«Якутск вечерний», в частности, пишет, что парламенту республики, судя по всему, будет не по силам выполнять собственное же решение - отвечать за экологическую безопасность республики, для чего была сформирована специальная депутатская группа, призванная контролировать эксплуатацию магистрального нефтепровода "ВСТО". В нее должны были также войти представители министерств, контролирующих и общественных организаций. «Но, - пишет газета, - судя по признанию спикера Ил Тумэна Виталия Басыгысова, что экология - дело федеральное, контролировать они будут только те участки, которые соблаговолят им показать. Тем более, что ООО «Востокнефтепровод» - организация, обслуживающая нефтепровод, уже «показала зубы».
В чем же это выразилось? При расследовании обстоятельств загрязнения земель нефтью в охранной зоне трубы "ВСТО" в Олекминском районе не только рядовые экологи или представители общественности, но «даже сотрудники районного следственного отдела Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре республики столкнулись с прямым противодействием. Их просто не пропустили на объект работники 000 «Востокнефтепровод». Что тут говорить о каких-то ученых или министерских чиновниках. Напрашивается логичный вывод - раз не пропустили, значит, есть что скрывать? На охраняемую территорию 000 «Востокнефтепровод» следователи смогли попасть только 26 марта при силовой поддержке сотрудников милиции”. Речь идет об обнаружении местными жителями вблизи села Солянка, в феврале нынешнего года, участков со следами нефти.
По свидетельству главного редактора газеты «Вести Олекмы» Людмилы Янковой, следы протечки нефти появились еще в декабре прошлого года. «В процессе чистки трубы выявился дефект. Его устранили - вырезали кусок трубы, а вместо него врезали другой. Но пока шел ремонт, остатки нефти (ведь даже в перекрытом трубопроводе есть остатки) слили: вырыли котлован и слили ее туда. О случившемся никого но уведомили. Никто, может, и не узнал бы, но на выступившую из-под земли нефть наткнулся охотник Геннадий Смолка».
Когда же якутские ученые попытались провести независимую оценку реальных объемов разлива нефти в Ленском районе и направили письмо депутату Госдумы Федоту Тумусову с просьбой посодействовать в организации выезда якутских специалистов и получении образцов с места происшествия, то получили в ответ письмо главы «Транснефти» Николая Токарева, в котором тот сообщил — не много не мало — что ученые таким образом фактически работают «на западные спецслужбы».
Между тем, убежден заместитель директора Института физтехпроблем Севера Александр Лыглаев, подобная реакция объясняется тем, что «там очень много дефектов. Специалисты постоянно их находят, а сколько еще не обнаруженных дефектов, трещин, которые со временем будут расти. При этом, заметьте, труба еще не вышла на проектную мощность. Что будет, когда это случится?»
“...раньше, чтобы провести газопровод, годами по всей трассе работали экспедиции, а здесь такого нет. Ну что они за год сделают? А ведь часть нефтепровода идет по Южной Якутии, где нередки землетрясения в пять-шесть баллов. На Сахалине практически такая же сейсмозона и тоже есть такая труба, ее укладывали американцы, но они в скальном грунте рыли котлован глубиной почти в шесть метров, засыпали песком и только после этого клали трубу. А у нас что сделали? Трубу просто на скальный грунт положили. А если тряхнет? Никакой амортизационной подушки нет», - говорит Лыглаев.
На всех подступах к нефтепроводу сейчас выставлены кордоны, без спецпропуска к трубе и близко не подойти. «Местные власти, в том числе Министерство охраны природы и Территориальное управление Ростсхнадзора, фактически отреклись от контроля за деятельностью компаний, работающих на подряде у «Транснефти». При этом любой негатив, касающийся ВСТО, тщательно замалчивается», пишет «ЯВ».
Представитель Олекминского отделения Минохраны природы Владимир Корешков вспоминает, как приезжали представители нерюнгринского районного управления ООО «Востокнефтепровод»: «какой-то начальник и юрист. Они пытались изъять у нас документы по разливу из кабинета, несмотря на то, что мы запретили. Пришлось обратиться за помощью в милицию. Сейчас немного утихло, но на место разлива никого не пропускают. Как идет утилизация, неизвестно».
