В составе экипажа в этом путешествии, которое состоялось в июле 1973 года, появился новый участник – Олег Целков. Талантливый художник и друг Евтушенко, которого поэт привез на отдых в Якутию практически насильно, как сам затем отмечал в стихах, «просибириться», оплачивая все расходы непризнанного и потому безденежного художника. Если сам Евтушенко был в команде рядовым матросом, то Олег – юнгой, который безропотно выполнял указания всех вышестоящих товарищей.
- В 1973 году Олег Целков был художником, непризнанным советской общественностью, - рассказывает участник вилюйского путешествия, заслуженный геолог ЯАССР Георгий Дмитриевич Балакшин. – Мы слышали, что он модернист, и что в Москве выставку молодых художников-авангардистов с его участием ликвидировали с применением бульдозеров. Поскольку он был «не выставляемый», то есть практически запрещенный, то жил бедно. Но работал много, выжить помогали родители, жена и друзья. А Евтушенко прочил ему большое будущее и называл великим художником. С Олегом мы очень подружились, бродили вместе по тайге. Он часто читал мне стихи «диссидента» Иосифа Бродского, о котором я до этого не слышал. Меня удивляла у Целкова цепкость глаза и умение увидеть какие-то необычные краски и сочетания цветов там, где, на мой взгляд, был обычный серый пейзаж.
Надо отметить, что эксперимент Евтушенко, когда Целков «в якутские болота выпал в мох из вертолета», удался. Позже поэт напишет:
Край действительно был мрачен, худосочен, раскорячен,
Лес карабкался бочком,
Мох на скалах вис, как пакля, и на сотню верст не пахло
Ни ухой, ни табачком.
Но была такая роскошь в пересыпанной морошкой
Нищей хмурой красоте.
Эта царственность изгойства спесь повыбила из гостя
И держала в страхоте.
А еще юнгу Целкова с помощью соленой русской словесности воспитывал боцман команды Валерий Черных. Он был самой крупной фигурой группы: вес 165 килограмм, рост – почти 2 метра. Начальник Хапчагайской геолого-геофизической экспедиции в Якутске, Черных имел в вилюйском походе специфические обязанности: сталкивать лодку с мелей и камней, протаскивать ее по перекатам. В результате его кальсоны постоянно сушились на мачте и стали для отважных путешественников привычным знаменем.
Мы выходим на рассвете. По Вилюю дует ветер,
Поднимая нашу песню до небес.
Брызги волн летят над нами, и кальсоны – наше знамя,
И тяжелый карабин – наперевес.
Окунувшись в прямом и переносном смыслах в Вилюй, Целков получил хорошую закалку на прочность.
И с тайгой художник сжился, выжимал Вилюй из джинсов,
Голубику жрал с куста,
Шамал уток вместе с дробью, но урчал испуг в утробе:
«Братцы, гиблые места!»
В 1979 году, по совету и с помощью Евтушенко, Олег Целков эмигрировал в Париж. Теперь он всемирно известный художник, который, как пророчил его друг-поэт, «задарил мир своими удивительными картинами».
Но самое главное, что вынесли путешественники из этого нелегкого маршрута и над чем стоит задуматься всем нам: гиблых мест на свете нет, а есть погибшие и иссушенные души, которые не способны любить, творить, а значит – сделать нашу жизнь лучше и вытянуть страну из «зеленой трясины».
Ирина ПАНТЕЛЕЕВА.
На cнимках: (слева направо) О.Целков и Е.Евтушенко, Хатыстыр; Е.Евтушенко и Л.Шинкарев на реке Алдан у поселка Суон-Тит, 1975 год.
