В семидесятые-восьмидесятые годы прошлого столетия жизнь в Якутии, тогда еще ЯАССР, буквально «бурлила»: в признанную нефтегазовую провинцию со всех уголков необъятного Союза большим потоком шли люди самых разных возрастов, профессий и национальностей. Перед этой многоликой армией тружеников стояла поистине высокая задача - довести промышленные запасы газа Якутии до 1 триллиона кубометров. Как говорит история, заветный триллион остался не достигнутым, но те объемы, которые были получены за такой короткий период, были действительно огромными. Не остался без следа кропотливый труд многих тысяч человек, среди которых был тогда и совсем молодой Александр Попов – буровых дел мастер и потомственный нефтегазовик. Свою трудовую биографию Александр Юрьевич начал учеником слесаря по ремонту турбобуров, а сегодня продолжает в должности заместителя генерального директора ОАО «Сахатранснефтегаз» по Вилюйскому региону.
- Александр Юрьевич, у Вас образцовая биография: за сорок трудовых лет Вы проработали слесарем по ремонту турбобуров, помощником бурильщика, буровым мастером, инженером-технологом… Как вообще так получилось, что Вы начали и навсегда остались в нефтегазовом хозяйстве?
- Начну с детства. Родился я в городе Грозный, который в то время считался кладовой запаса нефти и газа, поэтому все мои родственники и родители трудились в нефтегазовой отрасли.
В 1960 году родители, Юрий Иванович и Людмила Федоровна Поповы, завербовались в Якутскую АССР: отец – в 113-ю партию треста «Якутнефтегазразведка», мать – пекарем в поселке Ниджили, где и базировалась партия. Через пять лет они забрали меня из Грозного в Якутию. В Ниджили я успел окончить четыре класса, затем мы переехали в Кысыл-Сыр.
После школы сразу пошел работать учеником слесаря по ремонту турбобуров в Северо-Якутской нефтегазоразведочной экспедиции треста «Якутнефтегазразведка». Через год поступил в Иркутский политехнический институт по специальности «Геологоразведка, бурение нефтяных и газовых скважин».
Производственную практику проходил у себя в экспедиции, в то время она сначала называлась, как я уже говорил, Северо-Якутская нефтегазоразведочная экспедиция, потом стала Вилюйской нефтегазоразведочной экспедицией. После вуза начал работать помощником бурильщика в бригаде № 6, через четыре месяца меня назначили помощником бурового мастера Гарянски Эрнеста Ивановича, а еще через полгода – мастером буровой бригады. Через три года я ушел в систему инженерной работы, а в 1985 году был назначен исполняющим обязанности главного инженера экспедиции, тогда она имела статус «первой категории». То есть, все главные специалисты утверждались в Министерстве геологии РСФСР, поэтому через год я был отправлен в Москву на собеседование, и только после утверждения стал настоящим главным инженером и проработал в этой должности до 1993 года.
В 1993 году геологию начали сворачивать, ликвидировать. Мне была предложена должность главного технолога Сорочинского управления буровых работ, которое относилось к «Оренбург-Газпрому», и тут же позвали работать заместителем начальника Цеха добычи газа № 1 в «Якутгазпроме». На последнее предложение я согласился, не раздумывая.
Трудовая биография в «Якутгазпроме» продлилась до 2004 года, к этому времени я был заместителем генерального директора по Вилюйскому региону, который включал в себя пять управлений, работающих в поселке Кысыл-Сыр. Это был большой коллектив, состоящий из более 1500 человек. Через два года после известных событий, ликвидации «Якутгазпрома», я вслед за Игорем Корневым ушел во вновь созданный ОАО «Сахатранснефтегаз», где и тружусь до сих пор и в том же русле – отвечаю за работу компании в Вилюйском регионе, дополнительно руковожу управлением по геологии и бурению.
- Давайте чуть-чуть вернемся к началу. Как я понимаю, трест «Якутнефтегазразведка» - это начало всей нефтегазовой отрасли Якутии? Что он из себя представлял?
- В этом тресте на тот период было три подразделения – Вилюйская, Сангарская и Ленская нефтеразведочные экспедиции. В дальнейшем «Якутнефтегазразведка» была переименована в производственно-геологическое объединение «Ленанефтегазгеология», при этом, к нам добавилось еще одно подразделение – Витимская экспедиция, потому что разведка на юго-западе Якутии дала свои определенные потенциалы, которое обобщило все те месторождения, которые были открыты. Кстати, сегодня из них используются Талаканское, Чаяндинское и Отраднинское месторождения.
