--Валерий Егорович, расскажите, пожалуйста, о себе.
--Родился я в Бордонском наслеге Сунтарского района Якутии в 1951 году. Учился в средней школе в селе Тойбохой. В этой школе работал Герой социалистического труда Георгий Бессонов. Этот педагог – продолжатель дела Макаренко. В школе детей учили буквально всему, помимо общего образования мы получали навыки, необходимые в жизни. Начиная с пятого класса каждый мальчик имел свой верстак с полным набором инструментов, включая микрометр и штангенциркуль. Мы в школе многое делали сами, ремонтировали и изготовляли мебель, рубили дрова. Из этой школы вышли пять докторов наук, три писателя и множество выдающихся работников народного хозяйства республики.
В 1968 году я поступил на физико-математический факультет ЯГУ. Ещё в школьные годы начал интересоваться теорией относительности, а в университете стал углублённо заниматься физикой. Через три года перевёлся на кафедру теории относительности и гравитации Казанского государственного университета, потом была аспирантура в Ленинградском государственном университете, после окончания которой я вернулся в республику и начал работать в ЯГУ. Здесь защитил кандидатскую и докторскую диссертации.
--Говорят, вы занимались вопросом влияния ядерных взрывов на экологию?
--Я первым стал заниматься вопросами радиологической безопасности на территории Якутии. Тема эта весьма актуальна, особенно если вспомнить, что на территории республики в 70-х годах 20 века была произведена целая серия подземных ядерных взрывов, как тогда говорили, делалось это в интересах народного хозяйства. Но два взрыва прошли не так, как должны были пройти. До поры до времени этим никто не занимался.
Нам пришлось искать спонсоров, приобретать оборудование. Сейчас у нас есть лаборатория (единственная в Якутии, прошедшая аккредитацию в Госстандарте РФ), где мы проводим исследования на содержание радионуклидов в пробах окружающей среды. Занимаемся этой работой на протяжении двадцати лет. В числе прочего у нас есть американский гамма-спектрометр, работающий на жидком азоте.
Вместе со студентами мы фактически исследовали всю территорию республики. Сейчас можно сказать, что территория Якутии – район уникальной радиационной чистоты. У нас степень загрязнения радионуклидами в два раза меньше, чем в Новосибирской области, в три раза – чем в Москве, в десять раз, чем в Архангельской области. Поэтому наши мясо и рыба так ценятся – из-за своей экологической чистоты.
--Исследовательская работа – ныне дорогое удовольствие. Кто её финансирует?
--Я участвую в конкурсах на получение грантов и нередко становлюсь победителем. Достаточно сказать, что годовой исследовательский бюджет нашей кафедры составляет 3 млн. рублей. На эти средства приобретаем оборудование, автомобили для экспедиционных работ и др. Сейчас у нас есть договоры на разработку различных тем по Эльконскому месторождению и плавучим атомным теплоэлектростанциям.
--Валерий Егорович, насколько реален проект размещения ПАТЭС в Черском?
--Планы реальные, правда, сейчас в Росатоме идут преобразования, но, думаю, все эти вопросы будут улажены. Понимая, что сейчас трудно найти инвестора, Росэнергоатом взял на себя финансирование предпроектных работ, а это многое значит. А вообще инвесторов искать очень тяжело. Например, по Эльконскому месторождению уже три раза менялись правила конкурса. В Якутии сейчас идёт рождение атомной промышленности: добыча урана, проекты размещения ПАТЭС в Черском, Усть-Куйге, Тикси, Юрюнг-Хая.
--Самое перспективное место установки ПАТЭС в Черском – рядом с Зеленомысским речным портом. А подальше нельзя? Вот на Чукотке в городе Блилибино АЭС стоит на значительном удалении от города…
--Такое расположение ПАТЭС обусловлено имеющимися в этом месте коммуникациями. Не нужно бояться атомных станций. Установка КЛТ-40, которой будет комплектоваться ПАТЭС, аналогична реакторам на атомных подводных лодках и атомных ледоколах. Они испытаны временем. Вы посмотрите, во время трагедии на подводной лодке “Курск” реактор в автоматическом режиме заглушился и три месяца лежал на дне моря. Утечки радиации не было. А ведь там был реактор похожий на КЛТ-40. Это говорит о надёжности этих реакторов. ПАТЭС решит проблему не только энергоснабжения, но и теплоснабжения Зелёного Мыса и Черского.
--Во время пребывания в Черском вы выступали с лекциями перед школьниками. Как они встретили ваши выступления?
--Они проявили заинтересованность. Я надеюсь, кто-нибудь из них будет поступать на физический факультет Физико-технического института ЯГУ. В этом году, кроме всех прочих, мы открыли набор студентов на новую специальность - “ядерная физика”. Стать физиком – это хороший вариант, и такой специалист всегда найдёт себе работу.
Отмечу, что я беру шефство над теми школами, где я бывал, – это Тикси, Юрюнг-Хая, Саскылах и др. Там школьники будут проводить научно-исследовательские разработки. Например, дети в Юрюнг-Хая будут разрабатывать проект якутского глинобитного дома, устойчивого к морозоразрушению. Недостаток якутского балагана в том, что его глиняное покрытие разрушается от мороза, а мы попробуем решить эту проблему.
В Депутатской школе ребятишки будут изучать эффект морозобойного разрушения бетона. Там же будут исследовать антирадоновые печи. Если в обычной печи используется высокая температуры, то в антирадоновой печи горение происходит при низкой температуре. Энергия на органическом топливе наносит много вреда окружающей среде, независимо от использования отечественного или импортного оборудования, в любом случае невозможно избежать появления окислов азота. Антирадоновые печи позволят избежать этого, кроме того, они могут долго гореть.
Научно-исследовательские разработки плодотворно влияют на учащихся, они начинают более активно развиваться. К сожалению, в Черской школе, учитывая то, что закрыто основное здание и ребята сейчас учатся в приспособленных помещениях, такая работа вряд ли возможна.
--Судя по всему, вы человек, увлечённый своей работой, ну, а другие увлечения у вас есть?
--Немного играю на баяне. Увлекаюсь охотой и рыбалкой, но на это не всегда хватает времени.
