Анатолий Михайлович Кашпировский родился 11 августа 1939 года в Хмельницком. В 1962 году окончил лечебный факультет Винницкого медицинского института, после чего более двадцати лет работал психиатром и психотерапевтом.
Подлинная слава пришла к нему в конце 1980-х, когда на советском телевидении начали выходить его «Сеансы здоровья». Миллионы людей по всей стране приникали к экранам, выполняя указания человека, который, казалось, мог управлять их телами на расстоянии. Он говорил о дистанционном внушении, о возможности влиять на самочувствие зрителей через телесигнал — и огромная часть аудитории в это верила. Сеансы собирали у экранов целые семьи, о них спорили на работе и в очередях, а самого Кашпировского одни называли гением, другие — шарлатаном. Медицинское сообщество относилось к его методам скептически, и эта критика сопровождала его на протяжении всей жизни.
В 1991 году Кашпировский выступил в штаб-квартире ООН, где продвигал свои идеи по использованию методов психотерапии в борьбе со СПИДом и последствиями радиоактивного излучения. В 1993–1995 годах был депутатом Государственной думы РФ.
После пика славы его жизнь пошла по нисходящей: массовые сеансы прекратились, интерес публики угас, а сам он постепенно превратился из фигуры всенародного масштаба в персонажа ток-шоу и скандальных публикаций. Несколько лет назад он пытался возобновить массовые выступления, но они уже не имели прежнего резонанса -15. Последние публичные выступления Кашпировского прошли около двух лет назад; запланированные на сентябрь 2026 года «лечебные сеансы» так и не состоялись. В 2025 году у него родилась дочь.
Уникальность Кашпировского заключается не в его медицинских методах, которые остаются предметом споров, а в том культурном феномене, который он собой олицетворял. Это был человек, сумевший в эпоху перестройки, когда рушились привычные институты и вера в официальную науку пошатнулась, предложить миллионам людей простую и понятную надежду — что здоровье можно вернуть, просто включив телевизор. Его сеансы стали одним из самых ярких символов позднесоветского телевидения и той эпохи, когда граница между наукой и чудом оказалась размытой до предела.