Наталья Кан считает, что журналистика дала ей возможность прожить «тысячу жизней». Но через 13 лет работы в газете "Молодежь Якутии" ей пришлось сделать выбор не в пользу любимой профессии. За свою жизнь еще не раз приходилось менять не только вид деятельности (занималась социологией, музейным делом, ювелирным бизнесом, была и.о. директора Дворца культуры «Алмаз» в Мирном), но и города. Легкая на подъем, коммуникабельная, всегда с улыбкой на лице. Такие люди несмотря на внешнюю хрупкость имеют крепкий внутренний стержень, который позволяет им не теряться в любых жизненных ситуациях и осуществлять свои мечты.
- Наташа, мы столько лет с тобой знакомы, и вот только сейчас узнала, что ты родилась в Усть-Нере. Почему-то была уверена, что ты родом из Саратова. Как ваша семья в 40-50 годы оказалась так далеко на Севере?
- Это интересная история, и я рада возможности рассказать ее землякам, которые, возможно, помнят моих родителей – Александра Исаевича и Марину Федоровну Бородянских.
Мой папа родился в Киеве. Весной 1941 года он заканчивал геологический факультет Киевского университета и уже получил распределение на работу в Дальстрой – Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР, один из «островов» архипелага ГУЛАГ. Да, на золотых приисках работали заключенные, но без специалистов – геологов, горняков, инженеров – обойтись было невозможно. Это был комбинат особого типа, за время своего существования с 1931 по 1957 годы давший стране более тысячи тонн золота, 62 тысячи тонн олова, а также огромные объемы кобальта, вольфрама, урана, так необходимых в период индустриализации и тем более в военные годы. Именно колымским золотом расплачивался Советский Союз за поставки по ленд-лизу.
Так вот, папа сдавал государственные экзамены в университете, когда на Киев упали первые фашистские бомбы. Молодые геологи получили дипломы и отправились в военкомат. Кто-то из папиных однокурсников заикнулся о желании пойти на фронт, но на группу дальстроевцев был отдельный приказ. Они получили открепление. Попрощавшись с родными и городом, ребята сели в поезд на Москву, где в представительстве Дальстроя им должны были оформить необходимые документы и отправить на восток.
Папа тогда не мог знать, что больше никогда не увидит своих дедушку и бабушку, которые будут расстреляны фашистами в Бабьем Яру, и что с родителями оборвется связь на долгие годы – пока уже после войны через газету «Комсомольская правда» его не разыщет двоюродный брат, журналист Александр Фридлянский. Все это было впереди. А пока в Москве молодые геологи получили документы, «подъемные» и погрузились в поезд до Владивостока. Путь предстоял долгий и трудный, но для папы он оказался и счастливым. В Иркутске в их вагон сели девушки-украинки, выпускницы школы медсестер при одной из воронежских больниц, которые направлялись на Дальний Восток. Среди них оказалась и моя будущая мама.
Так случилось, что именно ей не хватило места, и папа уступил ей свое. За время пути до Хабаровска, где девушки должны были остаться, молодые люди сдружились. Как рассказывал позже папа, в Хабаровске он дал Марине свой адрес, но ничего не предполагал и ни о чем не договаривался. Все годы войны они переписывались. Папа работал на золотых приисках Колымы, потом его перевели в Усть-Неру, в Верхне-Индигирское геологоразведочное управление, а мама трудилась в госпиталях Дальнего Востока.
Как выяснилось, тысячи километров разлуки не погасили интереса друг к другу. Редкие письма становились все более нежными и откровенными. У меня сохранились некоторые из них, поэтому я вполне представляю, как тосковал отец, как терзалась мама, когда месяцами не получала вестей с Колымы – ведь у геологов в те годы связь бывала не всегда, с маршрута по тайге письмо не отправишь. Но все закончилось тем, что летом 1946 года Марина Стретович, будущая Бородянская, совершила тысячекилометровый бросок морем из Владивостока до Магадана, потом на автобусе по Колымской трассе и на лодочке через бурную и полноводную после ледохода речку Неру. Через год на свет появился мой брат Гена, еще через четыре - я.
- Но все-таки не Оймяконье, а Верхоянье – «страна» твоего детства. Что наиболее ярко помнится из того периода? По тем временам Батагай в Якутии был весьма продвинутым поселком, его жизнь во многом определяли геологи, скажем так, задавали тон.
