"Первое, что я собираюсь сделать, это подготовить новое французское издание записок моего прадеда", - рассказал писатель в интервью ТАСС. Французские правоведы и историки относятся к русскому следователю с особым уважением. На заре прошлого века Международный конгресс криминалистов, проходивший в Швейцарии, признал сыскную полицию Москвы лучшей в мире. В этом была немалая заслуга ее руководителя, которому поручали самые сложные задачи по всей стране.
Самые запутанные дела
"Его считали лучшим по раскрытию неочевидных преступлений", - отметил французский исследователь. Среди резонансных дел, которые распутывал действительный статский советник (генерал-майор) Аркадий Кошко, были раскрытие краж в Успенском соборе московского Кремля и Харьковском обществе взаимного кредита.
Главный сыщик империи вел поиски похищенного в Пятигорске радия, доказывал невиновность киевского мещанина Менахема Бейлиса, ложно обвиненного в ритуальном убийстве, расследовал обстоятельства гибели духовника царской семьи Григория Распутина. Два последних расследования он проводил по личному распоряжению императора Николая II.
В 1920 году 53-летний следователь, назначенный командованием Добровольческой армии главой полиции Крыма, был вынужден покинуть русские берега, чтобы не оказаться в руках охотившихся за ним большевиков. После двух лет жизни в Константинополе, где деятельность его частного детективного бюро принесла ему репутацию лучшего сыщика, Аркадию Францевичу пришлось опять бежать. Франция, первой на Западе признавшая крымское правительство белых, дала приют знаменитому правоохранителю, который превратился в изгнанника поневоле.
Потомок боярина
Родословная его семьи переплеталась с русской историей, как ни одна другая. Ее корни восходили к боярину Федору Кошке и далеким предкам последнего русского царя. Когда в конце ХIV столетия московский князь Дмитрий Донской сражался с Золотой Ордой, его правой рукой стал именно Федор Кошка. У отца боярина Андрея Кобылы было пять сыновей, и один из них положил начало роду Романовых.
В период опричнины наиболее непокорной части боярской семьи приходилось скрываться сначала в Литве, а затем в Польше. Иван Грозный, подозревавший свое окружение в заговорах, был убежден в их причастности к убийству его жены. Опальным приближенным пришлось бежать от расправы царских опричников.
Вновь в России предки Аркадия оказались два столетия спустя, уже при императоре Александре I, когда Польша перешла в состав Российской Империи. За это время фамилия успела приобрести польское звучание - "Кошко".
По решению Столыпина
Аркадий появился на свет в 1867 году в Минской губернии, где его отцу, служащему палаты гражданского суда, и матери, потомственным дворянам, принадлежала усадьба близ Бобруйска. Он был младшим из пяти детей. Его старший брат Иван Кошко успешно продвигался по административной лестнице и на пике карьеры был последовательно губернатором Пензы и Перми.
Поначалу Аркадия предназначали для военной службы. Он окончил юнкерское училище в Казани, служил в пехотном полку в Симбирске. Но затем уволился из армии и поступил по призванию и несмотря на возражения родных и знакомых в полицию Риги.
Внимание на молодого следователя обратил всесильный министр внутренних дел империи Петр Столыпин. Он оценил его действия в связи с раскрытием кражи у графа Меллина в Лифляндской губернии, когда были похищены бриллианты, ценная коллекция старых миниатюр, процентные бумаги.
В 1908 году министр доверил талантливому следователю, который уже служил заместителем начальника сыскной полиции в Санкт-Петербурге, руководить Московским уголовным сыском, как в то время называли уголовный розыск. "К традиционным методам службы Аркадий Кошко прибавил технологии, которые включали новейшие достижения криминалистики, - отметил писатель. - Он использовал антропометрию, дактилоскопию, криминалистическую фотографию, судебную экспертизу, телефонную связь и лично участвовал в исследованиях и операциях".
Обещание царя
Чтобы повысить дисциплину и эффективность московской полиции, которая тогда была в плачевном состоянии, новый начальник реорганизовал сыскной аппарат, беспощадно искоренял коррупцию. Собственная служба безопасности внимательно наблюдала за всеми связями сотрудников. Каждый из них имел специальный жетон и именовался "Московского уголовного сыска оперативный работник". Отсюда закрепившееся за следователями в ту эпоху прозвище "мусор" - по первым буквам их официального наименования.
