Все началось с записки разведчика. О чудесном камне сата, и не только…

«По следам повелителя бурь» – новая книга Георгия Кана, которую можно приобрести на маркетплейсах «Озон» и «Вайлдберриз». Московское издательство «Вече» опубликовало в серии «Сибирский приключенческий роман» первую часть трилогии, написанную под впечатлением от исторического исследования Ивана Николаева «Происхождение народа саха и его геокультурного комплекса».

Георгий Кан – филолог по образованию, около тридцати лет проживший в Якутии, сначала студент филфака ЯГУ, журналист газеты «Молодежь Якутии», затем выпускник Академии МВД СССР, дослужившийся до полковника милиции, пишет с юности, но публиковаться начал недавно. И это понятно: служба в рядах МВД в неспокойные девяностые и в начале двухтысячных не давала ни времени, ни особого желания писать о той пучине проблем, перед которой стояла милиция, а затем полиция нашей страны. Но та же пучина дала Георгию Кану уникальный опыт и стала источником захватывающих историй для его литературного творчества – рассказов, повестей, романов. 

«Огонек» – рассказ о поиске пропавших при перегоне автомобиля молодых людей; «Повесть об опере», героем которой стал оперативник уголовного розыска из Якутска, чья служебная биография состоит из реальных событий в городе и республике; «Глаз стрекозы» – расследование хищений алмазов в Мирнинском районе. Это детективные истории, где главное – не преступление и наказание и даже не ход расследования, описанный увлекательно, с точным знанием всех этапов процесса, а типы характеров и судьбы людей, попавших в водоворот событий, роковым образом следовавших своим чувствам и страстям. 

Но было бы неверным считать, что круг тем писателя замкнут на детективах. Любовь к Якутии, интерес к ее истории, знакомство с главными трудами ученых, этнографов, путешественников подкреплены его собственным опытом человека, знающего каждый улус обширной территории республики. От Нерюнгри до Русского Устья у Георгия Филипповича есть друзья, знакомые, коллеги, с которыми ему приходилось решать непростые задачи по службе. 

Широкий кругозор, полученный как от собственной профессиональной практики, так и от увлечения историей и мировой литературой, увеличивает круг тем и позволяет ему свободно ориентироваться в различных сферах жизни, в которых существуют герои его произведений. Проницательный ум и богатая фантазия создают небанальные сюжеты. Истории, основанные на документах, развитые художественным воображением, переплавлены в произведения со здоровой долей фантастики.

В романе «По следам повелителя бурь» несколько сюжетных линий. Историческая линия, герой которой Тыал – молодой воин армии младшего сына Чингисхана, обладатель волшебного камня йада (сата), принадлежит роду канглов, семье потомственных йададжи (хранителей магического артефакта), умевших управлять погодой. По концепции историка Ивана Николаева канглы составили одну из основных ветвей происхождения народа саха. Роман начинается с истории юноши Тыала, спасшего войско чингизидов от многократно превосходившей его армии неприятеля с помощью камня сата, наслав на степь снег и мороз.

Древняя китайская рукопись с упоминанием этого события попадает в руки современного молодого сотрудника Санкт-Петербургской кунсткамеры Василия Высоких. Совершенно случайно при описи экспонатов он положил рядом с нефритовой шкатулкой магнитный автомобильный держатель для телефона и свершилось чудо. Второе, тайное, дно шкатулки выдвинулось и в плоской нише обнаружилась гармошка из тончайшей бумаги, испещрённая китайскими иероглифами. Вокруг этой-то находки и разворачиваются события романа.

Василий снимает копию, расшифровывает ее и делится содержанием со своей подругой Сашенькой – Сандаарой, выпускницей исторического факультета МГУ, ныне сценаристкой документального кино. Она сотрудничает со студией «Одиссей» под началом преуспевающего продюсера Семипалатинского Сидора Аминьевича. 