- В Батагай наша семья переехала в начале 1954 года. Папа был назначен начальником геолого-поискового отдела Янского РайГРУ, чуть позже стал главным геологом Янской экспедиции. Первые годы на Яне, я, конечно, не помню. Но прожили мы там больше 10 лет, так что есть, что рассказать. Для меня это были замечательные годы. Мама работала корректором в районной газете, что подразумевало вечернюю занятость, так что днем она находилась дома и в детский садик меня не определяли.
Батагай конца 50-х. Справа в кружочке наш дом.
У меня была шумная и веселая ватага друзей, таких же детей геологов. В развлечениях нас не ограничивали, мы целыми днями гуляли на улице, лазили на ближайшие сопки, ходили в походы со старшими ребятами, в том числе с моим братом, играли в лапту и другие забавы с мячиками, зимой с тех же сопок катались на лыжах и санках, на Яне расчищали лед и ходили туда семьями, с коньками, привязанными к валенкам. В общем, добрая детская вольница.
В 1957 году Дальстрой упразднили, ближайший к поселку лагерь был закрыт. Жизнь в поселке стала спокойной, безопасной, родители не боялись отпускать нас одних. Я помню, как в одном из походов мы набрели на старые бараки, увидели обрывки колючей проволоки, в общем, следы той мрачной истории. Однажды я, бродя по сопкам с мальчишками, наткнулась на схрон с патронами, видимо, беглые зэки оставили. Хватило ума не испытывать патроны, а бежать домой и рассказать папе.
Янские геологи. В центре впереди Г.Н.Власов, начальник Янрайгру. Его фамилию носит прииск на Куларе. Рядом с ним - А.И.Бородянский.
Коллектив геологов был, по моим воспоминаниям, дружный, сплоченный. На праздники собирались большими компаниями, очень часто - у нас, за овальным столом в самой большой комнате трехкомнатной квартиры. Я любила сидеть под столом, за свисавшими краями скатерти, и слушать разговоры взрослых. Они много пели, шутили и рассказывали свои истории про поисковые маршруты. Для меня все эти гости были «дяди Сережи», «тети Лены», с их детьми я носилась по улицам и училась в школе, в общем – родные люди. Кстати, сначала квартира была коммунальной, в двух смежных комнатах жили мы вчетвером, в маленькой отдельной – семья папиных коллег Лаврухиных, с сыном которых Сашей я училась в одном классе. Но потом им предоставили собственное жилье, и появилась детская для нас с братом.
Поселок Батагай рос, развивалась инфраструктура. В конце 50-х годов открылся районный Дом культуры, он же кинотеатр. Помню, уже школьниками мы бегали смотреть фильм про Фантомаса. Рядом с окошком кассы висел плакат с многообещающим лозунгом «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» Получалось, что это про нас…
Тогда же открылась музыкальная школа, куда меня сразу приняли, несмотря на то, что я еще не доросла до обычной школы. Отчетные концерты проходили в Доме культуры, набивался полный зал не только родителей, но и вообще жителей – это было заметным событием. В поселок довольно часто приезжали разные артисты, да и местная самодеятельность была очень популярна. Мой брат научился играть на контрабасе, репетировал до мозолей на подушечках пальцев. Зато на танцах ловил восхищенные взгляды, а я потом прятала от него записочки, которые через меня пытались передавать очарованные девочки.
Счастливое детство в Батагае.
Была у нас и спортивная школа, где кто-то из старшеклассников организовал баскетбольную секцию. Туда я тоже немедленно записалась.
Летом мы, конечно же, купались в Яне. Даже вспоминать холодно… Бывало, в июле сидишь на песочке, греешься под северным солнышком, а из-за сопок вдруг выползает черная туча, и из нее начинает сыпаться снежок.
Практически у всех жителей поселка были при домах огороды. Люди выращивали картошку, редиску, морковь, капусту, на окнах зрели огурцы. Наш сосед дядя Гриша Назадзе первым в поселке поставил теплицу, как-то ее отапливал и получал хорошие урожаи помидор и кавказских травок. Смешно вспомнить, но мои московские родственники не могли поверить, что в Заполярье все это растет, а школьников осенью отправляют на уборку совхозной капусты. Я хорошо помню, как мама весной готовила к посадке картошку. Мама крутила из газеты стаканчики, в них с землей, запасенной с осени, закладывалась картофелина. Все это стояло в ящиках до начала июня, когда начинала оттаивать земля. Картошка прорастала, из ящика торчали веселые зеленые хвостики, уже с цветочками, и ждали тепла.
