В далекой юности я прожила два года в Среднеколымском краю. Там каждая местность имеет свои особенные сакральные мифы и волнующие душу сказания минувших времен.
Запала в память прекрасная, мистическая, но печальная легенда о прекрасной юной шаманке Фекле Бережновой. Недалеко от поселка Аргахтах на берегу реки Алазея есть руины старинного казачьего острога. Говорят, кое-как сохранилась часовенка или кладбищенская церквушка, возле нее стоит надмогильный крест русской шаманки Феклуши. Вся история ее жизни окутана тайной. Фекла - реально существовавшая личность, в архивах сохранились даже записи о рождении и смерти этой девушки, родившейся от смешанного брака.
Эти удивительные события происходили в 18 веке. Прибыло в Алазейский острог пополнение, состоящее из казачьих семей-переселенцев и нескольких молодых удалых казаков. Среди них был и Васька Бережнов, отчаянный храбрец, статный красивый, смуглый, с озорным взглядом соколиных зеленоватых глаз, его темный кудрявый чуб выбивался из-под шапки. Девушки заглядывались на него, Вася стал завидным женихом. Но ни одна девушка из казачьего поселения не затронула сердце удальца.
Молодой казак был заядлым охотником, часто уходил с местными жителями на рыбалку, охотился на гусей, турпанов, уток, ходил и на сохатого. Была еще одна особенность у Васьки. Он знал секреты трав и поэтому был незаменимым человеком в поселении. Искусству знахарства научила его бабушка по материнской линии, ее звали Фекла. Она была знатная знахарка и повитуха. Жила семья Бережновых недалеко от Иркутска. В самом Иркутске многие говорили на якутском языке, поэтому Василий неплохо говорил по-якутски. Приехав в Алазею, молодой человек много общался с местными якутами - жителями близлежащих поселений.
Однажды в одно прекрасное осеннее утро, когда первый сверкающий серебристый иней хрустел под ногами, Вася возвращался с охоты на запоздавших уток. По дороге встретил юную местную красавицу, которая гоняла коров на пастбище. Незнакомка была так очаровательна, что юноша залюбовался ею. Увидев незнакомого человека, девушка смущенно зарделась, опустила стрелы длинных пушистых ресниц, стала теребить кончик длинной густой тяжелой косы. Был слышен лишь тончайший, нежный перезвон маленьких колокольчиков, нашитых на украшении, обхватывающем роскошную косу на ее кончике. Девушка была необыкновенно хороша собой - хрупкая, нежная: тонкая, почти прозрачная, светящаяся изнутри, кожа, густые брови в разлет, слегка раскосые бездонные глаза, утонченный овал лица, изящный правильный носик, пухлые свежие цвета летнего рассвета губы. Васю охватило такое теплое-теплое чувство, что сердце защемило. От девушки будто исходили неземной свет и звенящая чистая вибрация. Они ни словом не обмолвились, лишь встретились взглядами, в которых отразился лучезарный свет первого необъяснимо прекрасного чувства. С этого дня Вася Бережнов потерял покой…
Когда выпал первый снег, Вася послал сватов к родителям той девушки, звали ее по крещению Екатерина, а нарекли при рождении красивым якутским именем Талба, она была дочкой знатного охотника. Поженились в ноябре, когда наступило сытное время забоя домашней скотины и благодатные времена охоты на сохатых. Было добыто много мяса, заготовлено вдоволь молочных продуктов, тогда и сыграли свадьбу.
Молодые вскоре построили в черте острога, на окраине, справный бревенчатый дом, один за другим родились восемнадцать детей: десять мальчиков и восемь девочек.
Седьмой из восьми дочерей родилась особенная девочка, дали ей имя Фекла в честь прабабушки–знахарки.
Фекла была особенной и на редкость красивой девочкой. Вместе с отцом «маленькая шаманка» летом на рассвете, когда хрустальная живительная роса дрожала на сочных зеленых листьях и сверкала сотнями тысяч алмазных капель на мягкой нежной траве, собирали травы. Когда алое летнее солнце, окрашивая весь небосвод нежным пурпуром, озаряя все вокруг золотыми пронзительными лучами, всходило на восточном горизонте, зажигали сакральный огонь, чтобы общаться с добрыми щедрыми духами Матушки–Земли. Не просто собирали нужные травы, а приговаривали особые тайные слова, раскрывающие целебную силу растений. В остроге и близлежащих поселениях Феклу с трех лет начали звать «маленькой русской шаманкой», у девочки были горящие таинственным светом, желто–зеленые яркие красивые огромные глаза, затененные длинными пушистыми ресницами. Взгляд этих колдовских глаз завораживал, глаза малышки будто смотрели прямо в душу…
Вскоре Фекла выросла и превратилась в настоящую красавицу с добрым нравом. Она помогала людям, лечила не только травами, но и добрым ласковым тихим словом, нежным теплым прикосновением.