Содержание найденного документа интригующее: «…По приказу императора Чжу Юаньджая я, офицер дворцовой службы безопасности Лю Гуанг, направлен в поселение племени канглов на земли озера Байкал. По сведениям летописи из императорской библиотеки святыню народа Великого Китая в последний раз видели там. Священный Золотой Наруч – браслет воина - был снят с руки отважного генерала Юэ Фея, 329 лет назад предательски убитого в дворцовой тюрьме Кайфэна подлыми чжурчжэнями...» 

Далее автор разведывательного донесения рассказывает о том, что после службы у Толуя, а потом у его сына чингизида императора Хубилая, воин кангл был отпущен домой на Байкал. Хан за победу над чжурчжэнями подарил ему скот, оружие, юрты и женщин. Впоследствии Тыал с сыновьями   построили плоты из дерева кедр, погрузили на них скот и по реке ушли от монголов на север. В начале пути дети Тыала оставили рисунки (на скалах) со своим родовым знаком – тамгой.

Записка разведчика заканчивается словами: «С наступлением весны я с железным и шёлковым товаром хочу отправиться на север. Туда, где поселились потомки Тыала. Своё послание в этой шкатулке я с надёжным человеком отправляю генералу Си, начальнику службы имперской безопасности.

Преданный императору Лю Гуанг».

Документ взволновал воображение молодых историков и послужил поводом для сценария документального фильма Сашеньки. Он был горячо поддержан продюсером.

«- А вообще-то, – вдруг завопил Семипалатинский, – занимательная история. Жаль, конечно, что оригинал артефакта пропал. Но это и неважно. Мы сделаем фильм-расследование. Историческое расследование! Будем искать следы китайского разведчика и предметы, за которыми он охотился. Мы прокатимся по Лене от Байкальских гор до Якутска. Отснимем стоянки древних саха, найдем камень йада,  золотой китайский браслет и возьмём Гран-при на фестивале документальных фильмов. Как перспектива?

- Мы, скорее всего, ничего не найдём, – промолвила девушка.

- Конечно, не найдём, но интригу закрутим.

Сидор Аминьевич был авантюристом. И в душе, и по жизни. Однако озарявшие его безумные проекты нередко приносили студии успех».

В романе историческая и фантастическая линии пересекаются на изображении тамги - родовой печати канглов, Она начертана на памятниках древней культуры - писаницах, обнаруженных на скалах вдоль Витима и Лены. Обычно рядом с тамгой присутствовал рисунок дракона, пожирающего солнце. 

Превращение Тыала в Эллэя Боотура подано автором в духе концепции Ивана Николаева, но со своей разработкой. Она вполне может служить исторической версией превращения мифологического эпонима в реальную личность. Подробно эта захватывающая история рассказана в главе «Кангалассцы». Писатель с большим искусством показывает картину продвижения канглов по Лене.

В той же главе показана история потомка Эллэя Тыгын Дархана. Тыгын сидел у постели своего умирающего отца Мугджан-Мунньан, когда тот сказал:

«Я сегодня покину Средний мир. Чувствую это. Доведите наше дело до конца. Тыгын, собери народ под своё крыло. Наш великий предок Эллэй Боотур хотел так. Это мне говорили отец, дед, а им их предки. Тыгын, ты сильный, честный, но доверчивый. Тебя много раз обманут, но если будешь крепкой рукой держать власть, тебя никто не победит. Храни камень сата, Золотой Наруч и нашу тамгу. Это вещи Эллэя.

Старый Мунньан умолк. Навеки. Глаза его остались открытыми». 

Китайский разведчик Лю Гуанг появляется в трагический момент жизни Тыгына и всего племени. Судьба Тыгына предстает в живых образах, в психологически сложной атмосфере напряженного противостояния и одновременно желания сохранить мир с рыжебородыми пришельцами из далекой Московии. Динамика, точные детали, схваченные эмоции создают эффект присутствия и запоминаются, как события, свидетелем которых ты был сам.

С присущей ему легкостью автор романа разрабатывает трехступенчатую детективную линию, состоящую из охоты древнекитайского разведчика Лю Гуанга за реликвиями, поисков исчезнувшего вместе с раритетным документом заведующего отделом Китая и Дальнего Востока музея антропологии и этнографии, доктора исторических наук Самуила Леонидовича Моргенштерна и преследования главных героев агентами иностранной разведки.