Когда папа с Геной вскапывали грядки, оставалось вынуть из стаканчика ком земли с ростками и опустить в лунку. Картошкой мы обеспечивали себя на всю зиму. В магазинах тогда свежие овощи не продавались, лук и морковь можно было купить в сухом виде, а молоко – замороженным. Зато хлеб был потрясающе вкусным, и мы с ребятами бегали к пекарне, чтобы после отгрузки хлеба в магазины собрать в лотке хрустящие крошки. Лучшего лакомства и не надо было!
Раз в три года родителям давали отпуск. Получалось шесть месяцев всяких поездок по родственникам «на материке», то есть в западных районах страны, отдыха у моря. Отпускников обеспечивали 6есплатными путевками в санатории и дома отдыха и выдавали приличные суммы «отпускных». Но чаще всего все равно не хватало, ведь надо было запастись одеждой и обувью на ближайшие годы, так как в Батагае это все купить было негде.
Папины родители к тому времени жили в Симферополе, так как из Киева они были эвакуированы на Урал, их дом разбомбили, возвращаться оказалось некуда. В Крым их пригласил живший там бабушкин брат, участник гражданской и Великой Отечественной войн, кавалер ордена Боевого Красного знамени Семен Александрович Фритлинский. Там они и оставались до конца жизни. Только дедушку я не застала, он умер в марте 1953 года.
Семейный отдых в Гаграх. С нами симферопольская бабушка Оля.
В 1959 году мы тоже были в отпуске, и в Симферополе я пошла в первый класс, причем попала в знаменитую школу имени И.В.Курчатова (легендарный советский физик был выпускником этой школы), бывшую первую в Крыму гимназию, где одно время преподавал создатель периодической системы химических элементов Д.И.Менделеев и учился художник И.К.Айвазовский. В годы Крымской войны в здании гимназии размещался военный госпиталь, в котором работал выдающийся хирург Н.И.Пирогов. Об этом рассказывали мемориальные доски на стене школы. Проучилась я в ней всего полгода, но теплые воспоминания остались на всю жизнь. Школа хранила лучшие традиции образования, так что задел у меня получился основательный.
А родные моей мамы после войны обосновались в Днепропетровске и Кривом Рогу. Там и сейчас живут четыре моих двоюродных сестры и кузен. И очень больно, что увидеться с ними я теперь вряд ли смогу.
- В 1964 году твоего отца перевели в Якутское территориальное геологическое управление. Уже позже, когда ты работала в «Молодежке», я видела его у вас дома и у нас в редакции. Запомнился очень живым, коммуникабельным и скромным. А ведь, насколько я знаю, он был известным в Якутии, особенно среди геологов, человеком, имевшим прямое отношение к открытию ряда месторождений. В те времена, конечно, не принято было об этом распространяться. Расскажи, пожалуйста, о вкладе твоего отца в развитие геологии республики.
- Батагайский период был, на мой взгляд, самым плодотворным в его трудовой биографии. Я не помню деталей, все-таки для меня это было детство и в дела родителей я не вникала. Но знаю, что уже будучи пенсионером, папа иногда получал так называемые «первооткрывательские». То есть открытие месторождений случилось, например, в 60-х годах, а премия за ту работу поддерживала его уже в 80-х. В 1988 году Якутское книжное издательство выпустило тонкую книжечку воспоминаний моего отца под названием «Трудный маршрут». Там очень подробно рассказывается о жизни, делах и трудностях геологов Индигирки, Яны и в целом республики. Ведь против людей частенько выступали не только природа и суровый климат, но и бюрократия, изъяны плановой социалистической экономики, распределительная система, а подчас и непрофессионализм некоторых начальников. В общем, всякое было.
Здоровья всякие препоны отнимали много. Но и награды не обходили стороной. Александр Исаевич Бородянский стал кавалером орденов Трудового Красного Знамени и Знак Почета, заслуженным геологом республики, имел несколько медалей. В 1970 году за открытие Депутатского оловорудного месторождения получил Государственную премию СССР.
Депутатский для папы был выстраданным и любимым детищем. Он упорно добивался разрешения на работы в этом направлении, получал выговоры, разносы, многое пережил.
В 1994 году, незадолго до его смерти, я имела неосторожность привезти в Саратов, где он жил последние годы с моим братом, газету «Социалистическая Якутия», в которой напечатали статью о закрытии Депутатского ГОКа. Кляну себя до сих пор. Для папы это был сильнейший удар. Он отвернулся к стене и дня три ни с кем не разговаривал.
В 1964-м отца назначили начальником геологического отдела Якутского территориального геологического управления. Позже он возглавил Центральную комплексную тематическую экспедицию.
Мы с мамой и братом еще на год остались в Батагае, так как Гена заканчивал школу. Он получил серебряную медаль и поступил на механико-математический факультет Саратовского университета.