Итоги наблюдения докладывались лично главе МУС на конспиративных квартирах. Результаты не замедлили последовать: спустя четыре года после его назначения, в 1912 году, на Пасху впервые не было отмечено серьезных ограблений.
Год спустя полицмейстера вызвали в Санкт-Петербург. "На этот раз, - рассказал писатель, - ему поручили разобраться в деле Бейлиса, о котором уже два года шел огромный политический спор по всей стране без участия уголовной полиции, несмотря на то, что речь шла об убийстве".
Поручение исходило непосредственно от Николая II. "Аркадий Францевич позволил себе тогда спросить у императора, хочет ли он узнать правду, даже если она не будет соответствовать его ожиданиям и ожиданиям наиболее консервативных кругов, - отметил исследователь. - Царь его уверил, что он этого хочет, и что ему он гарантирует полную защищенность, какими бы ни были его заключения". По словам писателя, это обещание оказалось очень полезно в будущем.
Против течения
Аркадий Францевич не побоялся идти наперекор могущественному министру юстиции Ивану Щегловитову, настаивавшему на виновности Бейлиса. Сыщик около месяца разбирался в огромном досье, а затем вновь предстал перед министром. Он принес ему доклад, напечатанный на машинке в трех экземплярах (один из которых предназначался Николаю II). Кошко пришел к выводу, что следствие велось неправильно, односторонне и пристрастно. Его заключение было однозначным: "Бейлис невиновен, ритуального убийства не было".
Щегловитов пригрозил в ответ, что карьера сыщика на этом окончена. Но Кошко вернулся в Москву и через шесть месяцев был назначен начальником уголовного сыска всей империи. В 1914 году с началом войны с немцами Аркадий Францевич фактически возглавлял также и русскую контрразведку.
Поиски пропавшего "старца"
Когда в декабре 1916 года в полиции был получен приказ о розыске пропавшего духовника царской семьи Григория Распутина, полицейские, не жаловавшие "старца", возроптали. Аркадию Францевичу не без труда удалось прекратить этот бунт и заставить отобранных людей приняться за поиски.
Через несколько дней полиция нашла тело Распутина, примерзшее подо льдом. На теле было обнаружено три огнестрельных раны, из которых одна была смертельной. Фотограф сыскной полиции сделал много снимков. Следствие по этому делу осложнялось тем обстоятельством, что тут был замешан великий князь, не подсудный суду общему суду, а лишь самому императору.
После февральской революции дело было полностью прекращено по распоряжению Временного правительства.
Маршрут странствий
Служить новой власти Аркадий Францевич не захотел и уехал в Новгородскую губернию. Но из разграбленного имения вскоре пришлось отправиться в Москву, где его предупредили о вероятности ареста.
Киев, Винница, Одесса, Крым - таков был маршрут дальнейших странствий. Генерал Врангель пригласил его возглавить Крымскую уголовную полицию. Эти обязанности он выполнял до отъезда в эмиграцию, который тяжело переживал.
По словам исследователя, Аркадий Францевич не переставал надеяться на возвращение на родину. Приглашения на работу в лондонский Скотленд-Ярд, где хорошо знали его профессиональные качества, бывший главный сыщик России не принял и от предложенного ему британского подданства отказался. "Мне грезится Россия, мне слышится великопостный перезвон колоколов", - признавался генерал на чужбине.
Рукописи не горят
В 1926 году в Париже был издан "Первый том очерков уголовного мира", над которыми Аркадий Францевич работал в эмиграции. Борис Акунин, прочитавший много материалов по истории русской полиции, когда он создавал приключения Эраста Фандорина, относит записки Аркадия Кошко к числу самых увлекательных. В минувшем году книга начальника Московской сыскной полиции, включающая некоторые рассказы, опубликованные после его смерти, вышла в России под названием "Воспоминания русского Шерлока Холмса" и вероятно уже стала библиографической редкостью из-за ее скромного тиража.
"Буду теперь с нетерпением ждать книгу Дмитрия де Кошко о его прадеде, - сказала известный парижский адвокат Альенор Камара. - Изумительный человек, удивительная судьба".
