Когда в Алагарский наслег Чурапчинского района Якутской АСССР пришла страшная весть о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз, Илье было семнадцать. В семье Аполлона и Анны Мохначевских росли пятеро сыновей, Илья был младшим. В 1942 году их колхоз переселили в Кобяйский район на рыбодобычу. Это обернулось голодом, холодом и вымиранием переселенцев от мала до велика. На фронт призвали его в 1943 году – одного из семьи, братья не прошли по состоянию здоровья. Самого младшего они любили больше всего и подкармливали, отрывая от себя последнее. У них же самих уже была дистрофия. Родители к тому моменту, не выдержав лишений, уже умерли.
Боевое крещение Илья Аполлонович принял в Сталинградской битве. «Так получилось, — рассказывает он, — что земляков я не встречал, считай, всю войну. Вокруг, как мне тогда показалось, были одни русские. А простой деревенский парень на первых порах не знал по-русски ни слова. Да что там, до этого ни разу в жизни не видел ни одного русского… И сложно было поначалу, и страшно порой. Воевал я в составе 4-го Украинского фронта. С ним и прошел всю войну. Начал с Волги, закончил в Австрии, в городе Вене».
О наградах фронтовик рассказывает скупо: «Давали их не просто так, что командир говорил мне, то я и делал». А на груди его светятся орден Отечественной войны первой степени, медаль «За отвагу», гвардейский значок.
Первое ранение – пулеметной очередью в бедро – Мохначевский получил при освобождении Севастополя. "Город был весь разрушен, где какая улица, не разберешь, одни развалины", – вспоминает он. А ранение – «это как стукнули по ноге кувалдой, кровь уходит, а мир перед глазами крошится на кусочки».
«Давали по норме 200 грамм хлеба — это обязательно, но в основном, особенно в боях, пропитанием обеспечивали себя сами. А фронтовые 100 граммов выдавали, когда он начинал воевать. Отмеряли каждому по 50 грамм спирта. Но потом как-то перестали», – вспоминает фронтовик.
На Парад Победы он прибыл уже из Вены. За плечами бои, госпитали, пулевое и осколочное ранения, контузия от близкого разрыва бомбы.
Якутянин прошагал по брусчатке Красной площади в четвертом ряду сводного полка 4-го Украинского фронта. А Москву он тогда толком и не увидел.
«Нас собрали в Вене, посадили в вагоны, привезли в Москву. А там начали сразу гонять по строевой подготовке. Тяжело было, печатали шаг с утра до ночи. Не все приученные, многие с ранениями. Я тоже боялся, вдруг нога подведет. Хотя когда шли, я даже и не вспомнил про неё… А как прошли парадом, сразу на вокзал в вагоны и обратно в Вену. Зато, — вспоминает он, — выдали новое обмундирование, с иголочки, из хорошего сукна. Конечно, в Вене перед отправкой командиры и постарались приодеть, но форма была не ахти. У кого-то затертая, у кого мешковатая, заплатки — обычное дело. И с сапогами беда. А тут одели хоть на свадьбу иди!»
Демобилизовался Илья Аполлонович в 1946 году. Дома его жал только один брат: остальные умерли. Через год солдат встретил свою единственную на всю жизнь женщину – Матрену Габышеву. Сегодня у Ильи Аполлоновича три внука и семь правнуков.
В юбилейном 2015-м Илья Аполлонович получил приглашение погостить от администрации Севастополя: город помнит своих героев-освободителей. Однако помехой для поездки фронтовику стал его возраст.
В селе Балыхтах нет человека, более уважаемого, чем Илья Аполлонович. Вокруг него щебечут правнуки, трогают медали, целуют, гладят по колючим щекам. Это главное, за что он проливал свою кровь в сороковые-роковые.
