А вот представьте. Вы впервые приезжаете куда-то далеко, в неизвестное место, где до вас не было ничего. Вместе с вами еще человек десять, таких же «первопроходимцев», как вы. Перед вами - практически пустая и абсолютно новая земля. В ваших руках – карт-бланш, скажем так, в виде указа от 6 ноября 1975 года об основании большого города. Даже название будущего города еще не очень-то устоялось. Населения, вообще, нет.
Всё, что здесь происходит дальше – в ваших полномочиях. Никто вам ничего не посоветует, потому что никто не знает, как быть и что делать. Вы – все первые.
Но всё, что вам удастся здесь придумать и исполнить, задаёт направление жизни новому городу на века!
Дальше – просто. Говорите: «Вперед, Нерюнгри!» и засучиваете рукава.
ВИСОКОСНЫЙ ГОД
Непростой високосный год отобрал у нас еще одного выдающегося и любимого всеми человека. 24 ноября 2024 года ушел из жизни Петр Семёнович Федоров (1937–2024 гг.) – один из первых руководителей в истории города Нерюнгри. Второй секретарь Нерюнгринского горкома КПСС в 1975-1983 годах, председатель исполкома Нерюнгринского городского совета народных депутатов в 1983-1989 годах.
Его роль в формировании и становлении нашего города трудно переоценить. Думаю, что об этом человеке еще будет многое написано! Того значительного, что он сделал из того, что решало судьбу нового города на юге Якутии – это хватит даже не на десятилетия, а на следующие столетия. Его трудовая биография будет еще не раз проанализирована и оценена новыми поколениями по итогам дел и задумок, которые он начинал в нашем городе.
Здесь пока лишь первые заметки после ухода выдающегося человека в истории Нерюнгри. Каким он был? Каким запомнился?
ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА
В последний раз в этом мире мы виделись в августе 2023 года, когда он вместе с коллегой и преемником Леонидом Торговкиным приезжал на День шахтера. В прошлом году ему уже исполнилось 86 лет. По сравнению с предыдущими встречами, он немного сдал, начал периодически болеть, жаловался на ухудшение слуха и общее самочувствие. Тем не менее, предваряя мой вопрос о здоровье, как всегда, с доброй обнадеживающей улыбкой говорил: «Ставлю перед собой задачу – дожить до девяноста!»
Пожалуй, это единственное, что у него не получилось.
Он часто приезжал в Нерюнгри из Якутска, где жил последние 35 лет свой жизни. Максимально открытый в жизни, простой и общительный, обладающий потрясающим чувством юмора, Пётр Семёнович был «золотой кладезью» для журналиста, уникальным и бесценным источником информации. Я очень любил с ним разговаривать на самые разные темы. Кажется, он знал и помнил всё! По крайней мере, о первых годах Нерюнгри он знал больше, чем кто-либо из других живущих здесь людей.
При этом, зная, что я журналист и, конечно же, обязательно расскажу всем и про всё, о чем он говорит, Пётр Семёнович никогда ничего не скрывал – ни хорошего, ни плохого. Было – значит, было! Я много с ним общался, и думаю, что так происходило потому, что, по большому счету, ему нечего было скрывать. Он никогда не врал, не юлил, не притворялся, не совершал неблаговидных дел и некрасивых поступков, как некоторые другие руководители – тогда и сейчас. Если ругал подчиненных, все понимали, что он ничего не имеет лично против человека, не хочет его унизить или самоутвердиться, а честно и искренне переживает за общее дело. Если хвалил, тоже все понимали, что он всегда готов увидеть хорошее, стремится поддержать человека в его стараниях.
Честность и порядочность – редкие сегодня качества, но Пётр Семёнович ими обладал на 100 процентов! Я спрашивал у него: как же он, председатель горисполкома, который своей рукой многие годы подписывал распоряжения о выделении тысяч новых квартир в каменном жилье города Нерюнгри, ухитрился сам остаться без квартиры в каменном доме, уезжая в 1989 году в Якутск из своей старой «деревяшки» на Комсомольской, 13? Он пожимал плечами и говорил совершено искренне: «Как же я заберу себе квартиру, если знаю, что этой семье она нужнее? Я же не смогу там жить!»
Деревянный двухэтажный дом, в котором жил Федоров с семьей, давно снесен как аварийный. А теперь даже мемориальную табличку с надписью: «Здесь жил председатель горисполкома Пётр Семёнович Федоров» - некуда прикрепить.
ЭКСПОНАТ МУЗЕЯ И ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК
Иногда вместе с Пётром Семёновичам мы ходили в нерюнгринский Музей истории освоения Южной Якутии имени И.И.Пьянкова. По моим ощущениям, здесь ему нравилось. Он любил вспоминать первые годы Нерюнгри, как всё строилось, как принимались решения… Выставки и экспозиции музея напоминали ему о тех крайне трудных, но абсолютно счастливых - для него и его соратников - годах.
