ИA SakhaNews. Якутия сегодня — это регион, где блестящие макроэкономические показатели соседствуют с тревожным уровнем бедности и кадровым голодом, а принятая депутатами Ил Тумэна обновлённая Стратегия развития РС(Я) до 2050 года, при всей амбициозности цифр, пока оставляет больше вопросов, чем ответов.
Формально документ, утверждённый в региональном парламенте, выглядит безупречно: он привязан к федеральным нацпроектам, содержит чёткие сроки и целевые индикаторы, а его авторы с гордостью рапортуют о двукратном росте валового регионального продукта, превысившего 2,5 трлн рублей, и о почти 4 трлн инвестиций, которые позволили Якутии уверенно лидировать на Дальнем Востоке по объёмам промышленного производства. За последние годы здесь построены десятки школ, современный онкодиспансер и кардиоцентр, а реальные доходы населения выросли на 35 процентов, что выше среднероссийского уровня. Однако именно в момент обсуждения стратегии депутаты сами сформулировали главную неловкость, которая витала в воздухе все последние годы: показатели хорошие, но лучше жить мы не стали, и эту фразу можно считать неформальным эпиграфом ко всему документу.
Ключевой камень преткновения кроется в структуре экономики и в том, как она отражается на кошельках обычных людей. При всех успехах уровень бедности в республике составляет 12,8 процента против средних по стране 7,2 процента. Это значит, что каждый восьмой якутянин официально живёт за чертой бедности, несмотря на рост ВРП.
Вице-спикер парламента Юрий Николаев вскрыл самую болезненную точку, отметив, что доля добывающего производства в экономике продолжает расти и уже достигла 57 процентов, тогда как обрабатывающая промышленность и сельское хозяйство практически топчутся на месте. Якутия продолжает оставаться классическим сырьевым донором: она качает нефть, газ, уголь и золото, но добавленная стоимость уходит за пределы региона, а 70% налоговых поступлений в бюджет формируются за счет трубопроводного транспорта, который не создаёт рабочих мест в сельской глубинке и не решает проблему транспортной недоступности, где перелёт до райцентра обходится в десятки тысяч рублей. При этом планы по обеспечению населения местными овощами выполнены лишь на 70 процентов, а это прямой удар по продовольственной безопасности и кошелькам семей, которые вынуждены покупать привозные продукты по заоблачным ценам.
В обновлённой стратегии, которую депутаты приняли после горячих дискуссий, были предприняты попытки исправить перекосы: заявлен амбициозный рост производства в несырьевом секторе в два раза, развитие креативных индустрий и строительство нефтеперерабатывающего завода с глубиной переработки до 90 процентов. Однако при детальном рассмотрении выяснилось, что конкретные сроки по НПЗ в документе отсутствуют, а многие обещания носят скорее декларативный характер.
Ещё более показательной стала коллизия с кадровым вопросом: стратегия не учитывает базовый демографический парадокс — если рождаемость падает, а население стареет, то откуда возьмутся квалифицированные рабочие для новых заводов и производств? В ответ на это министерство экономики пояснило, что в статистику занятых включают работающих пенсионеров, что выглядит не как стратегия роста, а как попытка латать дыры за счет тех, кто давно должен был выйти на заслуженный отдых. Этот эпизод ярко иллюстрирует главный методологический порок всего документа: он считает людей ресурсом, а не целью развития, и оперирует усредненными цифрами, за которыми теряется реальная жизнь конкретной семьи в арктическом поселке, где беременной женщине приходится собирать 300 тысяч рублей на перелет до роддома.
Стратегия принята, и теперь республике предстоит второй этап до 2032 года, но если в ближайшее время не изменить саму логику инвестиций и не переключиться с добычи на глубокую переработку, целевое видение 2050 года рискует навсегда остаться красивой картинкой для министерских отчетов. В документе прописан 31 показатель, но ключевыми должны стать не тонны угля и золота, а реальные располагаемые доходы семей, транспортная доступность и качество жизни в сельских территориях. Пока же разрыв между блестящей макростатистикой и суровой повседневностью продолжает расти, и этот разрыв не залатать ни отчетами о построенных объектах, ни оптимистичными цифрами роста ВРП.
Чтобы превратить стратегию в реальный план для людей, придётся пересмотреть не просто целевые индикаторы, а саму модель управления регионом, сместив акцент с сырьевой ренты на человеческий капитал, и сделать это нужно как можно быстрее, пока холод между «цифрами» и «жизнью» не стал окончательно непреодолимым.
