О его насыщенной интересными и трагическими событиями жизни расскажут дети – приемный сын, писатель Николай Габышев и родная дочь, ветеран педагогического труда, заслуженная учительница школы Якутской АССР Аэлита Георгиевна Павлова, с которой меня связывает искренняя дружба. Именно ее стараниями в 1999 году в Якутске вышел сборник воспоминаний о Г.М.Павлове.
«Это был человек всюду и сразу заметный: высокий, крепко сбитый, энергичный, востроглазый, строгих правил и острый на слово. Мне довелось хорошо знать его по простой причине: с 1930 года он стал моим отчимом, - отмечал в воспоминаниях «Он очень любил свою землю», опубликованных в газете «Социалистическая Якутия» 19 марта 1991 года, писатель Николай Габышев. - Родился Павлов в 1897 году в селе Накаас Нюрбинского района. После Вилюйского высшего начального училища увлекся агрономией и уехал в Омск, в сельскохозяйственную школу. Но проучился там всего два года: при колчаковской власти школу разогнали. В Якутске, куда вернулся, сразу попал в круг товарищей по Вилюйскому училищу – Степана Аржакова, Мегежекского и других, - и его закрутила революционная работа.
Когда свергли колчаковскую власть, по рекомендации Аржакова и Мегежекского участвовал в в организации новой, Советской власти. 30 декабря 1919 года был принят членом РКП(б), ездил уполномоченным новой власти в Восточно-Кангаласский улус, готовил продразверстку в Мегинском улусе. В августе по решению губбюро РКП(б) он в числе нескольких десятков якутян выехал на учебу в Москву. Но до столицы не доехал.
Было у него поручение от Аржакова заехать в Томск к Е.Ярославскому с письмом, там и остался – учиться сельскохозяйственной науке на рабфаке. Лишь через два года, закончив рабфак, выехал из голодного Томска, где почти все это время прожил на хлебе и селедке. Потом были годы учебы в Тимирязевской сельхозакадемии. А в 1926-27 годах неожиданно увлекся троцкистскими лозунгами. Лично Троцкого не знал, но, например, участником жиденькой демонстрации троцкистов в Москве 7 ноября 1927 года ему быть довелось. Конечно, сразу был исключен из партии.
Позже он порвал с троцкизмом, в 1929 году был восстановлен в партии, продолжил учебу в Тимирязевке, но увлечение молодости аукалось ему уже всю жизнь».
В 1930 году, по направлению отдела кадров ЦК ВКП(б), Г.М.Павлова направляют в Якутск, где назначают Народным комиссаром земледелия ЯАССР, а вскоре – членом Президиума Якутского центрального исполнительного комитета (ЯЦИК).
В 1932 году, «за неуживчивый характер и споры с секретарем обкома ВКП(б) П.М.Певзняком», Георгий Митрофанович был направлен в родной Мегежекский район председателем райсовета. Но квалифицированных кадров в республике не хватало, и в этот же год Павлова отозвали для работы в Госплане Якутской АССР.
Из воспоминаний Николая Габышева: «В рассказе «Голова лошади» Платон Ойунский описывает заседание ЯЦИКа тех лет. Ойунский шутит: «...Друг Гоша смотрит яростно большими глазами, чтоб ему не возражали». Тепло передана дружеская обстановка, добродушие предсовнаркома С.Аржакова.
Но наступили другие, жестокие времена. Все наркомы, а с ними и Ойунский, вскоре встретятся на тюремных нарах. Павлова послали в неблагополучный район, где учителя три месяца не получали зарплату, крестьяне не шли в колхозы, а в самой Нюрбе еще была Сах-Навозная деревня из юрт. Он переименовал ее в Новую, начали ставить русские дома, организовали МТС, построили больницу, люди стали регулярно получать зарплату, потому что начали снимать хорошие урожаи.
Тем не менее, в августе 1933 года в район приехала особая комиссия, и отца обвинили в попустительстве кулакам. Судили, раздули «мегежекское дело», дали семь лет. Четыре месяца отсидел в тюрьме, но в то время Верховный суд оправдал «троцкиста» Павлова, и он до 1936 года вполне благополучно работал в Госплане республики».
«Жалкие крохи времени» отмерила судьба для общения с отцом его дочери Аэлите: в шесть лет от роду она рассталась с ним в первый раз, в 16 – второй, а в 36 – навсегда. В предисловии «Добрая память об отце» к сборнику воспоминаний о Г.М.Павлове Аэлита Георгиевна пишет: «11 февраля 1938 года стал черным днем для нашей семьи. В этот день отца арестовали в Якутске, где он находился на каком-то совещании. Папа, как всегда, купил мне книжки и разноцветные карандаши. Когда к нему подошли незнакомые в штатском, он сразу понял, что это за ним. Единственное, о чем он просил их – это передать мне подарок. На другой день у нас дома был обыск, а затем выселение из квартиры с конфискацией всего весьма скромного имущества.
В 6 лет с клеймом «дочь врага народа» я осталась одна без крова и родителей. До сих пор я благодарна простым людям, которые укрывали и спасли меня от голодной смерти. Боясь огласки, работники Намской МТС брали меня только на одну ночь. Диктор Намского радио тетя Оля, как называла я ее, приняла особое участие в моей судьбе. Это она бесстрашно препровождала меня из одного дома в другой, пока не привела к М.Г.Потаповой-Шапошниковой. Мария Георгиевна была подругой мамы и взяла меня к себе до ее выздоровления».
