"Отец мой, как часто бывало в те суровые времена, попал поневоле сюда, работал на пароходах и меня приобщил к профессии. Помнятся котлы, шатуны, гребные колеса, особый аромат разогретого машинного масла, пароходное тепло, корабельный уют", – говорит он.
На глазах двух поколений этой семьи прошла вся история Колымы – освоение, напряженный труд в годы войны, восстановление народного хозяйства, пик развития в 80-е годы, когда по Колыме флот перевозил более 1 300 тысяч тонн грузов.
Колымские речники принимали активное участие в снабжении авиатрассы «Аляска – Сибирь», доставляя с Амбарчика до Сеймчана стройматериалы, оборудование для строительства аэродрома, топливо и запчасти для самолетов. Какая ответственность: ведь в день через Колыму пролетало более сотни самолетов, всего с 1942 года по 1945 год – более 8 000 машин, а топливо для них надо было доставлять в полном объёме, чтобы ни в коем случае не создать «пробку» или не задержать вылет!
Мы прошлись с ним по затону, цехам, посмотрели, как идёт выморозка. Продолжая разговор, я заметил, что для обеспечения перевозок, по программе американской военной помощи для Колымы пришёл пароход «Александр Невский», станочный парк. Фёдорыч посмотрел на меня и ничего не сказав, повёл меня в самый угол цеха: "Вот она, американская помощь!" Это был ничем не примечательный станок, явно не новый, но, как оказалось, ещё во вполне работоспособном состоянии, сбоку крупная надпись «Цинциннати». "Иногда используем его, скорее по старой памяти, хотя есть станок более новый, современный, более точный", – сказал Самсонов.
В конце 50-х годов Америка потребовала весь ленд-лиз или вернуть, или привести в негодное состояние. Пошли под пресс «виллисы», «студебекеры», 800-сильный винтовой буксир «Невский» пришлось взорвать. А станок вот остался. Ну что же, союзники, и на том спасибо!
Александр ПАВЛОВ