Персонажи разных эпох и стран действуют в едином «пространстве поиска». Китай, Монголия, Прибайкалье, Иркутская область, Якутия, ее города и деревни и даже Тель-Авив:

«Исраэль Мэир, начальник исследовательского управления разведки Моссад, стоял у окна своего кабинета и смотрел на бульвар Шауль Ха-Мелех… Через несколько минут должен был подойти начальник отдела Мордехай Даян с материалами из России. Когда полчаса назад он позвонил и доложил об информации о «Волчьем камне», то Мэир сразу нажал кнопку селектора и сказал секретарю, что в ближайший час будет для всех занят… Из Санкт-Петербурга пришло сообщение о «Волчьем камне», реальном существовании метеорологического феномена под названием йада».

Переплетение и взаимодействие этих линий представляют особое мастерство писателя: ритм чередования сюжетных потоков, нарастающий темп к финалу и эффектная развязка держат внимание читателя до самого конца.

Белый катер «Кангаласец» доставил путешественников от  верховьев Лены до Кангаласского мыса. Маршрут проходил по местам древнейших археологических памятников. Киноэкспедицию в составе оператора Димы, научного консультанта Васи Высоких и его однокурсника, якутского археолога Якова Айталынова возглавила сценарист Сашенька-Сандаара Алексеева. Эти обаятельные, энергичные, талантливые персонажи совершили путешествие, полное красоты удивительных мест, открытий, интересных встреч и захватывающих приключений. Вася и Сандаара пройдут через всю трилогию.

Пейзажи, священные места, древние писаницы и петроглифы с обстоятельными комментариями то в форме диалогов героев, то авторской речи или выдержками из изучаемых путешественниками книг не утяжеляют повествование, а напротив, придают ему широту и полет мысли. Ленские щеки, гора Пьяный бык, остров Липаевского, разделяющий устье Витима при впадении в Лену, музей под открытым небом Суруктах Хайа - все это сопровождается интересным экскурсом в историю географических и археологических объектов.

На знаменитых Шишкинских писаницах, среди многочисленных изображений писатель помещает дракона, пожирающего солнце, рядом с тамгой канглов – знаком, по которому путешественники-исследователи сверяли дальнейший путь.

С любовью рассказано о Кангаласском и Табагинском мысах, долинах Туймаада и Энсели. Отношение к этим местам переданы через чувства одного из эпизодических героев – дальнобойщика Николая: «Пройдя пару километров, они вышли к обрыву. Такого Николай не ожидал. Подойдя к краю, он остолбенел, увидев распахнувшееся перед ним пространство. Внизу, огибая Кангаласский мыс, текла великая якутская река. Двухсотметровая высота завораживала и волновала. Несмотря на сильный ветер, Николай не хотел уходить. Недели, проведенные в кабине, заставили его забыть, что существует другой, такой необъятный и космический мир. Николай опустился на траву. Какое счастье сидеть в этом месте и ни о чем не думать: ни о бесконечной дороге до Питера, ни о ремонте двигателя, ни об ушедшей жене, ни вообще о своей бестолковой, как перекати-поле, жизни».

Или описание Ленских Столбов: «Кангаласец» плыл мимо фантастического города. Высоченные колоннады сменяли башни и арки. Тут же к реке выступали соборы и минареты, амфитеатры и колоссальные фигуры каких-то мистических существ… Так за полмиллиона лет над этими известняками потрудились ветра и дождь. Довершал работу ветер, который частицами песчаника словно шлифовал скалы, придавая им причудливые формы». 

Остроумно подана полемика вокруг Диринг-Юряха – палеолитической стоянки со следами орудий труда древнего человека. В устах молодых историков-археологов рассказ и рассуждения об этих местах вовлекают читателя в проблемы современной науки.  

