- Нина Иннокентьевна, Вы прошли большой жизненный путь - на какие наиболее значимые этапы могли бы его разделить?
- Моя жизнь состоит их трех жизненных периодов – это довоенный, военный и послевоенный периоды. Детство в моей памяти осталось прекрасным временем, особенно, когда был еще жив мой отец. Помню, я садилась к нему на колени, а он рассказывал мне сказки, олонхо, пел песни, тем самым он прививал мне любовь к своей родине, родному языку, культуре.
Хорошие воспоминания о детстве связаны и с моими земляками из Оттунского наслега Вилюйского улуса. В то время, как вы знаете, всей страной строили социализм, за любое дело брались с большим оптимизмом, как говорится, с песней на устах. И люди были необыкновенно дружные, веселые.
В детстве я была очень пугливой девочкой. Во многом это связано со смертью отца – оставшись сиротой, я всегда чувствовала себя обделенной, боялась, что обидят, кто-то не так посмотрит… В школе я еще больше забилась, потому что впервые так далеко оказалась от своей семьи: мать отправила меня учиться в город Вилюйск.
Когда началась война, я оставила школу, вернулась в свое село и стала работать учетчицей на ферме. С раннего утра до глубокой ночи считала каждый грамм надоенного молока. За проработанные дни к осени мне выдавали два куля турнепса – в голодное время он был добротной пищей. В 43-м мы всей семьей переехали в Вилюйск, жили у родной сестры матери. Некоторое время я работала в больнице кочегаром, затем поступила в педучилище. В этот же год стала комсомолкой, меня назначили председателем студпрофкома, на втором курсе – секретарем комсомольской организации. Несмотря на общественные должности, я все еще оставалась пугливой, скромной девочкой. Труднее всего было проводить совещания – выступать перед большим коллективом. Но что делать – приходилось переступать через свой страх.
В 46-м после окончания училища меня направили в Мастахскую семилетнюю школу – учителем якутского языка и географии. К сожалению, проработала там всего три месяца. К началу 47-го года пришло известие, что меня избрали вторым секретарем Вилюйского райкома ВЛКСМ.
- Не жалко было расставаться с профессией?
- Конечно, я очень хотела работать в школе. Но выбирать не приходилось. Назначили, так назначили, работай - все в духе того времени.
- Нина Иннокентьевна, как Вы пришли в журналистику?
- В газету меня пригласила моя близкая подруга Секлетея Курчатова, которую в то время назначили редактором в новую республиканскую пионерскую газету «Бэлэм буол» («Будь готов»). С 1 января 1959 года я устроилась в отдел писем, на корреспондента не согласилась, потому что у меня не было уверенности, что я смогу что-то написать - долгое время я не осмеливалась на такой «подвиг». Через два года редактора Секлетею Алексеевну отправили работать в город Мирный, на ее место назначили меня – так и работаю до сегодняшнего дня.
- Вы говорите, что не сразу научились писать для газеты, а помните ли свою первую публикацию?
- На самом деле первая моя заметка была опубликована еще в 1946 году – за несколько лет до моего прихода в газету. Об этом мне недавно сообщил заведующий отделением журналистики в ЯГУ, профессор Олег Якимов. И правда, в архивах газеты «Кыым» сохранилось мое выступление от имени молодежи в поддержку Ильи Винокурова, тогдашнего председателя Совета министров ЯАССР.
- Кто больше всех повлиял на становление вашей личности?
- Одними из таких людей были писатель Алексей Егорович Мординов-Амма Аччыгыйа, поэт Иннокентий Эртюков, Марина Андреевна Дьячковская… Благодаря им я столько лет в журналистике. Особенно теплые воспоминания об Амма Аччыгыйа, который был у истоков нашей газеты, вложил в нее свою душу. Это был мудрый, талантливый, глубоко интеллигентный человек. Счастье, что судьба связала меня с такой личностью.
- Нина Иннокентьевна, немало строк Вы посвятили своему мужу – герою Советского Союза Николаю Кондакову. Вы помните вашу первую встречу?
- Впервые я увидела его еще в сентябре 45-го года. Мне было велено обеспечить присутствие студентов училища на встрече с кавалером двух орденов, старшим лейтенантом Николаем Кондаковым. Ближе мы познакомились только через два года, в то время мы начали вместе работать в Вилюйском райкоме комсомола. Николай Алексеевич был очень порядочным, благородным, по характеру очень спокойным, добродушным человеком. Друзья его очень уважали, особенно те, с которыми он воевал.
- Вот уже 47-й год Вы являетесь бессменным редактором газет «Кэскил», «Юность Севера», руководите достаточно большим коллективом. Как Вам удается нести такую ответственность?
- Мне помогает атмосфера редакции газеты, дух, который сформировался еще во времена ее зачинателей. Мы жили, работали в очень дружной, спокойной атмосфере, искренне теплой, которая окружает нас до сегодняшнего дня. И все те, кто впервые приходят к нам работать, непроизвольно попадают в эту атмосферу, она ничем не нарушается, наоборот, становится все лучше и крепче. Мое счастье, что я работаю в этом коллективе. Я счастлива, что судьба привела меня в эти газеты.
- Нина Иннокентьевна, насколько меняется образ газет, ведь поколение поколению рознь, да и дети разные?
- Ребенок всегда остается ребенком. В детстве каждому ребенку хочется петь и танцевать. Это было, есть и будет. Отличие лишь в том, что дети сегодняшнего общества стали более самостоятельными и ответственными, они уже с раннего возраста думают о своем будущем, планируют, выбирают… У них совсем другой взгляд на жизнь, другие идеалы. Раньше же была партия, которая все за тебя решала, – кем ты будешь, как будешь жить.
- А в отношении нравственности? Есть ли разница?
- Огорчает, что сейчас люди стали жестокими по отношению друг к другу, безжалостными. Мы ведь живем среди людей, мы зависимы друг от друга – связаны одним миром. И должны это понимать. И никогда не принижать достоинство другого человека. В каждом из нас есть недостатки, на то мы и люди. Мы должны уметь увидеть в человеке человека.
- Честно, Вам выглядите намного моложе своего возраста. В чем секрет?
- Никакого секрета нет. Только работа – каждый день так увлекаешься ею, что уже некогда думать о возрасте, времени…
Сардаана БАРАБАНОВА