«В 1938 году ежовщина уже дотянула свои кровавые руки до Якутии, - отмечал в своих воспоминаниях Николай Габышев. – В июле в Алдане арестовали как японского шпиона и первым в августе расстреляли брата моей матери Петра Габышева, плановика «Алданзолота». В том же месяце в Якутске я случайно стал свидетелем ареста Председателя Президиума Верховного Совета ЯАССР Александра Габышева, старшего брата мамы. Навсегда уходя от нас, он сказал у дверей: «Я не виноват». Мы скорбно носили родным передачи. Они тайно посылали письма Сталину. Думали, в Москве – заговор. Однажды, когда инспектирующий московский прокурор спросил их: «На что жалуетесь?», - ответили вопросом: «Какая сейчас власть в Москве?» Прокурор удивился: «Советская, конечно». Якутские зеки-комиссары сказали: «К Советской власти претензий не имеем».
25 апреля 1940 года пятнадцати из 25 якутских комиссаров-коммунистов был вынесен смертный приговор. Среди них – С.Аржакову, А.Габышеву, А.Боярову, Г.Павлову, П.Певзняку. По десять лет получили Субурусский и Байкалов. «Уже взрослой, - рассказывает Аэлита Георгиевна, - я держала в руках приговор о расстреле 15-ти якутских коммунистов, среди них были Степан Аржаков, Александр Габышев – родной брат мамы, Алексей Бочров, Певзняк, мой отец и другие. Сейчас я представляю, каково проводить дни и ночи в ожидании смертной казни. Какую волю надо было иметь, чтобы не сломаться, не сойти с ума».
На суде в Якутске подсудимые не признали себя виновными, рассказали о пытках и избиениях, апеллировали, и Верховный суд СССР отменил приговор, но послал дело на доследование. По кассации освободили восьмерых из 25-ти, отменили расстрелы. Но второго суда в Якутске не было. 17 мая 1941 года в Москве Особое совещание при НКВД СССР под председательством Лаврентия Берия заочно, по списку, осудило оставшихся 17 якутских руководителей к разным срокам лагерей и тюрем.
Г.М.Павлов получил 8 лет, которые полностью отбыл в лагере близ поселка Эге-Хая Верхоянского района республики.
- По рассказам отца, их этапировали пешими, - рассказывает Аэлита Георгиевна. – Когда проходили через Намский район, знавшие отца по работе снабдили продуктами. Мясо, масло давали в каждом селе и отец делился со своими товарищами по несчастью.
«Вот тогда я понял, как простые люди могут быть благодарны за мой труд агронома, а не наркома», - часто вспоминал он. Подходили к нему даже малознакомые люди, по-якутски скупо без сантиментов прощались, отдавая часть из своих скудных запасов провианта. Удивительно, но в пору массовых репрессий простые люди не считали «врагами народа» ни его, ни его товарищей.
От верной смерти в суровом Верхоянье, который в те времена считался Полюсом холода, агронома Павлова спасла его профессия. В лагере Георгий Митрофанович выращивал лук, чеснок и редьку, и все, в том числе и офицеры конвоя, спасались за счет этого от неминуемой цинги и потому сохраняли жизнь полярному агроному.
В 1948 году Г.М.Павлов, как «бывший троцкист», вновь попадает в якутскую тюрьму, после чего его «без суда и следствия» ссылают бессрочно в Красноярский край. И здесь снова его спасает профессия: Г.М.Павлов успешно работает участковым агрономом совхоза «Заветы Ильича» Абаканского района.
- Для меня, тогда наивного ребенка, которому не раз кричали «дочь троцкиста», «дочь врага народа», понятие «заключенный» значило «хороший», «невиноватый», - рассказывает Аэлита Георгиевна. – Тема эта в семье была закрытой, хотя мама всегда говорила, что папа ни в чем не виноват и его отпустят. Ее рассказы об отце рождали идеал умного, образованного и честного человека, каким он и был. Мама всегда внушала, что я должна хорошо учиться и получить высшее образование, как отец. Я выполнила ее наказ.
После развенчания культа личности Сталина Г.М.Павлов был судом полностью реабилитирован. В 1955 году вернулся с семьей в Якутию, где его пригласили работать главным агрономом колхоза имени Сталина Мегино-Кангаласского района. Колхоз стал славиться устойчиво хорошими урожаями: сказалась научная организация производства, которую ввел опытный агроном. Георгий Митрофанович воспрянул духом: в 1962 году ему было присвоено почетное звание «Заслуженный агроном ЯАССР». Затем Г.М.Павлов был представлен к ордену, но не дождался награды – умер 21 сентября 1967 года.
Мне не раз доводилось писать о людях старшего поколения – стойких, преданных делу, профессионально сильных, честных и порядочных. Им многое довелось испытать на своем веку, но, несмотря ни на что, они никогда не проклинали СССР, свою Родину.
Писатель Николай Габышев совершенно справедливо отмечал: «Их было много в те времена – интеллигентов, которых всячески ломали, топтали, но они поднимались и поднимали новую жизнь в тайге». А Аэлита Георгиевна добавляет: «В ХХ1 век мы вошли с именами наших детей, внуков и будем надеяться, что их жизнь будет счастливее нашей».
Ирина ПАНТЕЛЕЕВА
На фото: нарком земледелия ЯАССР Г.М.Павлов, 1932 год.
