-Андрей Васильевич, какие моменты в публикации Андрея Протопопова, на ваш взгляд, не соответствуют реальному положению вещей?
-Я не удивлен выходом этой статьи, потому что в своих интервью я озвучил факты нарушения процедур, прописанных в действующем законодательстве об образовании. Существуют определенные правила, в законе представленные, о том, что дипломы государственного образца высшие учебные заведения выдают только после прохождения аттестации и аккредитации. И выдача этих дипломов без данной процедуры является нарушением действующего законодательства. За аналогичную ситуацию в декабре 2006 года Институт международного бизнеса Ростова-на-Дону был лишен аккредитации. Появление этих фактов в моих интервью – это моя гражданская позиция, в первую очередь, потому, что, если я об этом не говорю, то, значит, фактически происходит сокрытие противоправного деяния.
Мое первое интервью в «Аргументах и фактах» не идет под знаком рекламы. Сейчас люди платят деньги за образование, и деньги не маленькие, в среднем около 35 тысяч в год. И получать диплом с изъяном, который можно опротестовать по суду, доказать, что он выдан с нарушением действующего законодательства, - это просто напросто безнравственно, это обман студентов. И поэтому я и опубликовал статью, столь, по-видимому, задевшую моих оппонентов.
Я их даже не называю конкурентами: конкуренты - это люди, которые соревнуются в едином правовом поле, имеют одинаковые стартовые возможности. Если вузы все в законе, все аттестованы и аккредитованы, только тогда идет конкурентная борьба: у кого больше кандидатов наук, кто больше вкладывает в методические наработки, кто больше тратит денег на образовательный процесс… Вот это - конкурентная борьба. А борьба между браконьером и легальным охотником – это в принципе не конкурентная борьба.
Да, я являюсь одновременно директором института, меня включили в состав федеральной лицензионной комиссии, по всей вероятности, потому что я являюсь директором филиала и одновременно негосударственного вуза. Вероятно, я так полагаю, с той целью, чтобы весь спектр образовательных учреждений был представлен в этой комиссии.
- «Андрей Васильев вводит в заблуждение читателей: в комиссию его рекомендовал не Рособрнадзор, а наше профильное министерство», говорится в статье…
- Нигде в своих интервью я не говорил о том, что меня рекомендовал Россобрнадзор. Я вообще не касаюсь того, кто меня рекомендовал. Я даже не знаю, как я вообще туда попал. Я просто предположил для себя, что я представляю негосударственный сектор образования.
- Ваши оппоненты обвиняют вас в том, что вы не согласовали свое интервью с коллегами по комиссии, хотя комиссия – орган коллегиальный.
- Я нигде не анализировал предписания о проверке лицензионных нормативов. То есть это даже невозможно, по той причине, что они пришли позже моих интервью. И регламент деятельности любой комиссии по проверке не предусматривает, повторяю, сокрытие противоправных деяний. Может быть, коллегиально принимается решение об обнародовании результатов проверки. Но проверялись лицензионные нормативы, в ходе проверки которых выявилось, что нарушается законная процедура выдачи дипломов. Факт остается фактом: дипломы студенты получают с нарушениями действующего законодательства. Почему мои оппоненты не опротестовывают это в суде? Почему ни один из указанных филиалов не подал на меня в суд?
Обвинение выглядит, по меньшей мере, странно на фоне материала Эмили Алиевой в «Якутске вечернем». Она первая опубликовала материалы предписания. Она их получила из министерства. И я, к примеру, не был извещен, что будут опубликованы материалы о деятельности той комиссии, членом которой я являлся. Меня обвиняют в том, что я не согласовал обнародование, но, тем не менее, материалы проверки были обнародованы, мало того, были обнародованы в том ключе, с которым я в корне не согласен. Материалы предписаний были опубликованы без моего согласия.
А когда я обнародовал материалы о нарушении закона, меня обвиняют в нарушении коллегиальности. Я посчитал, что общественность должна знать эти вещи. Пусть мои оппоненты настаивают, что я защищаю свой карман, свой бизнес.
