СПАСЕННЫЕ РЕЛИКВИИ
Нередко бывает так, что подвиг и просто благородные поступки становятся следствием чьего-то преступного равнодушия или халатности. Героям – и военного, и нашего времени - приходится исправлять чужие ошибки и преступления.
В это трудно поверить, но уникальные раритеты были выброшены за ненадобностью неизвестными, но явно неблагодарными потомками. Архивы – письма, документы, записные книжки, фотографии, дипломы, наградные листы - фронтовика, Героя Советского Союза, известного всей стране, вполне могли бесследно пропасть. Быть уничтоженными на свалке, превратиться в грязь и пепел.
Но, к счастью, в России во все времена находятся неравнодушные люди. Случайно найденные исторические документы приобрел единственный в Нерюнгри частный музей, основанный Александром Кошуковым. Благодаря активному вмешательству народного депутата Якутии, да и просто неравнодушного человека, искренне любящего историю родной страны (а значит, и свою Родину!) - были сохранены эти уникальные документы времен Великой Отечественной войны!
Теперь они найдут вечное хранение там, где им и должно быть место – в музее. В них еще много раз заглянем мы и наши потомки. В этих письмах, записных книжках, рисунках нам откроются такие бездны, такая неприкрытая правда о войне, которой мы - прочитавшие сотни книг и посмотревшие десятки фильмов - даже не можем себе представить!
Я читал эти письма, и это было потрясающее чтение! Сел за стол во второй половине дня, и «выпал из жизни» на много часов. Не смог оторваться до самого утра, читал взахлеб, бережно разворачивая «треугольник» за «треугольником» из плотной бумаги, мелко исписанные карандашом - не замечая времени, ошеломленный и потрясенный неприкрытой, самой честной правдой о войне, исходящей из самого главного первоисточника.
ПРАВДА О ВОЙНЕ
Никто о войне не расскажет так, как её участники. Это уникальные документы, неповторимые свидетельства. Когда они писались, еще никто не знает, что будет дальше, и чем война закончится. Люди – авторы писем - просто живут – в невероятных и нечеловеческих обстоятельствах военной обстановки.
Судьба человека – короткая и прямая, как стрела, жизнь парня - фронтовика, видна как на ладони. Любовь к родителям и к девушкам, несбывшиеся, но сохраненные мечты, непреодолимое желание идти к Победе, пересилив жестокого врага, светлые планы на «после войны». Все это в письмах рассказано не высокими пафосными словами, а через будничное перечисление повседневных дел и мыслей - день за днем, шаг за шагом.
Молодой танкист Георгий еще не знает, что совершит подвиг, что станет Героем Советского Союза. Что не дойдет до Берлина, потому что погибнет и будет похоронен в другой стране, в Польше. Может быть, поэтому у читателя невольно наворачиваются слезы на глаза. И тем сильнее впечатление от этих потрясающих в своей простоте и правде писем.
А ведь и было-то ему всего ничего! Детство кончилось в один день – 22 июня 1941-го, когда ему было 17 лет. Молодости не было – в один день он стал взрослым. Читая эти письма в хронологическом порядке, хорошо видишь, как мальчик превращается в мужчину - в считанные дни, буквально на глазах, набираясь такого страшного опыта, познать который дано не каждому.
Георгий Сорокин родился 20 июля 1924 года в городе Армавир Краснодарского края. Имена отца – Александра Павловича Сорокина и Клары Георгиевны часто встречаются на этих письмах. Детство и юность будущего Героя прошли в Новочеркасске, где он окончил среднюю школу.
А потом началась война. В 17 лет в армию его, конечно, еще не призвали. Но учиться пришлось не в химическом институте, как он мечтал, оканчивая школу, а в Полтавском танковом училище. В июле 1942 года он был призван в ряды Красной Армии.
«КОНЕЧНО, ЭТО НЕ ШКОЛА!»