В тот период, в 80-е, всех интересовал газ, как я помню, были заключены какие-то определенные контракты, например, с Японией, откуда нам поставлялось оборудование, у нас было и американское оборудование: станции контроля за состоянием проводки скважин, то есть технологическое сопровождение бурения. Перед трестом была поставлена задача приращивания запасов, открытия новых месторождений газа, попутно определялись и запасы нефти. Объединение представляло собой большую структуру, которая непосредственно подчинялась Министерству геологии РСФСР.
- Нетрудно представить, с каким усердием шла работа, когда в начале 70-х была поставлена масштабная задача – довести промышленные запасы газа Якутии до 1 трлн кубометров. Вы, как живой свидетель и участник, с высоты сегодняшнего времени как оцениваете тогдашнюю борьбу за заветный триллион? Какими мыслями были наполнены те, кто непосредственно трудился на поле?
- Да, действительно, это было незабываемое время. В Якутию прибывали специалисты со всех уголков нашего в то время Советского Союза. В основном, из Украины, потому что там велась нефтегазодобыча, из Башкирии, Татарстана, Грозного, Хакасии, Новосибирской области… И не только геологи, но и такие специалисты, как врачи, учителя, работники торговли. А буровики приезжали по большей части из Украины, Башкирии, Татарстана и Грозного.
Как я сейчас помню, средний возраст специалистов составлял от 29 лет до 31 года максимум. Время было такое, что люди работали с большим энтузиазмом и задором, несмотря на суровые условия. Жилья практически не было, в одной комнате ютились по три-четыре семьи, но, при всем этом, люди были в бодром, жизнерадостном настроении. Молодежь, помимо работы, активно занималась спортом, тогда в Кысыл-Сыре был маленький спортзал, который каждый вечер гудел, как бубен шамана, настолько он был переполнен.
Люди с воодушевлением шли на работу, очень много было специалистов, которые полностью отдали себя геофизике, сейсмогеофизике. Это Алексей Григорьевич Короткий, Александра Федоровна Фафлей, Василий Адамович Харчик, Тихон Яковлевич Гребенкин – все они работали в Вилюйской геофизической экспедиции, которая первой прошла по нашей заснеженной Якутии: пробивали профиля, проводили сейсмоработы, после которых шли уже мы, буровики с целью поисков запасов нашего уважаемого триллиона.
Очень много месторождений сначала было открыто вокруг самого Кысыл-Сыра, затем мы уходили все дальше и дальше – на Север. Мы ушли до Таймылыра, это почти море Лаптевых, на запад, – до Удачного и Айхала, и поднялись до Оленька. У нас было очень много подбаз, одна была в поселке Чернышевский Мирнинского района, по одной – в Нюрбе и в Олекминске, на юге мы бурили на границе с Иркутской областью. Еще одна подбаза находилась в Антоновке, по реке Тюнгю, на Энердеке, где сегодня базируются алмазники.
Кстати, Накынское месторождение алмазов было открыто не без помощи наших ребят, буровых мастеров Юсупова и Орлова. В свое время к ним пришел геолог Амакинской экспедиции, к сожалению, не могу вспомнить его имя, ему поступило задание от руководства – покинуть эту точку, то есть они достигли своего проектного горизонта, но не выполнили свои геологические задачи. Но человек был, видимо, очень целеустремленный. Он пришел к нашим ребятам, попросил взаймы дизтопливо, этого хватило ему пробурить скважину еще дальше - на 30-40 метров, и он наткнулся на ту самую кимберлитовую трубку. То есть, геологи наши оказались еще и со открывателями Накынского месторождения – об этом нигде не написано, но это есть история, которую знают и сами буровики, и тот человек, который приходил к нам.
Что касается триллиона. Если считать, что сегодня одно Чаяндинское месторождение имеет запасы в 1,5 трлн кубометров газа, то, думаю, что все-таки мы выполнили все те задачи, которые перед собой ставили. Но ликвидация геологии в СССР была, конечно, преждевременной. К тому моменту все месторождения были разведаны, но как говорится, когда борщ уже съеден, надо варить новый.