Брат Геннадий с женой Татьяной.
Теперь уместно пояснить, откуда в моей биографии появился Саратов. Кто-то из янских геологов, не помню как, выяснил, что в этом городе на Волге можно вступить в жилищный кооператив. И мои родители это быстренько сделали. Квартира было построена и очень пригодилась брату. Он закончил там университет, работал в разных организациях, стал кандидатом технических наук, в последние годы преподавал в Саратовском государственном аграрном университете имени Н.И.Вавилова. Сейчас на пенсии, по-прежнему живут с женой в Саратове. Там же похоронен наш папа. Стараюсь хотя бы раз в два года навещать их всех.
М.Ф.Бородянская на пароме через Индигирку. 1968 год.
А вот мама навсегда осталась в Якутске. После нашего переезда в столицу республики ее пригласили работать на недавно созданную студию телевидения. Она стала корреспондентом редакции новостей. Мама имела своеобразное образование – семь классов деревенской школы и вышеупомянутую школу медсестер. Тем не менее, Марина Федоровна была абсолютно грамотным, эрудированным и разносторонне развитым человеком. Ее редактор говаривал, что ни за что не обменял бы «бездипломную» Бородянскую на двух выпускников какого-нибудь факультета журналистики.
Но жизнь ей выпала короткая. В 1973 году, в возрасте 50 лет, она нас покинула из-за страшной болезни, которую до сих пор не могут научиться лечить.
Именно болезнь и смерть мамы вернули меня в Якутск после четырехлетнего отсутствия с момента окончания школы. И начался очень счастливый период моей жизни, связанный с газетой «Молодежь Якутии». Где мы с тобой, Тамара, и познакомились.
- А чем ты занималась после окончания школы, как и где начиналась твоя журналистская история?
- В детстве я мечтала быть артисткой или журналистом. Как-то прочла у писателя Мамина-Сибиряка фразу, которую дословно не помню, но могу передать смысл. «Личная жизнь такая маленькая, а так хочется жить тысячью жизней». Вот это желание узнать хоть немногое о многом и вело меня к работе газетчика. Правда, вначале я все-таки попыталась поступить в театральный вуз, но безуспешно.
Уехала в Саратов, где уже жил и остепенился, женившись, мой брат. Там и появилась первая запись в моей новенькой трудовой книжке. Я устроилась работать… почтальоном. Кстати, мне это очень нравилось, особенно разносить пенсии: пожилые люди обязательно угощали чаем и рассказывали много интересного. Но работы мне было мало. Помня о своих мечтах, я поступила в народный театр при саратовском Доме ученых. Мы играли пьесу Владимира Киршона «Чудесный сплав» про молодых ученых. Хотя сейчас имя этого поэта и драматурга, расстрелянного в 1938 году, практически забыто, но одно его произведение знают все, кто видел фильм «Ирония судьбы». (А кто же его не видел?)
Киршон – автор стихов «Я спросил у ясеня», на которые написана одна из проникновенных песен нашего любимого новогоднего «угощения». Кстати, моя мама когда-то была артисткой народного театра в Усть-Нере. Они даже ставили Островского, «Без вины виноватые». У нас сохранились фотографии, должна сказать, мама выглядела очень достойно той эпохи и той темы. Я же на сцене чувствовала себя скованно и засомневалась в правильности выбора будущей профессии. Поэтому параллельно начала писать заметки в областную комсомольскую газету «Заря молодежи». И первой моей публикацией стала зарисовка о работе… почтальонов.
В народном театре. Играем Киршона.
Через год я ушла с почты, еще раз не прошла творческий конкурс в театральный, поступила на заочное отделение филологического факультета Саратовского университета и стала сотрудником университетской многотиражки «Ленинский путь». Продолжала много писать в областную газету, в основном, о спорте. А в начале 1973 года родители попросили меня переехать в Симферополь, где жила бабушка и где папа вступил в жилищный кооператив. Я оформила академический отпуск и поехала в Крым. И там сразу отправилась в областную молодежную газету, уже не помышляя о сцене.
Но долгой крымской истории у меня не получилось. В июле папа сообщил о смертельной маминой болезни. Конечно же, на следующий день я уже летела в Якутск. Полгода прошли в разных хлопотах: уход за мамой, ее смерть, поездка в Симферополь для получения и обустройства достроенной квартиры, перевоз в нее бабушки.
Новый 1974 год я встречала уже в Якутске, не захотела оставлять отца одного. А в феврале того года явилась в редакцию газеты «Молодежь Якутии».