Одно из первых писем родителям написано 22 августа 1942 года. Карандашом на зеленой случайной бумаге, она же конверт, стоит печать «Просмотрено военной цензурой».
«Здравствуйте, мои дорогие. Пишу мало, потому что остановились на несколько минут в Беслане, а потом опять в путь. Со мной все в порядке и, пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Можете поздравить с боевым крещением. Когда приедем на место, напишу поподробнее».
Письмо отцу написано 15 декабря 1942 года с учебы на танкиста. «Конечно, это не школа. Отношения с преподавателями здесь совершенно иные, да и учеба очень не похожа на школьную. Главное в том, что здесь ты занимаешься, прорабатываешь тот или иной материал и знаешь, что от того, как ты изучишь машину и все необходимое, зависит успех в бою и сама твоя жизнь. Естественно, что каждому хочется жить, а чтобы остаться целым и невредимым в грядущих сражениях нужно самому научиться бить врага. А то, что мы будем их бить, так это факт. Машина, изучаемая мной, очень хороша, отец! Ты знаешь, что я мечтал (да и мечтаю) о химвузе, но поскольку так сложились обстоятельства, будем бить немца на этих машинах до конца, а после разберемся».
7 января 1943 года. «С каждым днем все лучше и лучше новости. Сегодня узнали, что взяты Нальчик, Бакчан, Киз-Буруп. Для меня лично это, так сказать, знакомые места, ибо по дорогам, идущим через эти населенные пункты, я своими ногами шагал из Пятигорска… У нас много ребят из Пятигорска. Тема для разговора у нас одна – когда выбьют из него немцев».
«ХОЧУ НА ФРОНТ!»
Георгий жадно стремился скорее попасть на фронт – воевать, бить ненавистного врага. Письмо 27 января 1943 года: «Я не могу, мать, понимаешь, не могу остаться только наблюдателем этой войны! Я должен быть участником разгрома гитлеровской Германии, или я себя буду считать шкурником и трусом… Как я буду смотреть в глаза и тебе, и отцу, и всем людям, если мне зададут вопрос после войны: «Где ты был?»
Затянувшаяся на долгие четыре года великая война не заставит себя долго ждать. После учебной практики 19-летний танкист Георгий Сорокин попадает на фронт. Наши войска наступают, вот и Родина освобождена, перешли границу.
В начале 1944 года младший лейтенант Сорокин был направлен в действующую армию на 1-й Украинский фронт. 7 января 1944 года в письме матери он пишет, как рад, что получил свою машину. И снова личные размышления: «Почему-то вот залезло в голову симоновское: «Но сыну было, пусть узнает мать, лицом на запад легче умирать». Ничем я эту строчку из головы вышибить не могу. Умирать я, конечно, не думаю – рано, и не стоит. Не знаю, как кому, а мне лицом на запад действительно легче будет умирать, коли придется. Но это чепуха: «ляг, успокойся, шалью укройся. Сын твой вернется к тебе». Опять песня».
Будучи командиром танка Т-34 51-й танковой бригады 3-го танкового корпуса 2-й танковой армии Георгий Сорокин участвует в боях на винницком направлении, затем в Корсунь-Шевченковской операции. В феврале 1944 года 2-я танковая армия вошла в состав 1-го Украинского фронта. 51-я танковая бригада участвовала в освобождении городов Умань (Черкасская область) и Бельцы (Молдавия), форсировании рек Южный Буг, Днестр и Прут, наступательных боях на ясском направлении. В июне 1944 года армия была передана 1-му Белорусскому фронту и участвовала в Люблин-Брестской операции.
Советские войска продвигаются на запад. Но это не легкая прогулка. Идут с боями, с кровью и потерями, смертью друзей, превозмогая не только врага, но и самих себя.
«ТЕПЕРЬ Я ОФИЦЕР»
18 июля 1944 года. Письмо, написанное родным перед очень важным боем.
