Очень хороший музей. Его делали с благодарностью, с чистой душой и горькой памятью о проклятой войне. Страшные страницы истории непременно нужно листать, чтобы подобное не повторилось никогда.
Неторопливо течет за земляным валом речка, выросли новые деревья, на которых гнездятся птицы. Тишина, покой. И, если бы не глубокая рваная траншея вдоль берега, можно было бы подумать, что здесь раскинулся прекрасный лесопарк, куда ходят гулять с детьми. Но стоит только обернуться к руинам, как всякое благостное настроение тут же исчезает.
Главный монумент. Глыба, характер, мужество, воля… Слава твоему подвигу, солдат! Ты отдал свою жизнь, чтобы МЫ жили.
«На монумент не влезать!» – табличка на самом видном месте. Это ж для каких баранов писано? А ведь найдутся такие…
Беру осколок кирпича из мелкого крошева в обрушившейся бойнице… На вечную память… Покупаю в музейном киоске сувенир в виде гильзы, а для внука Егора – оловянных русских солдатиков времен Наполеона. Пусть с младых ногтей знает про Суворова, воинскую доблесть предков… «Кто к нам с мечом пришел, от меча и погибнет».
Под звуки метронома, что колоколом отдается в голове, выходим через главный вход, сделанный в виде пятиконечной звезды… Оборачиваюсь и кланяюсь в пояс не сдавшейся крепости, ее шагнувшим в вечность защитникам… Достаю платок мокрый от слез, которые всё катятся и катятся…
Белоруссия… пепелище Хатыни… могучий голос Левитана, «Брестская крепость» Сергея Смирнова – все смешалось… Ком в горле…
P.S. В День Победы, 9 мая непременно теперь ставлю на стол привезенную из Бреста гильзу и рядом с рюмкой водки кладу «поседевший» за десятилетия осколок кирпича. Надо притронуться к тому времени… И помянуть…
Знаменитая Брестская крепость стала синонимом несломленного духа и стойкости. Во время Великой Отечественной войны элитные силы вермахта были вынуждены потратить на её захват восемь полных дней, вместо планировавшихся восьми часов.
НА ПЕПЕЛИЩЕ ХАТЫНИ
Не хватит никаких покаянных слов и не смыть никакими слезами… Одинокие печные трубы, обгоревшие остовы домов, имена детей на мемориальных досках – жуткое зрелище.
Хатынь – деревня в Белоруссии, уничтоженная 22 марта 1943 года карательным отрядом за убийство нескольких немецких военнослужащих. В соответствии с принципом коллективного наказания 149 жителей были сожжены заживо или расстреляны за возможное оказание помощи партизанам. Такая же участь постигла еще 186 белорусских деревень.
Обращаясь памятью к той эмоционально тяжелой поездке в Брестскую крепость, понимаю, что и ранам земли, и ранам души еще долго рубцеваться. Они слишком глубоки…
Наталия КИМ.
Фото автора.