Правда, перед этим у меня была встреча с известнейшим в республике журналистом Алексеем Трофимовичем Тимшиным. Папа был с ним знаком и попросил со мной побеседовать. Так что к тогдашнему редактору «Молодежки» Алексею Михайлову я пришла с солидной рекомендацией. И еще с толстой подборкой своих публикаций в разных газетах. И меня приняли на работу!
Почему-то о времени работы в «Молодежке» мне трудней всего рассказывать. Те 12 лет вместили в себя так много всего и радостного, и горького, и в профессиональной, и в личной жизни! Только перечисление всех событий заняло бы немало места в этой беседе. Поэтому выделю главные. И прежде всего то, что именно в «Молодежке» я встретила человека, с которым захотелось связать свою жизнь.
Свадьба.
Георгий Кан после окончания Якутского университета работал в редакции корреспондентом. Он когда-то мечтал о профессии журналиста, занимался в школе «Репортер» при «Молодежи Якутии», и бывший тогда редактором Леонид Ирмович Левин добился его распределения в газету вместо намечавшейся работы директором школы в Казачьем.
Впрочем, Жорик (так его все звали по-свойски) быстро разочаровался в газетной работе. Он тяготел к крупным формам повествования, много рассуждал, любил описания и использовал реконструкции событий, то есть в какой-то мере придумывал детали. В регулярных СМИ все это не всегда уместно. Через пять лет Жора воспользовался приглашением на работу в МВД республики и получил комсомольскую путевку на службу в органы правопорядка. К тому времени мы уже были женаты и воспитывали дочь Марину (на снимке она с дедушкой Сашей).
А вот мои мечты о «тысяче жизней» осуществились в полной мере. Хотя формально я сначала работала в отделе учащейся молодежи, позже возглавила отдел культуры и спорта, специфика молодежной газеты позволяла удовлетворять и собственные интересы. То есть писать о том, о чем хотелось, встречаться с людьми любых профессий и все время узнавать новое.
Моим любимым жанром всегда было интервью. Среди моих собеседников – а в «Молодежке» долго существовала рубрика «Субботний собеседник», под которую отдавали целые страницы, - становились, например, директор Института космофизики Юрий Георгиевич Шафер, олимпийский чемпион Вячеслав Веденин (к сожалению, недавно ушедший из жизни), режиссер Якутского драматического театра Андрей Саввич Борисов, тогда только начинавший свою блистательную карьеру в театре, участник арктической экспедиции «Комсомольской правды» Владимир Леденев и другие интереснейшие люди.
Командировки и встречи со специалистами разных профессий были для меня самым притягательным в работе. Объехала всю родную республику. В том числе не раз была в Усть-Нере, где администратор гостиницы с нескрываемым удивлением рассматривала мой паспорт с местом рождения.
Однажды попала на собрание в честь 40-летия Верхне-Индигирской геологоразведочной экспедиции. Сидела недалеко от сцены, а из-за стола президиума с меня не сводил глаз какой-то представительный мужчина. В перерыве он подошел ко мне и удивленно воскликнул: «Марина?» Оказывается, я показалась ему очень похожей на свою маму. А уж моя фамилия (после замужества Бородянской я оставалась в подписи к публикациям) производила сильное впечатление на приисках, в геологических экспедициях, в полевых партиях, где бывала неоднократно. Папу тогда помнили все!
Очень приятно было приезжать в Батагай. Как-то писала о проблемах районного Дома культуры и рассказала директору, что помню, как закладывался фундамент этого здания. У меня даже фотография есть, где я прыгаю по тем бревнам. Директор был потрясен.
Побывала я и на Северном полюсе. Не совсем на полюсе, конечно, а на льдине, с которой дрейфовала станция «Северный полюс-21». До сих пор помню, как спустилась по трапу в толпу полярников и местных собак – и они все, можно сказать, шарахнулись от меня. Запах женщины для собак, родившихся на льдине, был незнакомым.
А мужики зимовали здесь уже почти год, поэтому растерялись. Но дело было перед 8 марта, наш борт привез ящики с шампанским и шоколад, поэтому уже к вечеру мы дружно праздновали женский день в домике начальника станции. Из ощущений после той поездки осталось осознание бездны под ногами на льдине и надежная твердость земли после возвращения в Черский.
До сих пор каюсь, что репортаж о своем визите на станцию я так и не опубликовала. Эмоции, что ли, захлестывали. И так же стыдно за то, что не написала о путешествии по метеорологическим станциям, которое довелось совершить вместе с легендарным папанинцем Евгением Константиновичем Федоровым и нашим знаменитым земляком-полярником Артуром Николаевичем Чилингаровым.