А меня поражало другое ощущение в этом музее, которое я испытывал впервые в жизни. По обе стороны витрины музея - был один и тот же человек! Там, за стеклом, были его фотографии, первые дни юного города, события с его участием. И здесь, в жизни, рядом со мной, стоял он, легендарный Пётр Семёнович Федоров. Категория времени пропала: история и современность сошлись в «одном кадре»!
Более того, Пётр Семёнович, как живой свидетель событий, иногда «поправлял» официальные экспозиции, с улыбкой уточняя, как было на самом деле. Он не требовал немедленно поправить материалы экспозиции, просто им двигало чувство правды и справедливости.
Это было удивительно! Он волновался о том, чтобы молодые нерюнгринцы, приходя в музей, узнавали только полную и точную правду о происходивших тогда великих событиях. Он эту правду, естественно, знал лучше всех. Часто даже творил своими руками.
ОН ИЛИ НЕ ОН?
О невероятном образе Федорова в глазах нерюнгринцев говорят городские легенды Нерюнгри. Потому что, помимо официального, всегда было настоящее, «народное» признание Петра Семёновича. Например, многие жители города и сегодня уверены, что скульптуру олонхосута на въезде в город Нерюнгри с юго-востока лепили с Петра Федорова.
Феномен «народного восприятия» в том, что люди всегда охотно верят в то, во что сами хотят верить! Памятник на въезде в Нерюнгри был открыт 6 ноября 1985 года. В то время Петр Федоров уже оставил пост второго секретаря горкома и стал председателем исполкома горсовета – говоря современным языком, мэром Нерюнгри. Может быть, потому и родилась эта легенда, в которую охотно поверили люди?
Разумеется, я спрашивал у Петра Семеновича, действительно позировал ли он скульпторам для фигуры олонхосута? Человек с замечательным чувством юмора, он от души и долго смеялся.
«Нет, конечно! В 1985 году мы пригласили Художественный фонд. Они приехали, предложили проект, который мы утвердили. Но построили памятник, где две девушки, мужчина-якут и три сэргэ, уже без меня. Я был в отпуске. Да, мне потом рассказывали анекдот, что построили в Нерюнгри памятник, а там Федоров сидит, чешет лысину и думает, как бы хохлов отсюда вытурить… Но это всё шутки, конечно, без обид. Кроме того, что решение о проекте принимали мы, лично меня на этом памятнике нет».
Нет, никого не убедил. Люди верят в то, во что хотят верить! Олонхосут – это Пётр Семенович!
КУДА ПОКАЗЫВАЕТ ЛЕНИН?
Если уж говорить о нерюнгринских памятниках, надо вспомнить, что в любую эпоху хорошо принимаемый нерюнгринцами памятник на главной площади – это тоже «дело рук» Фёдорова.
Все знают местный прикол: в какую сторону света показывает Ленин на главной площади города? Эту лукавую задачку обычно загадывают нерюнгринцы приезжим гостям, проверяя, насколько внимательно они изучили местные достопримечательности.
Ответы бывают самые разные, но, как правило, неверные. Наиболее распространённый: «На юг».
Нерюнгринский Ленин действительно стоит спиной к зданию администрации и смотрит на юг, где находится полуденное солнце. Но ему никогда не бывает слишком жарко. Никуда не показывающую руку Владимир Ильич прячет от холода в кармане теплого демисезонного пальто. На голове вождя пролетариата – теплая кепка. Галстук над рубашкой крепко завязан.
Памятник создавался с явной заботой о здоровье и комфорте вождя советской эпохи. Сделано всё, чтобы Ильич не замерз на ледяном и мокром нерюнгринском ветре, как правило, насквозь пронизывающем город. Местные жители знают, что ветер здесь чаще всего дует с севера на юг – вдоль улицы, ведущей к центральной площади. Улица, разумеется, тоже носит имя Ленина.
Нерюнгри строился в 1975-1985 годах по единому генеральному плану. При этом до 1987 года главная площадь оставалась совершенно пустой. В центре площади должен был встать памятник основателю советского государства, который был бы хорошо виден с любой точки проспекта Дружбы народов.
В здании горкома КПСС и горисполкома за 50 лет многое изменилось... Вот и кресла у первых лиц теперь другие...
Вопросом установки памятника Ленину занимался Пётр Семёнович Фёдоров. «В 1984 году мы начали договариваться о будущем памятнике с авторами из объединения «Росмонумент-искусство». Для этого я ездил в город Мытищи, под Москвой. Автором скульптуры стал Христофор Багдасарович Геворкян, известный автор памятников В.И.Ленину в Бийске, Минусинске, в Москве, профессор, народный художник России. Архитектор - А.П.Патронов.
