Вот и подходит к концу очередная речная навигация. «За морем теплее, а у нас светлее. За морем веселье, да чужое, а у нас и непогода, да своя» – такая пословица приписывается ленским речникам, чьи станки, ставшие впоследствии малыми или большими деревнями, разбросаны вдоль всей Лены. Реке кормилице, реке труженице, которая внесла великий вклад в развитие нашего северного края.
Лена и все, что с ней связано, становилась предметом наших исследований в предыдущих публикациях о старом добром Якутске. Тема эта зацепила, и мы решили погрузиться в нее поглубже. Выяснилось немало интересного...
Торги на Лене
Товарно-рыночные отношения в Якутии начали закрепляться, примерно, с 1860-х годов. Этому, в первую очередь, способствовало открытие ленских и витимских золотых россыпей по притокам и ручьям верхней Лены, Олекмы, Алдана. Конечно, вставал вопрос о снабжении приисков продуктами.
Бурлаки на Лене. Лодка на ручной тяге
Ежегодно на прииски доставлялись товары на сумму до четырех миллионов рублей из восточных губерний России. При этом более четверти продовольствия, свыше одного миллиона рублей, доставлялась из Якутской области на правах губернии: мясо из Якутского, Вилюйского и Олекминского округов, масло – из Якутского, Олекминского, с низовьев Лены – рыба.
По архивным сведениям, с оживлением предпринимательства к концу XIX века увеличивается оборот якутских ярмарок. Время проведения на них строго регламентировалось. Так, ярмарка в Якутске проходила с 1 июня по 1 августа (летняя) и с 1 декабря по 1 января (зимняя). А, к примеру, в Олекминске ярмарка проводилась с 10 по 22 июня.
Благодаря развитию золотой промышленности поднимались села, население получало работу, к тому же излишки производимой ими сельскохозяйственной продукции, в основном, хлеб, мясо, масло шли на обеспечение обитателей приисков, что значительно сказалось на благосостоянии местных жителей.
На приисках и в близлежащих населенных пунктах были построены церкви и часовни, открыты начальные школы, а также торговые заведения. С открытием новых приисков, естественно, увеличилось и население области. Это, безусловно, были лучшие годы в истории развития Якутского, Вилюйского и Олекминского округов позапрошлого века.
Вались народ от Якутских ворот!
Город оживал во время «ярмонки». К двадцатым числам июня уже подходили к берегу красиво украшенные торговые паузки, а к концу июля уже весь берег был заставлен ими. Шла бойкая торговля. Запасались на зиму всем необходимым.
Как заметил известный русский писатель Иван Гончаров в своем путевом очерке «Фрегат «Паллада»: «...Вместе с паузками приплывали в город всякого рода «фокусники», содержатели зверинцев с медведями и волками, акробаты, борцы греко-римской борьбы и проч. Тут же на берегу устраивались балаганы и давались всевозможные представления, гремела музыка. В ларьках на берегу бойко торговали всякого рода «буфеты» и многочисленные питейные заведения».
Карбасы на товарной пристани в Якутске
Так проводил время чиновный и купеческий люд Якутска. Остальные жили по-своему, в миниатюре отражая быт первой категории населения. В городе не было фабричных и заводских рабочих. «Трудовой элемент» составляли чернорабочие, прислуга, грузчики, возчики и всякого рода мастера.
Значительная часть из них ютилась тогда за городом в хибарах за Талым озером и заложной части. Зимой они возили лед, снег, вывозили нечистоты, следили за прорубями. Весна давала другие сезонные работы – спуск снега с крыш, уборка дворов. Летом чернорабочие месили глину в кирпичных сараях, работали на разгрузке-погрузке баркасов, паузков.
Печники и маляры были заняты ремонтом учреждений и частных домов. Свою жизнь разнообразили в «кабаках» и всякого рода притонах, которыми изобиловали окраины Якутска. Иные, более разумные развлечения для них были недоступны.
Мальчишки купаются на реке Лене, 1901 г.
Таков был дореволюционный быт Якутска – чиновничье-купеческого города. Были и исключения из этого порядка, особенно с начала XX столетия. Мыслящая часть населения города старалась жить по-иному. Небольшие группы из культурных работников, близко соприкасаясь с политссыльными, стремились дать общественной жизни новое направление.
Ими создавались бесплатные библиотеки-читальни, устраивались временные школы, организовывались лекции, концерты. Наиболее радикальная часть местной интеллигенции очень близко сходилась с сосланными социалистами-революционерами, социал-демократами, которые кроме непосредственной общественно-культурной работы, старались использовать и другие способы пробуждения самосознания масс.
Прямая легальная работа по внедрению новых начал, конечно, была под запретом, поэтому широко практиковалась «кружковая» работа. По воспоминаниям историка-краеведа Гавриила Попова: «Эта незначительная прослойка местных людей все-таки вводила что-то новое в общественную жизнь города, ее влияние чувствовалось».
Пароходство Глотова гремело по всей Сибири
До 1894 года государство никак не влияло на ленское судоходство. Купцы и мелкие судовладельцы неоднократно выходили в государственные учреждения с инициативой организации так называемого срочного пароходства, но при этом требовали денег, прежде всего, на покупку новых пароходов. На что государство не шло. Что такое срочное пароходство?