А еще в моей личной копилке остались длительные беседы с популярной в те годы многодетной семьей Никитиных (судьба свела нас в мирнинской гостинице) и замечательным Асисяем – Вячеславом Полуниным, который со своими «Лицедеями» приезжал в Якутию во время дней «Комсомольской правды» в 1986 году. Словом, не всегда я оставалась профессионалом-газетчиком.
С олимпийскими чемпионами В.Ведениным и А.Тихоновым.
Вернемся к главным событиям? В 1975 году, после свадьбы, мы с Жорой поехали в отпуск, за время которого я поступила на заочное отделение факультета журналистики Московского государственного университета. Благополучно окончила его, получив диплом о высшем образовании из рук легендарного декана факультета Ясена Николаевича Засурского, который, поздравляя нас, сказал, что ему особенно приятно отмечать тех студентов, которые уже практически работают в СМИ.
Горжусь до сих пор, хотя сама профессия журналиста как-то поблекла в моих глазах. Нас учили быть точными и корректными, не забывать этику, неустанно работать над словом, развивать грамотность. А сейчас? Приведу любимую мной цитату Александра Сумарокова (был такой поэт, драматург и литературный критик ХХVIII века, считался первым профессиональным русским литератором): «Ныне писцы потеряли все меры и пишут не только не стыдясь, но ниже озираясь: и дерзновение невежества все превзошло меры». К сожалению, эти слова можно отнести ко многим нынешним «шелкоперам» (велик Гоголь!) и особенно к многочисленным блогерам.
Согласна?
Одной из первых моих командировок от «Молодежки» была поездка в Мирный на торжественное заседание, посвященное вручению Мирнинской городской комсомольской организации ордена Трудового Красного Знамени. Что бы теперь не говорили о комсомоле, это была мощная молодежная организация, воспитавшая миллионы достойных граждан своей страны: героев труда, воинов, чемпионов, больших ученых и замечательных строителей. Я с удовольствием вспоминаю многих неугомонных комсомольских вожаков, с которыми сводили газетные пути-дороги, различные мероприятия, где они выступали зачинщиками и организаторами.
А Мирный тех лет просто бурлил молодой энергией и идеями. Я регулярно ездила на стройки алмазного края, в частности, в Удачный, постепенно вошла в число вдохновителей и организаторов фестиваля «Мирный поет о мире», в общем, вжилась в этот город. И когда моему мужу, окончившему Академию МВД СССР, в 1986 году предложили работу в Мирном, я, конечно же, с радостью согласилась.
Георгий был назначен начальником отдела милиции по охране объектов алмазодобывающей промышленности, позже стал начальником городского управления внутренних дел. Моя же трудовая книжка пополнилась несколькими записями. Вначале я работала заместителем директора, и очень скоро стала и.о. директора Дворца культуры «Алмаз».
Надо сказать, что этот очаг культуры с первых лет своего существования (он открылся в 1977 году) был реальным центром притяжения для горожан. Здесь работали клубы по интересам, разные студии. На базе Дворца культуры родились известные коллективы ансамбля пантомимы, народных и бальных танцев, вокальные группы, театральная студия. До прихода в Мирный телевидения народ шел сюда смотреть кино, общаться, развлекаться, слушать лекции и танцевать: занятия были на все вкусы и желания.
К моменту нашего приезда в город ситуация немного изменилась. По-прежнему притягательными оставались массовые мероприятия, концерты, но некоторые кружки и клубы позакрывались. Мне хотелось сохранить традиции 70-х, пыталась возродить клубы по интересам. Но вскоре после Нового года меня вернули в журналистику, мне пришлось стать собственным корреспондентом газеты «Социалистическая Якутия». Именно пришлось, партия сказала «надо».
В управлении АЛРОСА. Слева П.П.Вечерин, справа вице-президент компании И.К.Демьянов.
Впрочем, уже весной 1988 года я начала работать в объединении «Якуталмаз», из которого выросла акционерная компания АЛРОСА. Занималась я там информацией и социальными исследованиями, так как успела в придачу к журналистскому образованию получить социологическое. И опять блаженствовала от общения с удивительными людьми – алмазниками, строителями, энергетиками.
Нам с мужем повезло дружить с популярной в Мирном семьей Вечериных. Павел Петрович был редактором районной газеты «Мирнинский рабочий». А с Таисией Андреевной меня познакомил фестиваль «Мирный поет о мире». Будучи заместителем председателя Мирнинского горисполкома, Вечерина принимала активнейшее участие в работе оргкомитета и жюри фестиваля. Даже, помню, сама печатала на машинке грамоты лауреатов и дипломантов. К моменту нашего переезда она стала директором историко-производственного музея «Якуталмаза» и со всей своей неиссякаемой пылкостью, фантазией и энергией взялась за его создание и развитие.