«Переживаний своих, мыслей и чувств я давать не буду. Да, по правде сказать, их так много, что не сумею я этого сделать. День сейчас пасмурный, дождик маленький идет, и в лесу это особенно печально выглядит. Все кругом: люди, техника, и, кажется даже лошади (две штуки) напряжено ожидают сигнала. Я уверен, знаю, что то, что следует за этим сигналом, войдет в историю моей родины, и горд тем, что участвую в этом».
Еще одно письмо - 28 июля 1944 года.
«Теперь я офицер, командир, который руководит людьми и учит их. До сих пор было наоборот: я подчинялся и был учеником. Что ж, посмотрим, что из меня выйдет. Уже кончилось мое детство, а юности, что ж, у меня и не было, пожалуй. Сразу наступила взрослость. Жаль, но факт. Уже не придет никогда Жорка из школы, не бросит книги и вечером не пойдет в театр или на танцы. По крайней мере, до окончания войны, а там... там посмотрим. Мне всего 19 лет. Это очень мало, и тем не менее, в свои 19 я видел и еще буду видеть очень многое. Коль вернусь, будет, что порассказать, а коли нет, то буду стараться, чтобы обо мне рассказали».
Освободив город Люблин (Польша), к 31 июля 1944 года танковая бригада Сорокина вышла с боями в предместья Варшавы, где была встречена контрударом сильной группировки немецких войск.
3 августа командир танка 51-й танковой бригады младший лейтенант Сорокин участвовал в отражении вражеских атак в районе населённого пункта Чарна (северо-восточнее города Миньск-Мазовецки, Польша).
ПОДВИГ ТАНКИСТА
Именно здесь пришло время подвига Георгия Сорокина. Сам он ничего о нем родным в своих письмах не рассказывал. Только год спустя, уже после гибели 20-летнего сына родители получили письмо командира воинской части 18868, Героя Советского Союза, полковника Копылова.
«На ваш запрос об описании боевого подвига вашего сына Георгия Александровича делаю выписку из истории вверенной мне части. Находясь в окружении, танк младшего лейтенанта Георгия Сорокина опередил в открытии огня появившуюся колонну немецких танков и с первых же выстрелов поджег две «Пантеры» противника. После этого ворвавшись в расположение бронетранспортеров противника, гусеницами раздавил 10 бронетранспортёров. Когда вражеским снарядом танк Сорокина был подожжен, а сам Сорокин был тяжело ранен, он на горящем танке врезался в танковую колонну противника, не прекращая громить врага огнем из орудий и гусеницами своего танка. После этого тов. Сорокин, пересев на другой танк, подбил еще два немецких танка и уничтожил до 100 немецких солдат и офицеров».
Это было 3 августа 1944 года. Оказавшийся в госпитале с ранением Георгий Сорокин ни секунды не думал о том, что совершает подвиг. Воевал, дрался, как умел. И выжил танкист-герой, победил! На следующий день, 4 августа, пишет родным из госпиталя:
«Вчера случилось несчастье с письмами, которые я ранее вам написал. Они лежали у меня в полевой сумке, и я не успел их вытащить, когда машина вспыхнула. Там они и сгорели. Вчера был день такой напряженности и ожесточения, что несколько раз думалось: «Ну, все, конец!» Ан нет, фрицев мы наколотили порядком, а сами живы-здоровы. За вчерашний день сменил две машины, но и им дал жизни: сбил три «Пантеры» и примерно штук 12-15 транспортеров-броневичков. Сколько фрицев – не знаю, подсчитывать их из машины неудобно. Немного задело и меня – царапнуло в лоб и в бок. Но это чепуха, ходить могу, писать тоже. Были в 4 километрах от Варшавы и, конечно, будем там снова. Целую крепко. Ваш Жорка».
Вот так – просто и скромно, как будто и не о подвиге вовсе.
