Для сравнения приведем официальную статистику: «В СССР в 1935 году народными судами было вынесено 10,2% оправдательных приговоров, в 1936-м 10,9%; в 1937-м 10,3%; в 1938-м 13,4%; в 1939-м 11,1%; в 1941 году – 11,6%». О том, что это были годы самых жестоких репрессий, напоминать не стоит.
«В 1942 году народные суды вынесли оправдательные приговоры в отношении 9,4% от всех привлеченных к суду лиц, в 1943 году – 9,5%; в 1944 году – 9,7% и в 1945 году – 8,9%. И это был период действия законов военного времени! А в наше время… 0,4%. Но, по версии официального представителя СКР Владимира Маркина, такая цифра – повод для того, чтобы мы гордились доблестными следственными органами, по уровню профессионализма с которыми никто в мире сравниться не может!
В интервью «Собеседнику» он прямо так и сказал: «Небольшое количество оправдательных приговоров по уголовным делам в России обусловлено результативной работой на стадии предварительного следствия». «И это говорит лишь о том, что следствие очень квалифицированно, и все дела, которые оно передавало в суд, расследовались тщательно, объективно и беспристрастно», - сказал Маркин.
И это при том, что в последнее время следственные органы сотрясают скандалы. Самый крупный из которых – так называемое «дело Сугробова», фигуранты которого в буквальном смысле фабриковали дела по взяточничеству. Если в 90-е годы прошлого века конкуренты организовывали для представителей бизнеса налоговые проверки, которые завершались для многих приговорами, то в наше время более действенными оказались подставы на дачу взятки. В прежние годы взяточничество в уголовном праве считалось одним из самых трудно доказуемых видов преступления. А сейчас это самый легкий способ устранить конкурента.
Сколько людей в итоге незаконно осуждено благодаря банде Сугробова – тайна, покрытая мраком. Есть мнение, что счет идет на сотни. Кстати, сам Владимир Маркин в своем интервью подтверждает, что основные решения принимаются на стадии следствия, суд ориентируется именно на его выводы. То есть следователь фактически решает, кого миловать, а кого карать. А судья, прокурор, адвокат – в правосудии фигуры номинальные.
Вот как Маркин объясняет то, что в США процент оправдательных приговоров на порядок выше: "У нас совершенно разные формы правосудия. В США фактически нет досудебного расследования - лишь короткий процесс дознания. Основное же расследование проходит уже в суде. Поэтому, если суд выясняет, что доказательства вины несостоятельны, он, естественно, выносит оправдательный приговор". По его словам, российская многоступенчатая правоохранительная система позволяет прокурору на начальной стадии расследования исправить ошибки следователя отменой постановления о возбуждении уголовного дела, а на завершающей - возвращением дела на доследование.
Суды в России, следуя логике Маркина, не считают нужным особо выяснять, состоятельны ли предоставленные следователями доказательства, потому что те по определению все тщательно расследуют и потому всегда правы. Так, может, тогда стоит всю судебно-правовую систему ограничить лишь органами следствия, господин Маркин?!
