На прошлой неделе в Якутске состоялась международная конференция по вилюйскому энцефаломиелиту. На ней встретились специалисты из Якутии, Новосибирска, Иркутска и дальних стран - Америки, Германии, Австралии, Англии, Мексики. Все они вот уже несколько лет проводят серьезные исследования и пытаются выявить причину этой болезни.
Мы встретились с куратором данных исследований – заведующим лабораторией нейрогенетики Института неврологии Национальных институтов здоровья США, доктором Львом Гольдфарбом.
-Лев Герцевич, какие новые идеи были высказаны на конференции?
- На трехдневной конференции обсуждалась проблемы вилюйского энцефаломиелита, наследственных заболеваний нервной системы и диабета. Это немножко неожиданное сочетание. Я увлечен исследованием каждым из них – серьезным образом. И, может быть, этим объясняется, что именно так была построена программа конференции. Так или иначе, это крайне актуальные проблемы для вашей республики. Первое, вилюйский энцефаломиелит – крайне опасное заболевание, оно не часто встречается, но очень опасно, потому что это смертельная болезнь. В данный момент – неизлечимая.
Наследственные нервные болезни тоже не частые, но в сумме они представляют некоторый груз для якутской популяции. И опять-таки они неизлечимые.
И третье – диабет – это растущая проблема во всем мире, идет колоссальный рост этой заболеваемости. Это как раз очень частая болезнь. В данный момент почти три процента населения старше двадцати лет больно диабетом. И перспектива довольна тяжелая. Диабет вызывается двумя сериями факторов. Одна из них – генетическая приспособленность. Мы хотели бы выяснить, какое именно сочетание повреждений в генах предрасполагает к диабету в якутской популяции.
На конференции в докладах и лекциях участвовали ученые с мировыми именами, первые величины по исследования этих заболеваний. Очень активное участие принимали якутские специалисты, уровень которых значительно возрос за последние шесть лет. Это отмечали все. Тем не менее, вместе с успехами, которые имели место за эти последние шесть лет, проблема вилюйского энцефаломиелита по-прежнему все еще не разрешена. В том смысле, что мы не знаем, чем она вызывается.
- Лев Герцевич, как Вы думаете, сколько лет потребуется, чтобы выявить причину возникновения этой болезни?
- Очень трудно ответить на этот вопрос. Дело в том, что это крайне сложная проблема. Я мог бы назвать десяток заболеваний в мире, которые не только за пятьдесят, но и за двести лет пока еще не разрешены. Но есть надежды – совершенствуются методы исследования. За последние пятнадцать лет произошли колоссальные изменения - появились новые возможности. И всегда думаешь: вот с этими методами что-то определенно новое можно будет сделать. И мы пытаемся применять для решениия этой проблемы новые и новые методики. Вы понимаете, всегда есть результаты – положительного характера. В частности, мы сегодня хорошо знаем клинику вилюйского энцефаломиелита, все-все проявления, за последние несколько лет мы отбросили от этой проблемы все лишнее. И это уже прогресс. Возникают все новые гипотезы. Примерно шесть лет тому назад появилась гипотеза, что эта болезнь вызывается вирусом герпеса. Не исключено, что какая-то разновидность герпеса может вызвать эту болезнь. В этом плане ведется очень серьезное исследование.
- Как Вы считаете, в другой, более развитой, финансово благополучной стране, исследования проходили бы намного интенсивнее и, возможно, для выявления причины возникновения этой болезни не потребовалось бы столько десятилетий?
- Наука требует финансирования. Наука – это роскошь для любой страны. Для того чтобы позволить себе серьезные исследовательские учреждения, в стране должен быть финансовый порядок и возможности. По-видимому, в России пока такого еще нет.
Мешает это тому, чтобы определить, что такое вилюйский энцефаломиелит? Конкретный ответ – да.
В то же время есть ряд заинтересованных учреждений вне России, которые могут тратить средства для того, чтобы попытаться что-то сделать. Таких групп несколько. В частности, на конференции присутствовали представители четырех стран. Да, есть энтузиазм, желание вкладывать средства в это дело. Но и здесь возникают трудности. Получить образцы от больных и переслать их за границу – крайне трудно. Для того, чтобы получить разрешение на это, нужно очень много времени. И наоборот. Мы послали оттуда большую коробку с материалами – реактивами для здешней лаборатории, но в Москве ее задержали на таможне, потребовали огромную оплату. В конечном счете, пришлось отказаться, и коробка была отправлена обратно.
Хочется отметить еще вот что. Министерство здравоохранения США наконец прониклось тем, что такая проблема существует, что есть вероятность того, что болезнь может выйти за пределы республики. И она присудила грант Новосибирской исследовательской лаборатории для того, чтобы усилить работу по определению причин болезни. Этот же грант распределяется и на иркутскую группу ученых.
- Какое участие принимают якутские ученые в исследовании?
- Да, якутские ученые принимают непосредственное участие. Они большие специалисты в этом деле. Я работаю с ними уже более тридцати лет. Конечно, есть надежды, что именно они выявят причину вилюйского энцефаломиелита.
Но и здесь есть проблемы. Здание Института здоровья мало приспособлено для клиники, для больных, лаборатории. Речь идет о том, чтобы получить новое здание, оснастить его всем необходимым для изучения болезни. Но пока это дело затягивается. Это грустно.
- Лев Герцевич, в случае открытия причин заболеваемости, ученому могут присудить Нобелевскую премию?
- Не знаю, не думаю. Ведь такие открытия происходят регулярно.
- Какие конкретно действия Вы ожидаете со стороны руководства республики?
- На прошлой конференции были высказаны пожелания, была даже принята резолюция. А в 2004 году мы встретились с вице-президентом Александром Акимовым, который обещал передать Институту здоровья здание, которое строится рядом. Там должна была быть клиника, которая серьезно занималась бы вилюйским энцефаломиелитом. К сожалению, это пока не сделано. Я не знаю, в чем дело. Но, надеюсь, что здание будет достроено и, наконец, клиника заработает.
- Если нет специальной поликлиники, где сейчас находятся больные?
- По домам. Потому что здесь нет возможностей для лечения, диагностики. В данный момент несколько больных мы привезли сюда – они находятся на втором этаже Института. Еще одну неделю мы пробудем в Якутске, будем осматривать, изучать больных.
- Есть ли предположение, что болезнь может резко вспыхнуть и поразить большое количество людей?
- Да. Поскольку эта болезнь сидит и зреет, я не исключаю, что через определенное количество лет может произойти эпидемия этой болезни.
- А, может быть такое, что со временем эта болезнь может и вовсе исчезнуть?
- Может, но забывать о ней никак нельзя. Все эпидемиологи знают, что, если болезнь не уничтожена, она может вспыхнуть снова, когда этого никто не ждет.
Сардаана Барабанова
Фото автора