«УМИРАТЬ В 19 НЕ ХОЧЕТСЯ НИКАК»
10 августа 1944 года Георгий пишет еще одно письмо матери после ранения, видимо, стараясь ее успокоить:
«Я написал тебе одно письмо уже после ранения, но, понимая, что теперь ты будешь волноваться, ожидая, что у меня может быть ухудшение, решил написать еще. Рана (вернее, царапина) на лбу уже почти зажила. Остается, правда, небольшой шрам, но это ничего. Будет вроде вещественного доказательства моего участия в этой войне. Осколочек в правой стороне грудной клетки уже вынули, сейчас заживает. В общем, уже через 10-12 дней буду в части».
14 августа 1944 пишет отцу. «Конечно, в 19 лет умирать не хочется никак. России будут еще нужны люди, и очень нужны. Строить и перестраивать нужно будет многое. Ты прав: Россию нашу больше не станут называть «географическим понятием». Это «понятие» сейчас бьет немцев так, что они надолго забудут дорогу к нам».
И еще через несколько дней (времени-то в госпитале побольше, чем на передовой) снова взволнованной маме: «Моя дорогая, чудесная и вообще замечательная мамочка! Ну что ж, коли ты начала разговор о возможности моего возврата или не возврата, то давай продолжать. Я сам несколько раз начинал писать тебе об этом, да потом или бросал или смягчал этот вопрос. Я представлю прекрасно тон вашего разговора с капитаном и что он мог тебе сказать. Это действительно интересно и очень опасно. Есть такая поговорка у танкистов: «Или вернешься целым, или вообще не вернешься». Конечно, это слишком здорово сказано, но все-таки близко к истине. Я трезво смотрю на возможность смерти моей – что ж, может быть, и я погибну. Ты права, мама моя, если придется умереть, то я уж постараюсь не одну сотню фрицев унести в могилу Внутренним чувством, интуицией, я не верю в то, что могу умереть. Но ведь это у каждого, и на это не надо обращать внимания. Молодость бывает один раз, мать, и в 19 лет верить в то, что тебя могут убить – трудно. Я хочу жить, очень хочу жить, мама! Мне ведь еще многое надо сделать, изучить, увидеть. И черт меня побери, если из меня не выйдет ничего путного! Я верю в себя, в свои силы. В то, что я смогу добиться того, что я захочу. И как страшно и обидно думать, что немецкий осколок или пуля сведет к нулю все твои мечты и желания, короче, твою жизнь».
И только 20 августа 1944 года Георгий Сорокин, наконец, признается матери:
«За последние бои командование послало ходатайство о присвоении мне звания Героя Советского Союза. Видишь ли, это может и не состояться, и заранее раздувать это дело не стоит. Ты уж лучше молчи об этом. Пусть это будет наша с тобой тайна. Если утвердят, то пусть это будет приятной неожиданностью. Если же нет, получу, наверное, Орден Красного Знамени, а это тоже не часто дают. В общем, дал я последний раз жизни фрицам неплохо. Во всяком случае, можешь за меня не беспокоиться: твой Георгий чести Сорокиных не уронит. Ну, да хватит, а то скажешь: вот расхвастался!»
«ВРАГ ЗАПЛАТИТ ЗА ВСЁ»
26 августа 1944 года настроение Георгия ухудшилось. Война ожесточает человека, даже такого доброго, скромного и душевного, каким был Георгий. «Начал вспоминать своих погибших друзей, а тут еще пришлось столкнуться с двумя нашими сгоревшими танками. Как-то грустно стало на душе. Рядом – две «пантеры» и три броневика немецких. Значит, ребята дрались… Около танков могила с лаконичной надписью – такой-то, такой-то и такой-то. Кто были они? Может, вот как я, мечтали об институте, книгах, девушках? Я неплохо воевал до сих пор, но сейчас я зубами перегрызу горло всякому немцу за моих боевых друзей, за несбывшиеся мои мечты их, за мою Россию.. Это не просто слова, мои родные. Мне хочется, чтобы само понятие «Германия» было стерто с лица земли. Гете, Шиллер, Гейне, возможно, великие люди, но я бы разбил своей пушкой их музеи за нашего Пушкина, Толстого, Чайковского. Я не варвар, мне 20 лет всего, но мне страшно хочется видеть немок, бегущих с детьми по дорогам Германии под градом пуль и бомб…»
После излечения в госпитале Сорокин вернулся в свою часть, которая в ноябре 1944 года была преобразована в 47-ю гвардейскую танковую бригаду, и был назначен командиром взвода.