Слух о красоте и о даре целительства юной шаманки распространился за пределы Алазеи. Необыкновенно красива была юная Фекла. Густая, длинная вьющаяся коса цвета старого золота с глубоким медным отливом доходила почти до щиколоток. Нежное утонченное, мраморно бледное лицо с изящным профилем. На этом прекрасном лице сияли и горели глубокие зеленые глаза, в которых затаился и загорался таинственный изумрудный свет, почти всегда глаза девушки излучали мягкое душевное струящееся тепло, от которого становилось так легко и свободно. Ростом Фекла была высокая, прекрасно сложена, тонкий гибкий стан, лебединая шея, гордая благородная осанка. У нее были точеные кисти рук с длинными тонкими красивыми пальцами. От ее рук шел мягкий приятный жар, который утолял боль страждущих.
Пришло время выдать Феклу замуж. Сосватался к ней атаман Алазейского острога Тимофей Ильич Третьяков. Атаману было далеко за сорок, он был бездетный вдовец. Василий Никитич дал согласие на брак дочери с атаманом, хотя все в остроге знали, что сердце прекрасной Феклуши принадлежит другому. В остроге плотниками и кузнецами работали мастера «золотые руки» – отец и сын Дьячковы. О них говорили, что в руках этих мастеров железо поет и дерево оживает. Этих умельцев наняли из Верхней Колымы. Молодого мастера по крещению звали Михайло Дьячков, было и якутское имя у него – Сындыыс.
Полюбили Сындыыс и Феклуша друг друга первой и чистой любовью, похожей на северный нежный и сильный цветок - подснежник. Любовь их была похожа на сказку, на чарующую музыку, полную чистейших, хрустальных переливов, летящую звенящим перезвоном во все концы Вселенной. Они любили друг друга глазами, в которых отражался огонь бессмертного чувства, взглядами, полными непорочной любви, глубина которой созвучна бездонному простору Вечного Синего Неба. При встрече глаза Сындыыса пели гимн любви Феклуше. И в ответ трепетала душа юной девушки, объятой силой первого сильного чувства.
Все в остроге любили добрую красавицу, шаманку Феклу и удивительно талантливого молодого мастера Михайло. Все желали, чтобы молодые поженились и жили счастливо. Но судьба распорядилась по-другому. Отец Феклы Василий Никитич решил выдать дочь за атамана Тимофея Третьякова. Назначили дату свадьбы на декабрь. Мать жалела дочь, Талба было больно смотреть на слезы Феклуши, но перечить мужу не осмелилась.
Влюбленные решили устроить побег, податься в родные края Сындыыса и затеряться в глубине гор Верхней Колымы. В кромешной тьме декабрьской, морозной туманной ночи беглецы при помощи острожных мужиков пустились в дальнюю дорогу. Острожные мужики и бабы заранее тайком снарядили сани, приготовили лошадей, припасли провизию на дорогу.
Утром обнаружилась пропажа, исчезла невеста атамана и пропали мастера Дьячковы. Атаман Третьяков был вне себя от гнева и послал конных казаков вдогонку за беглецами. Влюбленные почти доехали до острога Среднеколымск, на протоке Колымы под названием Анкундинка их почти настигла погоня. Тогда юная Фекла обратилась к духам Реки: «О, матушка Река, укрой нас своими крепкими льдами, сбереги на веки вечные нашу Любовь. Не желаю быть женой нелюбимого, постылого мужа, не хочу, чтоб Душа моя засохла и увяла без моего Возлюбленного. Одного лишь желаю я, чтоб и после небытия летала моя Душа на крыльях Любви, чтоб на том Свете наши с Сындыысом Души воссоединились и обрели бессмертную Любовь». После этих речей прекрасной шаманки на реке Анкудинка образовалась полынья и поглотила черная, холодная вода сани с путниками. До сих пор не замерзает эта полынья на реке Анкудинка на том месте, где утонули Фекла и ее спутники.
Привезли казаки утопленников в Алазейский острог. Весь острог горевал по юной Феклуше и молодому мастеру Сындыысу. Талба осунулась, почернела, волком смотрела на мужа Василия. Василий Никитич жалел жену, просил прощения, в глубине души корил себя за строгость к любимой дочери. Василий за одну ночь поседел и как-то сник. На этом и закончилась земная жизнь русской шаманки, красавицы Феклы.
Легенды гласят, что не умерла прекрасная юная шаманка, а от обиды на отца и от того, что потеряла возлюбленного, сама решила отойти в мир иной. Лежала она в гробу словно живая, то расплетала, то заплетала косу, и румянец играл на ее щеках, и слезы катились из ее прикрытых очей. Она была рождена для Любви, ее нежная тонкая Душа жаждала прекрасной Любви. Но жестокость того мира, в котором родилась эта невинная и чистая девушка, погубила Ее.
До сих пор ореолом мистики окутано имя русской шаманки Феклы Бережновой, о ней говорят полушепотом, ее почитают. Люди говорят, и сейчас как наяву ходит юная прекрасная дева по берегу Алазеи. В лучах заходящего солнца, на закате дня стоит на берегу Фекла, теплый весенний ветер играет ее медными волосами, она вся светится золотым сиянием, последние, яркие отсветы заката играют в ее изумрудных глазах. Красота и Любовь не умирают никогда, они бессмертны…
Варвара КОРЯКИНА,
ведущий библиотекарь отдела краеведческой литературы
Нерюнгринской городской библиотеки.