Бизнес на образовании – бизнес очень деликатный. По крайней мере, мы смотрим в глаза своим студентам. А что делать людям, которые получили такие полудипломы? Почему никто не беспокоится об их денежных средствах? Они платили деньги, как и все остальные. Пользоваться правовой безграмотностью студентов нельзя. Я и пишу, и настаиваю на том, что студентов обманывают.
- «Как сказал заместитель председателя комиссии Рособрнадзора, заместитель министра науки и профобразования республики Степан Москвитин, замечания, высказанные четырем вышеназванным вузам, не могут стать причиной для их закрытия»… Значит, не все так страшно, как вы утверждаете?
- Там говорится, что нарушения лицензионных нормативов не могут быть основанием для закрытия. Как это не могут? Вы почитайте предписания, там написано: если до 1 сентября не будут исправлены нарушения, Россобрнадзор отзовет лицензию. Это еще одно противоречие в материале Протопопова.
Мною, к слову, нигде не говорится, что ЯЭПИ – это Гарвард или Оксфорд. Привязка к моему интервью авторского материала Елены Пинигиной – некорректна.
Но главное - в том, что я, будто бы говорю, что нарушением является отсутствие аккредитации. Я же говорю о том, что нарушением является выдача дипломов без аккредитации.
- А обвинения в том, будто бы ваш институт долгое время работал без аккредитации?
-По нашим документом, ЯЭПИ стал институтом в 1999 году. А аттестовались мы заранее, в 1998 году. Мы еще не были ЯЭПИ, а уже были аттестованы, так как аттестация является основанием для аккредитации.
Кроме того, в данной статье написано, что ни одной проверки мы не прошли. Мы прошли семь (!) проверок, трудно найти ВУЗ в нашем городе, который прошел бы столько лицензионных проверок. Мы прошли еще и пять аттестационных проверок, последнюю из которых – в прошлом году.
Этот материал - выпад со стороны тех, чью, я полагаю, незаконную деятельность я предал огласке. Это попытка перевести поднятую мной проблему в плоскость конкурентной борьбы. Будто бы бью из-за угла, пользуясь так называемой «статусной рентой». Но я не получал денег за работу в федеральной комиссии. Здесь - откровенный негатив по отношению ко мне. Я в своих материалах не касался лично никого из директоров перечисленных вузов, я лишь обнародовал противоправное деяние, и это моя позиция.
Допустим, вы имеет диплом, я надеюсь, вы им гордитесь. И, если в какой-то момент своей жизни вы будете выдвигаться на ответственную должность, или участвовать в избирательной кампании, ваш оппонент не сможет доказать, что ваш диплом получен незаконно. Вы уверены за свой диплом. Почему те люди, которые в течение долгого времени, выложив громадные деньги, должны получить не то, за что они заплатили? Почему этот факт мы должны умалчивать? Мы живем в обществе, которое должно самосовершенствоваться.
Нельзя верить словам о том, что в вузе все в порядке, надо видеть разрешительные документы. Ведь все равно, рано или поздно всплывет, законный у вас диплом или нет.
Некоторые из вузов говорят: мы готовимся пройти аттестацию. А почему они не проходили аттестацию, когда выдавали диплом, а только готовятся ее пройти? Почему они скрывались за процедурой перевода студентов в головные вузы без процедуры экстерната, как и прописано в нормативных документах? А потому, что аттестация – это проверка знаний студентов. Если ты торгуешь дипломами, а не знаниями, то твои студенты рискуют не пройти аттестацию. Это ведь нужно столько сил вкладывать в них. А сколько людей вообще потеряют веру в платное образование? Наш институт берет деньги не за дипломы, а за знания. А подтверждение тому– прохождение нами всех аттестаций. Почему-то руководители некоторых филиалов детей своих, племянников, зятьев предпочитают учить в ЯЭПИ, а не у себя. Может, потому что они знают, что дипломы-то будут не совсем законные? Диплом можно выдавать, повторяюсь, только если в наличии есть документ о государственной аккредитации. Это законом прописанное положение.
Мои интервью - это сигнал: коллеги, занимайтесь тем, чем должны заниматься, повышайте образовательный уровень своих студентов и не выходите из правового поля.