Участвовал в Варшавско-Познанской и Восточно-Померанской операциях. В боях по освобождению городов Мщонув и Жирардув (оба – Польша) гвардии лейтенант Сорокин уничтожил два бронетранспортёра, два артиллерийских орудия и около 25 солдат и офицеров противника, за что был награждён орденом Отечественной войны 2-й степени.
Одно из последних писем. 13 февраля 1945 года.
«Мама, ты пишешь, что вы с волнением слушаете приказы, внимательно следите за продвижением наших войск, в том числе и тех, в которых нахожусь я. Если бы вы знали, какое чувство испытывал каждый из нас, входя на территорию Германии! …Я сейчас не знаю слова «жалость». Это слово будем вспомнить после войны. Вы не думайте, что я окончательно огрубел, очерствел в огне войны. Нет, я ничуть не изменился. Мне также близки и дороги всякие лирические вещи, песенки, красиво сделанная вещь и пейзаж, который проносится мимо моей машины.
Но я помню города России, разбитые фрицем. Помню колодец, заполненный детскими трупами, и поэтому равнодушно смотрю на слезы немецких матерей. Выражение «дети не отвечают за грехи отцов и обратно» не соответствует действительности. Пусть немецкие матери и отцы расплачиваются за грехи своих детей – вы благословили их в поход на Россию. Россия пришла к вам. Россия всегда исправно платила свои долги. Заплатит и сейчас».
УХОД В БЕССМЕРТИЕ
22 марта 1945 года, всего за полтора месяца до Великой Победы, младший лейтенант 20-летний Георгий Сорокин погиб в бою в Польше, близ города Мыслибуж. Там же он и был похоронен.
А 24 марта 1945 года Указом Президиума Верховного Совета СССР «за мужество, отвагу и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками» младшему лейтенанту Сорокину Георгию Александровичу было присвоено звание Героя Советского Союза.
Документ об этом №8076 родители Георгия получили только 7 июля 1948 года.
ЕМУ ВСЕГДА БУДЕТ 20 ЛЕТ
Вот такая потрясающая история – одна из миллионов в той Великой Отечественной войне. 19-летний Жора Сорокин – мальчик из Новочеркасска – был жизнерадостным и живым человеком, любил книги, музыку, искусство. Он мечтал о простом человеческом счастье – жить, любить, читать стихи, ходить на свидания с любимой девушкой…
Вместо этого он сел в танк и гнал фашистскую нечисть - до последнего своего дыхания, до последнего своего мгновения на земле.
Ему всегда будет 20 лет. Он не увидел мирной жизни. Но остались его письма – потрясающие письма, которые мы сегодня читали, и будем перечитывать еще много лет.
Сегодня именем Георгия Сорокина названа улица в Новочеркасске, там же установлен бюст Героя Советского Союза. На стене школы №5 Новочеркасска, где учился герой, есть его Мемориальная доска. Такие же доски есть на школах №5 и №8, и на Доме пионеров в Армавире, где он родился.
И только фронтовые письма Героя Советского Союза Георгия Сорокина отныне будут храниться в Нерюнгри, в музее Александра Кошукова. Это замечательно: и потому что эти потрясающие письма, дневники, записные книжки, наградные листы все-таки сохранены для будущих поколений, и потому что, как говорит сам основатель этого удивительного музея, «без поиска и изучения наших корней не может быть ни настоящего, ни будущего». Трудно с этим не согласиться.
Спасибо хранителям великой истории нашей великой Страны, её славных имен и удивительных исторических документов!
Олег СОЛОДУХИН.
г.Нерюнгри.