Есть в романе и мистическая волна, которая впервые возникает при взгляде путешественников на изображение в книге Ивана Николаева древней якутской воительницы в доспехах. Она как две капли воды похожа на главную героиню романа Сашеньку.

В главе «Загадочный алас» рассказана таинственная история, которую вспоминают старожилы. Поляна, где танцевали осуохай перед уходом на фронт в 1941 году семнадцать деревенских парней, со временем превратилась в остров с семнадцатью берёзами. Здесь же, на загадочном аласе, существует незримая граница, которую не каждому дано перейти, где являются селяне из далекого прошлого.

В главе «Сны Сандаары» описаны сны Сашеньки. Они похожи на предсказания, связанные и с поисками камня, и с глубокими генетическими корнями героини. В её сне после пожара на Кангаласском мысу пересекаются историческая, мистическая и фантастическая линии романа. Ей снится Тыал, вручающий ей камень сата. Сон является предчувствием дальнейшей судьбы сценаристки, ступившей на родную землю после долгого перерыва. Эти сны играют не последнюю роль в отношении Сашеньки к родной земле и её возвращении к якутскому имени Сандаара, данному при рождении.

Автор цитирует ученых-путешественников: Герхарда Миллера, Вацлава Серошевского, а также советских исследователей: академика П.Окладникова, Ю.Мочанова, С.Федосееву.

Василий приводит исторические свидетельства ученых: «Впервые о чудесном камне йада (сата) говорил персидский ученый-энциклопедист Абу аль-Бируни. Он ломал голову над историей «камня дождя», задавался вопросом, имеет ли тот биологическое или геологическое происхождение. О метеорологическом оружии монголов писали персидский мыслитель Рашид ад-Дин и историк Абд ар-Раззак Самарканди. В девятнадцатом и двадцатом веках факты изменения погоды, вызванные чудесным камнем, встречаем у Кулаковского, Серошевского, Кляшторного и, конечно же, у замечательного ученого-мистика Льва Гумилева. Недавно в музей поступила только что изданная книга якутского исследователя Ивана Николаева «Происхождение народа саха и его геокультурного комплекса». Классная книга, в ней тоже упоминается йада».

Послание вымышленного китайского разведчика Лю Гуанга деликатно вписывается в этот контекст: «Донесение китайского разведчика Лю Гуанга уже само по себе представляло колоссальный интерес с точки зрения исторической науки».

Деликатность – черта, свойственная прозе Георгия Кана. Обращаясь к традициям народа, он органично включает их в повествование, со вкусом и с пониманием дела, будь то охота, национальная одежда или кухня. Подстреленный Яшей глухарь на обед путешественников, печеные на костре линьки, пойманные Матвеем, или угощения родственников Яши – все к месту, аппетитно, красиво: «Большой стол был уставлен местными разносолами. Здесь были солёные тугунки и грибы, густая сметана и мочёная брусника в туесках из бересты, аккуратно выложенные на большом блюде рёбрышки ойогоса, кровяная колбаса субай и теплые якутские лепёшки. Хозяева стали хлопотать и расставлять перед гостями большие кружки с ухой, а на тарелку в центре выложили здоровенных варёных карасей, раздувшихся от икры». Горячие лепешки и сорат на завтрак, жаркое из оленины, малосольный чир к обеду – все написано щедро, с любовью и наслаждением в соответствии с гостеприимством местных жителей.

Маленькие домики пригорода Якутска, промышленные кварталы Речного порта, и сам город – старый, семидесятых годов прошлого века и современный, неузнаваемый, сверкающий многоэтажками, новыми площадями с фонтанами, охватывают тебя радостным чувством узнавания. От этого становится тепло на сердце, и ты понимаешь, что больше всего на свете любишь эту землю.

Уверена, что читатель получит наслаждение от легкой, светлой прозы Георгия Кана.

Остается поздравить писателя с днем рождения – 75-летием, с выдвижением на литературную премию имени Василия Шукшина и пожелать ему здоровья и новых произведений! 

Валентина ЧУСОВСКАЯ,

театральный и литературный критик,

кандидат философских наук.