Сегодня в Якутии освоенных месторождений очень мало, практически не освоен Север, он просто пробурен отдельными параметрическими скважинами с целью изучения стратеграфии залежей горных пород, то есть имеется очень расплывчатая информация по части запасов недр. Появилось очень много технологий, которые позволяют очень четко, будем говорить, в объеме 3D, увидеть все те пласты наших горных пород: как они залегают, определить перспективу их движения. Наше управление геологии ОАО «Сахатранснефтегаз» в этом направлении очень много работает.
- Александр Юрьевич, с развалом геологии в стране потеряли свою престижность многие геологические специальности, ситуация более-менее выправляется лишь в последние годы. Этот момент как-то отражается на характере работы сегодняшних молодых кадров?
- Скажу, что хорошие и плохие кадры были во все времена. Но система профессиональной подготовки в учебных заведениях в советское время была гораздо проще, чем сегодня. В тот период, когда мы оканчивали вузы или ссузы, у нас была работа, на которой мы были востребованы. Сегодня раскрыть потенциал выпускника очень тяжело, кроме того, все компании стараются брать уже подготовленных специалистов. Все хотят, особенно частники, чтобы пришел человек и сразу от него была отдача, то есть вкладывать капитал в подготовку профессионала никто не хочет. Поэтому, когда ко мне приходят молодые специалисты, я стараюсь оказать всем очень большое внимание, потому что, во-первых, оно когда-то было оказано мне, помочь его трудоустроить в любое место, пусть даже оператором, слесарем, чтобы у него была возможность откуда-то начинать.
Но, при этом, не нужно забывать один очень важный фактор – человек, пересидевший на одном месте, может закрыть свои возможности. Человек настолько привыкает к своей должности, что выше и дальше он уже себя не видит, боится засунуть голову туда, где идет бурная работа. Поэтому мне обидно, что сегодня системность подготовки кадров вроде идет на высоком уровне, но вот системность предоставления им работы очень низкая. Сейчас многим молодым ребятам, которые, может быть, и хотят отдать себя нефтегазовой отрасли, просто отбивают руки. В этом направлении нужно думать правительству России - о создании новой структуры геологического изучения, специалисты которого сегодня оказались невостребованными.
- Как Вы оцениваете сегодняшнее состояние геологоразведки, газодобывающей отрасли Якутии и, в целом, России?
- Я скажу так. По республике ведутся геологоразведочные работы, но, считаю, что не в полном масштабе, а в пределах лишь своего лицензионного участка. Я говорю по части углеводородного сырья. Проводятся сейсмоработы, но в таком объеме, который меньше всего нас интересует.
Все-таки нужно восстанавливать геологоразведку, создавать и восстанавливать управление, которое возглавлялось такими энтузиастами, как Зотеев Александр Михайлович, Белинкин Вячеслав Арнольдович, Бакин Валерий Евгеньевич.
Мое мнение – сегодня геологоразведке отдается недостаточно внимания, конечно, мы прекрасно знаем, это не от отсутствия желания, а от ограниченности финансирования. К правительству нашей республики у меня нет претензий, у меня некоторые претензии обращены к правительству страны, потому что все недра являются собственностью Российской Федерации. Я думаю, что сегодня правительство и Дума в новом составе этой отрасли должны все-таки отдать какое-то предпочтение.
- Какие перспективы у «Сахатранснефтегаза» ожидаются в связи с освоением Среднетюнгского и Отраднинского месторождений?
- Очень высокие перспективы. Сегодня наши ребята находятся на Отраднинском месторождении, отбивают новую скважину поисково-оценочной точки – 314-4, которую мы согласовали со всеми геологами республики. Если мы, пробурив там скважину, получим приток газа, объемы нашего газа кратно увеличатся. По Среднетюнгскому месторождению – здесь рассматривается возможность участия нашей компании в русле той деятельности, которая планируется большим "Газпромом".
Завершая наш разговор на позитивной волне, хочу обратиться к молодежи: ничего не бойтесь, идите вперед, учитесь, вам нужно полностью раскрыть свой потенциал. Нужно искать себя во всех направлениях. Кроме того, хотелось бы, чтобы суть геологоразведки или добычи газа в нашей республике всегда оставалась в прерогативе, потому что газ все-таки основной энергоноситель на сегодняшний день, он дает нам тепло, уют, радость, детский смех.
Сардаана БАРАБАНОВА.