«Хозяин означенного обязан был гонять пароходы не как ему заблагорассудится, а строго по утвержденному расписанию, – рассказывает летописец истории Ленского флота, член Союза журналистов России Александр Павлов. – За это судовладелец требовал от казны компенсацию, мол, я терплю убытки, упуская выгодный груз, вожу почту по расписанию, чиновников по командировочным, так что извольте оплатить. Государство, как правило, соглашалось и предпринимателям в этом случае помогало».
Согласно архивным документам, купец Николай Егорович Глотов (на снимке) проделал большую организационную работу и подписал договор «На устройство срочного почтово-пассажирского пароходства по Лене». Свою подпись на договоре поставил иркутский генерал-губернатор А.Д.Горемыкин. 6 марта 1895 года по ассигнации казенной палаты за номером 1120 Глотову было выдано в счет беспроцентной ссуды 30 тысяч рублей.
На начало открытия срочного пароходства по Лене и Витиму работало 15 пароходов. Среди них архивы указывают: «Гонец», «Св. Иннокентий», «Тихон Задонский», «Генерал Синельников» Ленско-Витимского пароходства Сибирякова и Базанова; «Якут», «Пермяк», «Витим», «Опыт» - пароходства Глотова; «Быстрый», «Борец», «Михаил» - пароходства Минеева; «Константин» Тетерина и Кузнецова; «Николай» Дмитриевых и «Лена» с «Громовым» Анны Громовой. С вводом в действие двух новых скоростных пароходов «Работник» и «Почтарь», пароходство Глотова стало самым мощным на Лене.
Марки от «Работника»
Согласно договора для исправного безостановочного совершения рейсов Глотов должен был иметь пять пароходов. Кроме того, ему вменялось в обязанность иметь не менее двух приспособленных для перевозки арестантов барж с железными решетками.
В книге профессора, доктора исторических наук Олега Якимова «Очерки истории печати Якутии» (Якутск, 1998), в частности, читаем, что местные газеты сообщали, о приходе практически вслед за льдом 10 мая 1895 года парохода «Пермяк». Он отошел в первый рейс по расписанию от пристани Тарасовой. В Якутск пароход прибыл 18 мая. На следующий же день «Пермяк» отправился в обратный путь. Так что первый и последний рейс парохода всегда был сквозным.
«Почтарь» был принят в Усть-Куте 8 июня 1895 года. Как и на всех остальных срочных пароходах до 1905 года освещение было свечное. В I классе размещалось 11 человек, во втором – 9 и в третьем палубном классе перевозилось 50 человек.
«Работник» был более мощным, удобным пароходом, в корме у него были устроены помещения для арестантов. Более того, на пароходе были помещения почтовой конторки, свои почтовые штемпели. Предположу, что сегодня подлинник открытки с «пароходным» гашением стоит весьма приличных денег.
Осьмушку за версту
На Глотова договором возлагалась обязанность в течение двух первых навигаций устроить или арендовать в Жигалово, Тарасовой, Усть-Куте, Киренске, Витиме, Нохтуйске, Олекминске, Якутске пароходные пристани для приема и сдачи грузов.
«До основания в 1912 году Жигаловской судоверфи, самая солидная судоремонтная база располагалась в Киренске, в глотовском затоне, – говорит Александр Павлов. – Работали кузница, слесарно-токарный цех, в отдельных засыпных зданиях помещались котельный и столярный цеха. Имелось три амбара, караульная, баня, квартиры для служащих. Общая стоимость глотовских мастерских по документам того времени составляла 23 370 рублей».
Ежегодно утверждаемое иркутским генерал-губернатором расписание, в частности, от 30 октября 1896 года предусматривало еженедельные срочные рейсы, не более 32 за навигацию, между Усть-Кутом и Якутском с казенной субсидией в 78 коп. 1 осьмушку за пройденную версту. Общий размер субсидии – 50 737 руб. 50 коп.
Всего хода в рейсе вниз – 7 суток 18 часов 15 минут и вверх – 13 суток 2 часа 12 минут.
С 1900 года по новому договору с казной Глотов стал получать субсидию в 50 тысяч рублей. За это он стал выполнять до Якутска два рейса в неделю десятью пароходами. Такая система продержалась до революции. Кстати, после Глотова казенную субсидию за совершение почтово-пассажирских рейсов стала получать и А.И.Громова. Сегодня, как мы знаем, ни одно пароходство помощи и поддержки от государства не получает.
На снимке выше: парход Лены Громовой на рейде
Богато живут – с плота воду пьют
В конце XIX – начале ХХ веков Якутск переживал бум строительства. Город территориально значительно вырос.
Естественно, нужна была хорошая древесина. Местные купцы нашли решение и начали заготавливать лес в верховьях Лены, в основном, в олекминской тайге.
Сплав проводился плотовым и молевым способом, то есть без управления, самосплавом. Баркасами по Лене отправляли в сезон до 500 плотов. Плотовой сплав по Алдану, Вилюю продолжался по большой воде весной только 10-14 дней. Молевой сплав начинался с убылью воды и тянулся до осени, до октября.
Каждая река имела свои особенности для сплава. По Лене сплавляли крепкие плоты до 70 кубометров древесины и при быстром течении реки они не разбивались, до того были крепкими.
Сегодня трудно предположить, но на представленном снимке 1912 года видно, что плоты доставлялись аж до стен Спасского мужского монастыря, который был расположен на территории, которую сегодня занимает краеведческий музей имени Ем.Ярославского.
Георгий СПИРИДОНОВ