С Таисией Андреевной Вечериной.
А на домашних посиделках у Вечериных, за неизменно вкусным и обильным столом, мы познакомились не только со всеми их многочисленными друзьями из разных сфер местной жизни, но и с заезжими знаменитостями. Например, с поэтом Риммой Казаковой (она была сокурсницей Таисии Андреевны по Ленинградскому университету). За тем же столом я впервые увидела потрясающих женщин-первооткрывательниц алмазных месторождений: Наталью Кинд, Екатерину Елагину и Маргариту Метелкину. Слушала, затаив дыхание, их воспоминания и едкие комментарии по поводу того, что все главные открытия сделали женщины, а награды получили мужчины.
Павел Петрович своими статьями добился некоторого исправления этой несправедливости, но осадок остался. А для меня знакомство и дружба с Екатериной Николаевной Елагиной стали подарком на долгие годы до ее смерти в 2011 году.
Осенью 1994 года моему мужу, к тому времени полковнику милиции, предложили продолжить службу в МВД России. Наша дочь уже училась на прокурорском факультете Саратовского юридического института. Мы обзавелись квартирой в ближнем Подмосковье, в Балашихе, так что было куда перебраться. И это свершилось. Я продолжала трудиться в АЛРОСА, только уже в московском управлении, но весной 1996 года уволилась.
Некоторое время работала в ювелирных журналах, даже одно время была главным редактором журнала «Ювелирный мир». Но по характеру я не начальник, так что успеха на этом поприще не снискала. После окончательного завершения журналистской карьеры десять лет занималась розничной торговлей ювелирными изделиями, хотя быстро поняла, что это не мое дело. Гораздо больше мне нравилось возиться с внуком Никитой, который появился на свет в 2002 году. А уж когда родилась внучка Настя, я с радостью закрыла последнюю страничку своей трудовой книжки.
Наша Марина окончила институт, приехала к нам в Подмосковье, начала работать в органах прокуратуры, вышла замуж, дослужилась до звания старшего советника юстиции и, заработав нужный стаж, вышла на пенсию, когда ее дочурка стала школьницей и потребовала особого внимания. Марина хорошо помнила, как в Якутске она росла без бабушек и дедушек при работающих родителях, как ей приходилось оставаться с соседями или коллегами мамы и папы, если мы одновременно уезжали в командировки. Для своей дочери таких испытаний она не захотела даже при наличии бабушки и дедушки.
Внуки Никита и Настя.
Когда родился Никита, мы жили в одном подъезде многоквартирного дома в Балашихе, так что днем все работали, а я, будучи хозяйкой маленькой ювелирной лавки, была свободна и полностью занималась внуком. Настя же росла уже в московской квартире, куда ездить постоянно из нашей подмосковной глуши оказалось тяжеловато. Так у Марины возможность уйти со службы на заслуженный отдых совпала с ее желанием заниматься детьми – студентом медицинского института Никитой и четвероклассницей Настей. Тем более, что наш зять Алексей, успешный бизнесмен, очень этого хотел.
Георгий работал в МВД России до 2003 года. В 90-е годы, которые иначе, чем «лихими», теперь не называют, ему выпало немало трудностей. Но он добился успеха. И, в частности, стал единственным в истории выходцем из якутской милиции, которому довелось возглавить отдел (по борьбе с хищениями в золото- и алмазодобывающей промышленности) в Главном управлении экономической безопасности МВД Российской Федерации. После ухода на пенсию осел на нашей даче недалеко от Балашихи, где мы теперь и живем.
Весной этого года мы отметили его 70-летний юбилей. Семья дочери подарила ему мощный ноутбук. И тут у Жоры открылось второе дыхание! Он вновь начал писать прозу. Первые попытки у него были еще в период работы в «Молодежке». Я не считала те его «опусы» неудачными, но тогда его литературные опыты не получили развития. Теперь же он увлеченно работает за компьютером и постоянно находит новые сюжеты. Есть и первые публикации.
Так, в электронном журнале «Лиterra», который выпускает наш друг, народный писатель Якутии Владимир Федоров, увидела свет первая часть фэнтези «Бряки: ветвь человечества», сочиненная Жорой вместе с нашим внуком лет 10 назад. В ближайшем номере этого журнала, как обещал Володя, будет опубликована и Жорина повесть «Улыбка мадонны» - о якутском летчике, работавшем в Африке. Она же появится в декабре на страницах журнала «Полярная звезда» и, возможно, в сервисе Литрес.