Мы знали о памятнике Ленину в Якутске – там он легко одет, без головного убора, показывает куда-то вдаль... Нас это смущало, и мы дали исполнителям другую установку. Я заказал такого Ленина, чтобы он был в кепке, в демисезонном пальто. Согласовали размеры. Скульптуру делали около двух лет. Плиты для постамента заказали в Армении, привезли их через Белоруссию. Здесь постамент монтировал наш «Якутуглестрой».
В Нерюнгри скульптуру привезли по железной дороге. Устанавливали её на площади в двенадцатый день рождения города, 6 ноября 1987 года. Народу было много. Погода была плохая – ветер, снег, метель. Но Ленин хорошо у нас встал на своё место. Мы заказывали его в «спокойном» 1984 году, а в 1987-м уже шла перестройка, появились противники памятника в нашем городе. Мы опасались, что могут произойти какие-нибудь эксцессы, акты вандализма. Но обошлось. Никто на памятник не покушался. Вот Ленин и стоит уже 35 лет, никого не раздражает, никому не мешает. Вчера я посмотрел на него издалека. Остался доволен. Всё-таки хорошо смотрится!» - рассказал мне Петр Семёнович Фёдоров.
Кстати, скульптору и другим авторам тогда выписали премию в 10 тысяч рублей и дали право на приобретение без очереди автомобиля «Жигули». Не такое уж большое вознаграждение, даже по тем временам. «Но больше дать было нечего», - признавался Пётр Семёнович.
ПЛАЧУЩИЕ ЯПОНЦЫ
О чем еще рассказывал мне Петр Семенович Федоров?
1951-й год, когда советские геологи впервые увидели нерюнгринский уголь, и 1975-й год, когда здесь окончательно решили строить большой город, разделяет почти четверть века. Всё это время ушло на то, чтобы понять, каким чудом является Нерюнгринское угольное месторождение. Может быть, СССР так бы и не решился на этот подвиг – строительство 100-тысячного города в глухой тайге, если бы не… японцы.
«В 1974 году японцы впервые приехали в Нерюнгри. Их повели на южный портал разреза. С 60-х годов там добывали энергетический уголь для Чульманской ГРЭС и для алданского ЖКХ. Когда японцы узнали, что мощность пласта коксующегося угля здесь составляет 74 метра, они встали на колени и заплакали. Мы сами, наверное, до сих пор не поняли, какое богатство там лежит. А японцы уже тогда всё знали. С ними так и договорились: они поставляли нам свою и американскую технику, мы должны были расплачиваться за неё углём», - рассказывал Пётр Семёнович Фёдоров.
Япония предоставила на строительство ЮЯТПК кредит – 450 млн долларов. Предполагалось, что на покрытие кредита углем Нерюнгринскому угольному разрезу понадобится 20 лет. В 1983 году мы должны были поставить Японии 3,2 млн тонн угля, в 1984-м – 4,2 млн, в 1985 – 5,5 млн тонн, и так далее – вплоть до 1995 года.
Но нашей стране неожиданно повезло. Мировая цена на коксующийся уголь резко выросла, и кредит СССР отдал всего лишь за 7 лет. Уже в 1982 году мы все вернули! Дальше уголек уже пошел только наш.
И все же первоначальные планы были намного шире. Что такое уголь? Всего лишь сырье, которое надо бросить в печку. Желательно не в обычную, подогревающую воду в батареях, а в печь мартеновскую. Коксующегося угля-то в Нерюнгринском районе – миллиарды тонн.
То есть с самого начала речь шла о намного большем, чем просто об угле. Металлургия! Вот чем на самом деле должен был заниматься Нерюнгри.
«В 1974 году Совет министров СССР поставил задачу создать в Южной Якутии крупнейшую металлургическую базу со строительством металлургического комбината на Таежном месторождении железной руды. Площадку под базу мы определили ставить в районе Хатыми. В 1978 году прошел Экономический совет БАМа во главе с академиком Аганбегяном. Первый секретарь обкома Гавриил Иосифович Чиряев везде доказывал, что металлургический комбинат надо ставить именно там, где уголь, то есть в Южной Якутии. Не успел, а после него пролоббировать этот вопрос было некому. Потом активное движение на эту тему пошло в 1987 году, когда угольный Нерюнгри уже был практически построен, надо было двигаться дальше. Приезжала комиссия министерства черной металлургии. Я три дня летал с ними на вертолете по тайге, выбирали места. Тоже не получилось, там уже перестройка началась. А если бы на Таежном все-таки построили металлургический завод, то там же бы вырос и газохимический комбинат. В Нерюнгринском угольном разрезе мы планировали шахтную добычу угольного пласта. Вся инфраструктура была изначально рассчитана на это. А сейчас этим проектом давно никто не занимается», - вспоминал Пётр Семёнович Фёдоров.
