ИА SakhaNews. С 1 сентября 2026 года в России вступает в силу экспортная пошлина в размере 8% на необработанные и частично обработанные алмазы весом от 0,45 до 10,8 карата, а также на камни специальных размеров — свыше 10,8 карата.
Соответствующее постановление правительства, подписанное ещё 12 июня, не затрагивает поставки в страны Евразийского экономического союза, но для остального мира это означает возврат к практике, отменённой в 2016 году после присоединения России к ВТО. Тогда, по словам замглавы Минфина Алексея Моисеева, отечественная гранильная промышленность оказалась на грани исчезновения, и теперь власти намерены исправить ситуацию экономическими рычагами.
Суть меры чисто защитная: сделать экспорт сырья менее выгодным, чем его огранка внутри страны, чтобы загрузить местных производителей и создать добавочную стоимость здесь, а не за рубежом. Ведь сегодня около 90% всех алмазов мира гранится в Индии, тогда как на долю России приходится менее 5% обработки собственных камней, при этом парадокс в том, что российский массовый рынок бриллиантов практически полностью закрыт импортом. Весовая планка выбрана не случайно: 0,45 карата — это нижний порог экономической целесообразности для отечественной огранки, а мелкие технические алмазы пошлиной не облагаются.
Выгодна ли эта мера самой России — вопрос сложный и неоднозначный. Для федерального бюджета это дополнительный источник доходов в условиях санкционного давления, когда привычные валютные каналы сужаются.
Однако для АЛРОСА, добывающей более 90% российских алмазов и обеспечивающей примерно треть мировой добычи, это прямой удар по прибыли: ещё при обсуждении гипотетической пошлины в 5% аналитики БКС прогнозировали снижение EBITDA компании на 15%, и неудивительно, что, по признанию Моисеева, АЛРОСА «этого не очень хочет».
В теории идея перенести огранку в Россию, по примеру Ботсваны и Намибии, которые успешно переманили к себе мощности De Beers, выглядит логичной, но на практике есть серьёзные риски: российские гранильщики могут столкнуться с проблемами доступа к международным сертификационным лабораториям, таким как GIA, и к основным розничным рынкам сбыта, сосредоточенным в странах G7. Кроме того, возникают вопросы к эффективности самих производств и к тому, смогут ли они переработать такие объёмы сырья без потери качества и сроков.
Мировой рынок уже начал реагировать на это решение, хотя окончательные оценки ещё впереди. Первый и самый очевидный удар придётся по индийским переработчикам: Суррат, где гранится 90% мирового сырья, окажется в зоне прямого поражения, поскольку российские алмазы — один из основных источников для местных производителей, и пошлина увеличит их себестоимость, сжав и без того минимальную маржинальность.
Второе неизбежное последствие — рост розничных цен на бриллианты для конечного потребителя: Россия обеспечивает 25–30% мировой добычи необработанных камней, и удорожание сырья на 8% не может не отразиться на всей цепочке, от огранщиков до ювелирных сетей.
Наконец, пошлина усугубит уже начавшийся раскол рынка: из-за санкций G7 сформировалась «премия за происхождение», когда камни с подтверждённым нероссийским происхождением стоят дороже, и новый барьер сделает российское сырьё более дорогим даже для покупателей в не-G7 странах — например, в Китае или ОАЭ, которые не подпадают под санкционные ограничения.
Важно отметить, что решение принято в момент глубочайшего кризиса в алмазной отрасли: De Beers в начале 2026 года впервые за долгое время публично снизила цены на сырьё из-за падения спроса в Китае и экспансии синтетических алмазов, и в таких условиях дополнительное удорожание российского сырья рискует ещё сильнее ударить по его конкурентоспособности по сравнению с альтернативными источниками и лабораторными бриллиантами.
Таким образом, пошлина выглядит как попытка сыграть на опережение, но цена этого манёвра может оказаться выше, чем ожидают в правительстве, особенно если учесть, что она бьёт и по собственному монополисту, и по ключевым зарубежным партнёрам, и по конечному потребителю, при этом реальный эффект для отечественной гранильной промышленности остаётся под большим вопросом.