Словом, Георгий творит! И я этому очень рада, потому что огурцы выращивать могут многие, а вот придумывать интересные истории дано не всем. За собой я таких способностей не замечаю.
- Сегодня и ты отмечаешь юбилейную дату. Что пожелаешь сама себе?
- Это самый простой вопрос. Хотелось бы оставаться интересной мужу и внукам. И, конечно, здоровья. Хоть и считается, что мы, северяне, «промороженные», поэтому долго не портимся, все-таки годы сказываются. Да и многие потери, настигшие на жизненном пути, сил и оптимизма не добавили. В прошлом году из-за жадности и непрофессионализма работников (просто не могу назвать их врачами) ныне печально известной клиники «Медицина 24/7», ушла из жизни дорогая наша Таисия Андреевна Вечерина.
До сих пор не могу отойти от шока после гибели 10 лет назад любимых коллег Олега Емельянова и Юрия Семенова. Многих знакомых и друзей унес ковид.
Поредел круг родственников и друзей. Даже с самыми близкими людьми видимся теперь редко. Только моя лучшая подруга Татьяна Кузнецова, с которой мы дружим уже почти 60 лет, регулярно приезжает из Владимирской области, где сейчас живет.
А в конце лета нынешнего года мы отправились в речной круиз до Санкт-Петербурга в компании с Володей и Надей Федоровыми, десять дней наслаждались возможностью наговориться и погулять вместе. После таких душевных «инъекций» еще можно жить и радоваться.
В наш век гаджетов и быстрых коммуникаций мы многое знаем про весь мир. Часто информация идет тревожная. Конфликты, пожары, техногенные катастрофы, санкции, пандемия, кризисы и проч. Прошедшим летом мы с болью слушали известия о пожарах в родной Якутии. По всей стране – наводнения, аварии, трагедии. И я часто думаю, в какой мир вступают наши внуки? Будут ли у них спокойное небо и чистый воздух?
В 1967 году мне довелось с родителями побывать в Болгарии. Это была первая группа якутян, которым разрешили поехать с детьми. До сих пор помню, как встречали наш туристический автобус на дорогах по-настоящему братской страны. Подбегали с красными советскими флагами, угощали роскошными персиками, говорили по-русски и искренне нам радовались. И что теперь?
У каждого поколения свои достижения, свои проблемы и потери. Очень хочется, чтобы внуки сберегли то хорошее, что мы оставляем им, и не допустили наших ошибок.
Вопросы задавала Тамара ШАМШУРИНА.
Справка:
Кан (Бородянская) Наталья Александровна родилась 18 ноября 1951 года в п.Усть-Нера Оймяконского района ЯАССР.
В 1969 году окончила среднюю школу номер 9 г.Якутска, в 1981 году - заочное отделение факультета журналистики Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова, получив специальность «Журналистика. Литературный работник газеты».
С 1969 по 1970 г. - почтальон 65-го отделения связи г. Саратова.
С 1970 по 1972 г. – корреспондент газеты «Заря молодежи».
С 1972 по 1973 г. – сотрудник многотиражной газеты Саратовского государственного университета.
С февраля 1973 по июнь 1973 г. – сотрудник газеты «Крымский комсомолец».
С февраля 1974 по сентябрь 1986 г. – корреспондент, заведующая отделом учащейся молодежи, заведующая отделом спорта и культурно-массовой работы, заведующая отделом комсомольской жизни газеты «Молодежь Якутии».
С сентября 1986 по декабрь 1986 г. – заместитель директора, и.о. директора Дворца культуры «Алмаз» г. Мирного.
С декабря 1986 по март 1988 г. – собственный корреспондент газеты «Социалистическая Якутия» по Мирнинскому и Ленскому районам.
С марта 1988 по март 1996 г. – литературный работник историко-производственного музея ПНО «Якуталмаз» (с 1993 г. – акционерная компания АЛРОСА), начальник лаборатории социологии труда, начальник отдела социологических исследований и информации.
С ноября 1996 г. по декабрь 1997 г. – заведующая отделом, главный редактор журнала «Ювелирный мир».
С 1999 по 2013 г. – индивидуальный предприниматель.
Награждена значком ЦК ВЛКСМ «За активную работу в комсомоле», знаком «Отличник печати Республики Саха (Якутия), юбилейным знаком «380 лет Якутия с Россией», памятными медалями.