Вообще, по первоначальному замыслу Нерюнгри не должен был стать городом только угольщиков. В 70-е годы здесь планировали поставить фармацевтический завод. В 80-е годы шла речь о швейной фабрике. В «нулевые годы» вроде бы вернулись к железорудным проектам, заодно вернулись в 50-е годы, когда шла речь о каскаде гидроэлектростанций и добыче урана.
ЕЩЁ О НЕРЮНГРИ …
С самого начала строительства Нерюнгри здесь боролись две взаимоисключающие тенденции. Первая - сделать всё добротно и на века. Поставить огромный город, многоотраслевой, с разноплановой экономикой. На память об этой тенденции осталась тайга там, где южнее улицы Мира, а также между Мира и Геологов, должны были вырасти еще три городских квартала. И как следствие несбывшегося - немного асимметричная форма - в целом очень гармонично и красиво построенного города.
Вторая тенденция - добиться сиюминутных целей с минимальными затратами. Взять уголь только за японские деньги, своих не тратить.
Как вспоминал Пётр Семёнович Федоров, поначалу планировалось нечто вроде, говоря современным языком, вахтового поселка. Нерюнгри должен был на 60 процентов состоять из холостяков, и только 40 процентов должны были стать семейными. Да и то, семейным поначалу приезжать партия не разрешала. Расчет понятен: «город холостяков» требовал меньше школ, детсадов и больниц.
Но партия, видимо, тогда бросила клич слишком громко. Молодые люди – сначала, конечно, мужчины - начали приезжать очень активно. 1 января 1975 года в Нерюнгри было 2 тысячи жителей. В 1976-м году нерюнгринцев стало 5,4 тысячи человек. В 1978-м году население Нерюнгри стало 16,3 тысячи человек. За три года – в восемь раз! Геометрическая прогрессия! Какой уж тут вахтовый поселок при таких масштабах строительства?
Стройка была грандиозная, быстро потребовались и девушки. Куда же без них – умных, умелых, грамотных и красивых?
Так они и встретились в Нерюнгри – парни и девушки со всей большой страны. А где молодые люди - там любовь, там семьи, там дети. Даешь новые школы, даешь детские сады! Мы сами же их и построим для своих детей! После этого загнать Нерюнгри в вахтовый поселок было уже невозможно, и так он стал настоящим, полноценным городом, который мы сегодня знаем.
«Разные люди приезжали. И настоящие патриоты - люди, которые в буквальном смысле умирали на работе. Два начальника управлений у нас из-за инфарктов скончались. И за длинным рублем тоже многие приезжали. Многие не выдерживали условий, сбегали. В «Якутуглестрое» в те годы текучка была – 42 процента! Почти каждый второй убегал!», - вспоминал Петр Семенович Федоров.
Стараемся найти самое почетное место для Петра Семеновича...
Первые дома в Нерюнгри строили без балконов. Местные власти и жители роптали: как это в Якутии – и без балконов: а где хранить зимой мясо, рыбу? Но партия решила: тепло надо беречь, квартиры закупорить, окна минимизировать, никаких балконов. Через пару лет решили строить все-таки с балконами. Балконы были неутепленные, и нерюнгринцы стали утеплять их сами. У каждого свои руки и свои возможности, получилось – кто во что горазд! Первый секретарь Пьянков посмотрел, возмутился внешним видом города, и остеклять балконы жителям запретил. «До 1983 года балконы не стеклили, а после того, как Пьянков ушел, начали остеклять», - вспоминает Петр Федоров.
Проектируя дом N6 по улице Ленина, который некоторое время был самым большим домом в Якутии, ни о каких рекордах не думали. Прозванный «Великой китайской стеной» 10-этажный дом был сдан в 1989 году, в нем 15 подъездов, 540 квартир и почти 1,3 тысячи жителей.
Но мало кто знает, что сделать этот дом таким, как хотелось отцам-основателям, не удалось. Под домом должна была появиться еще и парковка для машин. Как бы она пригодилась нерюнгринцам сегодня! Но сегодня уже поздно, и перестраивать гигантское сооружение никто уже, конечно, не возьмется.
В последние годы жизни он так и не разучился как-то просто и естественно оставаться первым
Пётр Семёнович Фёдоров ушел из жизни. Нам будет очень не хватать его мудрого совета, удивительного знания истории нашего города, которая всегда писалась с его участием.
И всё-таки… он остается вместе с нами, пока живет Нерюнгри. Сегодня мы видим своими глазами многое из того, что он задумывал. И что у него в итоге получилось.
Спасибо, дорогой Пётр Семёнович! Светлая Вам память!
Олег СОЛОДУХИН.
г. Нерюнгри
Фото автора
